Особенный для меня

— Запомни, Феликс! Ты сможешь быть только с тем, кто чист душой. Там, в чужой стране, найдёшь его. Он не будет знать о тебе, но полюбит больше собственной жизни! — наставлял его прадедушка, стуча спицами. — А твой альфа любил тебя? — спрашивает подросток, держа в руках пушистый клубок. — Конечно! А как иначе? У тебя мой дар и я точно так же, как и ты, мог быть только с чистым человеком. Мне повезло и мы прожили долгую счастливую жизнь. Просто будь аккуратнее! — Почему, дедушка? — Ликс смотрит внимательным взглядом, впитывая эмоции. — Не стоит распространяться о том, что умеешь. Плохие люди будут охотиться за тобой. Захотят использовать. Ты не должен себя выдавать. Пообещай мне! — Я буду стараться, обещаю тебе. — А ещё, ты должен учиться контролю. Помни, что твои силы зависят от твоих эмоций. — Я люблю тебя, дедушка.       С самого детства, ещё когда только начал осознавать себя, Феликс обнаружил, что может слышать не только слова людей, но и мысли, даже самые потаённые, спрятанные ото всех. Иногда он убегал, прятался от всей информации. Он приезжал на окраину Сиднея, где жил папа его дедушки. Здесь было так тихо и уютно, не было чужих. Прадедушка учил его контролю над эмоциями, подсказывал как правильно настроить фильтр, чтобы мысленно оградить себя полностью от того потока информации, который исходит от людей. Со временем он старался немного ослабить защиту. Ему нужно было разобраться в себе, научиться читать только те мысли, которые были ему нужны. Но до этого было ещё миллиарды минут бесконечных тренингов и медитаций. Аджосси прав, нужно учиться контролю. Но как быть самому? Он не сможет сам с этим справиться. Ему было действительно страшно остаться одному.       Родители через неделю увозят его в удалённую и неизвестную Корею из-за того, что отец получил повышение. Для него это как другой конец света. Самое плохое то, что он окажется далеко от единственного человека, который его понимает. Ему придётся справляться самому. Ни мама, ни отец не понимали его. Феликс, будучи ещё несмышленым первоклассником, попытался объяснить родителям, что с ним не всё в порядке. Они отмахнулись от малыша, восприняли как сказку его невнятные попытки поделиться таким важным для него. Поначалу мальчик думал, что сходит с ума. Спустя какое-то время начал отделять чужие мысли от своих. Процесс был долгим, мучительным. К началу переходного возраста стало совсем плохо. Он боялся переходить в среднюю школу. Если бы не терапия на протяжении всего лета с прадедушкой, то он бы и вовсе превратился в истеричку. И теперь ему шестнадцать, а впереди только неизвестность.       Всю эту неделю он не вылазил от прадедушки. Ему было мало общения, мало его наставлений, мало времени. Иногда они просто сидели и молчали, обмениваясь мыслями. Старший омега учил его вязать, быть учтивым, скромным, обучал сдержанности. Феликс плакал по ночам и собирал вещи. Квартира была уже продана. Ещё неделю назад через агента родители сняли квартиру на первое время, чтобы спокойно купить квартиру и сделать там ремонт. Ликс не знал, как сдержался. Он обнимал плюшевого зайца и пытался заблокировать все мысли, но из-за волнения и пережитого стресса получалось из рук вон плохо. В самолете всё стало ещё хуже. Оказывается, он боится полётов. В голове был хаос, десять часов полёта прошли просто как в аду. Высадившись, наконец, в чуждой ему стране, Ли Феликс Ёнбок начал новую жизнь.       И здесь всё стало ещё хуже. Мысли на другом языке, которого он не понимал, сбивали с толку! Несколько дней нахождения в четырёх стенах комнаты, которая стала его временным убежищем, помогло ему хоть немного восстановиться. Месяц в съёмном жилье длился бесконечно. Всё это время Феликс ускоренными темпами самостоятельно изучал корейский язык. После переезда в их квартиру он очень долго обустраивал своё гнёздышко в своём стиле. Он сам связал туда плед из плюшевых ниток, усердно повторяя корейские наречия и обращения. Папа записал его на домашнее обучение, и он, пока ещё с помощью переводчика, сдавал задания, закрывая хвосты по учёбе, которые образовались за время его отсутствия. Только спустя несколько месяцев, к концу учебного года, он начал выходить на улицу, понемногу восстанавливая контроль над собой и своими силами. Омега аккуратно начал пробовать читать мысли избирательно, нацеливаясь на конкретного человека. Получалось плохо и через раз, но прогресс был. С началом учебного года он решил начать посещать школу. Он уже хорошо понимал корейскую речь, но не всегда мог ответить. Феликс старался быть дружелюбным и часто улыбаться, но очень быстро понял, что это никому не нужно. Все улыбались в лицо, но думали такие мерзости. Только с одним омежкой он наладил контакт и дружил до самого окончания школы, но и с ним его развела судьба, потому что родители вместе с ним эмигрировали в США. И он опять остался один. Помог ему обрести друга один случай.       