Особенный для меня

      Сынмин смотрел на альфу напротив и думал о том, кто из них двоих более двинутый. Оказалось, что явно не он. Этот парень был просто крейзи. Он вот так просто стоял и готовил ему суп на его же кухне. Ещё и кольцо приволок. Красивое кольцо, между прочим. Нет, Мин будет настаивать на своём. Ему никто не нужен. Он сам воспитает своего малыша. — А что не так? Кольцо не нравится? Не вопрос! Завтра будет другое. Или цветы не те? — заволновался альфа. — Чанбин, просто уйди. — Сейчас, только супчик доварю, прослежу, чтобы ты поел, и тогда уйду.       О, боги! Спасите его! Ладно, пусть делает, что хочет. Может, попробовать его игнорировать? Рано или поздно сдастся! Ким удалился в кабинет, но нереально вкусные запахи выманили его обратно на кухню уже буквально через полчаса. Когда он вошёл, то заметил всё тот же букет на столе и коробку с кольцом, а также порезанный картофель, морковь и лук, наструганную зелень. Он реально будет суп варить? Вот упёртый! Взгляд упал на розы. Пропадут же! Стало жалко. Старательно игнорируя альфу, Сынмин достал вазу, сполоснул её водой и, вооружившись ножницами, начал заталкивать прекрасные цветы в ёмкость, красиво их располагая. Потом углубился в телефон, проверяя почту и соцсети. Внезапно перед ним поставили тарелку ароматного супчика. От запаха резко проснулся желудок, требуя тотчас же всё употребить. Омега взял приборы и аккуратно начал есть, остужая каждую ложку. _____________________________________       Серебристое такси мчится по улицам столицы. На заднем сидении почти спит омега. Пролетающие мимо огни мерцают в стекле, бликами отражаясь в глазах. Он на ногах с четырёх утра. Сначала съёмка на пляже, которая немного затянулась; потом ещё съёмка в студии, где всё неудобно и всё не так; затем шести часовой перелёт, после которого задержали на каком-то плановом досмотре, тщательно проверяя его багаж. И теперь, наконец-то, он едет домой. Его альфа звонил перед вылетом и сказал, что сильно занят. Ну ничего, работа у него такая. С его «капризулями» странно, что он ещё не сорвался. Такси тормозит около его дома, парень расплачивается. Водитель достаёт его чемодан из багажника и желает доброй ночи. Омега поднимается к себе на этаж, открывает дверь, оставляя вещи в прихожей, аккуратно сложив сумку с фотоаппаратом на комод. Он действительно думает увалиться спать грязным, но природная брезгливость побеждает, и он топает в сторону ванной. Глаза нещадно слипаются, и кажется, что душ он принимает уже во сне. Но сильно стукнувшись головой о плитку, понимает, что он всё ещё не в кровати. Парень старательно омывает тело, пытаясь не намочить голову, а после обмакивает кожу полотенцем. На одежду сил нет, как и нет желания включать свет, поэтому он вытягивает первые попавшие трусы, напяливает на тело и, отчаянно зевая, доходит до кровати. Свет луны падает на большой бугор под одеялом, и приятно пахнет кофе, от этого на лице появляется слабая улыбка. Омега ввинчивается в тёплые объятия и утыкается носом прямо в шею. Как же приятно! Его сразу же оплетают руки альфы, на бедро ложится нога, подтягивая ближе. Тело сразу же реагирует, глаза сами собой закрываются, и в приятной неге он засыпает.       Просыпается только на следующее утро от поглаживаний и лёгких поцелуев на своих щеках. Альфа рядом почти мурлычет и касается его губ своими, когда замечает, что тот уже не спит. Джи отвечает. Ему чертовски приятно вот так просыпаться и чувствовать себя нужным и может даже любимым. Пусть это всё не по-настоящему, пусть это может закончиться в любой момент, но сейчас этот замечательный альфа полностью принадлежит ему. Его язык уже во рту, вылизывает, и зубы прикусывают губы, не до крови, но это жутко возбуждает. Длинные пальцы уже в нём, растягивают и дразнят. Джи сам уже путешествует ладонями по его телу, играет, улыбается на тихое рычание. На миг всё исчезает, слышится тихий мат и щелчок первого ящика, шелест презерватива. Почему он такой внимательный и понимающий? Мог ещё ночью это сделать, но пожалел и дал выспаться, и только утром берёт своё. Минхо поворачивает его на бок, подхватывает ногу под коленом и входит одним плавным толчком. Хан выгибается дугой и стонет, зовёт его по имени. — Сладкий мой, Хани! — шепчет альфа ему на ухо и прикусывает мочку.       И Джисон растворяется в нём. Есть что-то настолько прекрасное в движении его рук и то, каким заполненным омега себя чувствует в этот момент. Член старшего безжалостно долбит по простате, не жалея. И Джи капитулирует, сдаётся его власти. После взаимного оргазма они вместе приняли душ, где Хо ещё раз взял его без защиты. Всё чувствовалось так остро, кожа к коже. Хан специально довёл его, раздразнил, добился того, чтобы альфа кончил в него. Он так сильно хотел от него ребёнка, — потом, когда они расстанутся. Но это были лишь мечты. Он же не в сказке живёт. Нужно много попыток. — Хочу вот так провести целую вечность, — прошептал Минхо, поглаживая его по обнаженному плечу. — И я, — ответил Джи. — Как отработал? — Ёсан и Юнсок опять устроили истерику, но в целом всё в порядке. И почему-то Феликс не полетел. Что-то случилось? — Он сказал, что у него течка началась внепланово. — Возраст юный, вот и скачет цикл. Такое бывает, хён. — Джи, почему ты всегда не одеваешься так, как на приём к моему брату? Все были просто в шоке! — уточнил Минхо. — Та одежда слишком неудобная для повседневной носки. Не понимаю, как твои модели в ней ходят каждый день. Я, наверное, до смерти буду в оверсайз, — пожал плечами омега. — В ней удобно фотографировать и гулять. — Ты нечто! Хотя, знаешь, ты прав. Лучше оверсайз. Так твоё тело вижу только я, а там на тебя пялились все. Мне хотелось убить там всех. Ты мой! — Какой ты у меня собственник! — улыбнулся Джи. — Ещё бы! — сказал Минхо и сжал его в объятиях.       Они нежно целовались, затем всё-таки решили встать и позавтракать. И тут Джисона посетила неожиданная мысль. — Хён, а почему ты приехал вчера? Ты же не знал моего расписания, не знал, когда я приеду, — спросил омега. — Я соскучился по твоему запаху. Я пришёл и не смог уйти. Даже не понял, как уснул. А потом ты приехал ночью, и стало так комфортно, — ответил альфа.       После старший уехал на работу, а Хан направился в редакцию. Сегодня не было заданий, и он, забрав расписание на июль, отправился в город. Джи и сам не понял, как оказался напротив здания, где располагалось модельное агентство его альфы. Его альфы! С ума сойти! В шаге от входа он увидел Феликса. Что он тут делает? Младший просто стоял и гипнотизировал окна, где предположительно находился офис Минхо. — Феликс? Что-то случилось? — спросил Джи, подходя к нему со спины, но тот даже не вздрогнул.       Как будто знал, что