Это было через неделю после того, как началась учёба в университете, куда он сам поступил на грант. Омега так гордился собой, когда его статьи в школьную газету признали как бонус к отличным вступительным и зачислили его на "Издательское дело и редактирование" на факультет журналистики. Феликс и сам не мог себе ответить на вопрос, почему именно эта специальность, но душа тянулась именно туда. Прадедушка говорил, что нужно следовать за тем, куда тянется сознание, потому что оно не навредит ему. Старший омега настаивал на том, что его организм никогда его не подведёт, что нужно доверять самому себе. Пока помыслы его чисты, то и чистым будет путь. Душа, которая плачет, будет искать его помощи. Таким образом он и нашел друга. Услышал его мысли, такие громкие. Ликс спускался по ступеням с третьего этажа после последней пары, и его чуть с ног не сбила чья-то плачущая душа. Симпатичный омежка, чуть старше его, сидел на лестнице десятью ступенями ниже и молча смотрел в одну точку. А в мыслях полный сумбур и истерика. Феликс молча сел рядом и обнял за плечи. Кажется, он что-то говорил ему, а может, только думал. В итоге парень, назвавшийся Чонином, стал всхлипывать и расплакался, освобождая сознание от плохих мыслей. Закончилось всё длинной прогулкой до самой темноты и разговором по душам. Оказалось, что Чонин на два года его старше и учится на том же факультете. Объяснил он и причину истерики: парень, которого он любил всей душой, изменил ему и сегодня сообщил об этом при всей группе. Ликс видел невысказанные мысли и всю боль от этого, отчаяние и стыд. В свои восемнадцать Феликс не знал, как лучше утешить, но старался подобрать максимально корректные слова, чтобы не вызвать новую порцию боли у этого парня. С тех пор они начали общаться. Они иногда вместе готовились к занятиям у старшего в общежитии, гуляли. Чонин приглядывал за ним, защищал, делился своими материалами по учёбе. Ликс отвечал взаимностью.       Сейчас уже заканчивался апрель и их маленькой дружбе было уже полтора месяца. Ян, как обычно, дождался его после работы и они вместе пошли в сторону общежития. Два омеги расположились на кухне, налили чай, Ян приготовил ужин на них двоих. — Ликси, у меня к тебе предложение. Ты задумывался о подработке? — спросил его старший, размешивая чай. — Хён, да я не думал ещё об этом, только школу окончил два месяца назад, — пожал плечами Ли. — Ты задумайся. Мальчик уже большой, почти совершеннолетний. У нас шеф-редактору нужен младший помощник. — Но я же учусь! — попытался напомнить Ликс. — Так и я учусь. Работа начинается после пар и до конца рабочего дня. Иногда просят задержаться, но это совсем редко. — Ты думаешь, что я справлюсь? — Конечно! Ты мальчик умный! Тем более Сынмин тоже омега, он не даст тебя в обиду, — рассказал ему Ян. — Хён, а почему ты именно мне предложил? — Потому что не хочется кого-то левого в команду. А ты уже вроде как свой! Так что, пойдёшь? — Да вряд ли меня возьмут. У меня же опыта ноль! — Я тоже когда-то пришел восемнадцатилетним несмышленышем. Поверь, тебя всему научат, и я помогу. Господин Хван очень бережно относится ко всем сотрудникам. Он самый лучший руководитель на свете! — воскликнул Чонин. — Ладно, хён, уговорил. Завтра жду от тебя телефон и адрес. И спасибо огромное.       Всю дорогу до дома он думал над словами Чонина. Может, старший омега прав, и ему действительно пора подрабатывать, чтобы не сидеть у родителей на шее. Он и не задумывался об этом. Феликс считал себя таким маленьким, почти ребёнком. Он всё ещё спал в окружении мягких игрушек, вязал милые вещички из плюшевой пряжи и был тем, кто легко может расплакаться из-за грубых слов. Сможет ли он работать в журнале. За то время, что они общаются с Яном, он даже ни разу не спросил, в какой именно редакции работает Чонин. Ликс надеялся, что это что-то небольшое и уютное. Он уже представлял, как приносит кофе пока неизвестному ему Сынмину и помогает в мелких делах, выполняет поручения. Заодно это хорошая база для его тренировок. И только одна мысль, пришедшая так внезапно в его голову, заставила споткнуться на ступеньках в собственном подъезде: а как это воспримут его родители? Будут ли они против или поддержат?       Зайдя домой, омега тихо прошёл в свою комнату, переоделся в домашние штаны и толстовку, потом помыл руки. Больше оттягивать разговор было нельзя. Оба родителя были в гостиной и смотрели какое-то шоу по телевизору. Омега подошёл ближе и встал прямо перед ними. Оба мужчины сразу отвлеклись от просмотра и подняли на него глаза. — Ликси, сынок, что-то случилось? — Пап, Чонин предложил мне подработку у них в журнале. Это как раз мой профиль, да и сидеть на вашей шее уже стыдно. В общем, я согласился, — выпалил омега на одном дыхании. — Феликс, что за глупости? Ты не сидишь на нашей шее. Ты же учишься ещё! — возразил отец. — Мне уже восемнадцать и я хочу привыкать к самостоятельности. Тем более, я же будущий журналист, а значит, мне нужно заранее быть готовым к специфике работы в редакции, — попробовал объяснить парень. — Возможно, ты и прав, сынок, — задумчиво сказал папа. — Так вы не против? — засиял парень, переводя взгляд с папы на отца и обратно. — Ладно, цыплёнок, будь по твоему! — сдался старший альфа.       Ликс подпрыгнул на месте и кинулся к ним в объятия. Он снял блок: в голове сразу вспыхнули недоверие и сомнения старших, небольшое одобрение и беспокойство за единственного сына. Феликс старался не расстраиваться из-за их противоречивых чувств, сдерживая слёзы, поэтому улыбался и обнимал родителей. Дал волю он себе только после того, как закрыл дверь в свою комнату. Волнения старших были вполне понятны ему, но и Чонин был абсолютно прав, со своей стороны, вытягивая его из привычной скорлупы. Феликс уже не школьник, а студент первого курса журналистики, а значит, и правда должен уже понимать свою ответственность. Хорошо, что его наставником будет омега, потому что с альфами, как с таковыми, он ещё не имел никаких дел.       Ликс берёг себя. Он безумно хотел поскорее быть с тем самым, предназначенным только ему. Но искать омега боялся. Он вообще альф боялся и каждого сканировал своим даром. Поэтому и одевался как можно скромнее: свитер или худи на несколько размеров больше, широкие джинсы или спортивный костюм. Конечно, были в его гардеробе и брюки с рубашками, которые теперь придётся, видимо, вытащить на белый свет, но носить он их не спешил. Нужно ли ему будет соблюдать дресс-код? Если вспомнить, то он никогда не видел Чонина в брюках, но Ян всегда выглядит прекрасно. Он одевался в облегающие джинсы и рубашки, тонкие свитера или стильные жилеты. Феликс априори не умел так одеваться. Он кутал себя в безразмерное и свободное, немного стесняясь своего чересчур худого тела. Он хоть и занимался небольшими тренировками, но этого было недостаточно.       Ночью он долго не мог заснуть, всё размышляя о предстоящей работе. Вследствие чего совершенно не выспался, поднявшись по будильнику в шесть утра. Наспех одевшись в спортивный костюм, омега выбежал из дома. Привычная пробежка немного привела его в чувство: любимая музыка в наушниках, глухие следы по асфальту в такой ранний час на школьном стадионе, который находился буквально в соседнем дворе. Так приятно было снять барьер и наслаждаться свободой без чужих мыслей и суждений. Феликс всегда использовал раннее утро, чтобы выйти за свои же границы, выдворяя вон даже собственные мысли. Без пятнадцати семь он уже разувался на пороге квартиры. Быстрый контрастный душ, затем завтрак, после чего омега по привычке надел широкие чёрные джинсы с прорезями, свободную белую футболку, а сверху клетчатую рубашку с длинным рукавом и толстовку на замке, которую при случае можно снять, если погода совсем уж разгуляется. Минимум косметики, подчеркнув только глаза светло-коричневым карандашом, он не стал замазывать веснушки, подставляя их солнышку, скромная цепочка с подвеской и пара серёжек в виде маленьких колечек. Его светлые волосы трепал ветер, пока он ждал автобус до университета, сверяясь с расписанием. В альма-матер он попал за шесть минут до звонка, до противного пунктуальный, но ничего поделать с собой не мог, потому что привык к порядку, рассчитав время почти точно, с поправкой плюс-минус пара минут.       Прибыв на занятия, Ликс полностью погрузился в основы журналистики, затем в социологию. Парень почти полностью растворился в интересном исследовании, про которое рассказывал преподаватель, что почти забыл про разговор с Чонином, состоявшийся накануне вечером, пока от старшего не прошло сообщение в КаТок: "Ликси, тебя сегодня к двум ждут на собеседование" "У тебя же три пары?"       Феликс растерялся. Он и правда будет работать? Он же попробует? А вдруг не подойдёт? Омега решил особо не надеяться, но мечтать не перестал. Лекция по социологии отошла на задний план. Он просто смотрел в экран и думал, что ответить старшему. Повторное сообщение привело его в чувство, пальчики побежали по экранной клавиатуре. "Ликси? Ты там в порядке?"

"Конечно, хён"

"Напиши, пожалуйста, название

и адрес, чтобы я не потерялся."

"Ну уж нет))" "Сам тебя отвезу!"

"Тебе починили твою малышку?"

"С утра забрал" "Дождись меня на крыльце"

"Спасибо, хён))"

      Настроение заметно улучшилось. Нужно теперь как-то корректно узнать тот журнал, куда он собирается. Но это он может сделать и по пути. Всю большую перемену и пару французского омега теперь думал о том, как показать себя в выгодном свете и как понравится руководителю. Главное — не разволноваться до конца, а то и двух слов не сможет связать. Может, выпить успокоительное? Ликс боялся, что такой молодой вряд ли понравится, ведь делать ничего не умеет. Хотя, Чонин сказал, что вроде и не требуется базовых навыков. С третьей пары он выпорхнул радостный и быстро нашёл старый Хёндай Чонина на привычном месте парковки, присаживаясь на капот. Он был среднего роста, всего сто семьдесят один, как и положено омеге, поэтому ноги до земли не доставали. Минут через пятнадцать подошёл и хозяин этого серебристого чуда на колёсах. До двух было ещё сорок минут и они оба должны были приехать как раз вовремя. Машина летела по дороге, рассекая столицу, перемахнула через мост. И только на подъезде к улице Эонджу в районе Каннам Ликс понял, что что-то не так. Он раньше здесь никогда не был, только смотрел по фотографиям. Он знал, что здесь находятся продюсерские центры, в которых взращивают популярных айдолов, именитые модельные агентства и редакции уровня Вог и Эль. — Хён, а ты в каком журнале работаешь? — осторожно спросил Феликс, обалдело рассматривая все здания по пути. — ДжиКью Корея, — спокойно произнёс старший и усмехнулся.       Ликс в панике оглянулся на Чонина и замер на сидении, ловя на себе его взгляд. Он просто не мог дышать. Феликс собственной персоной будет работать в любимом журнале? Нет, это просто сон.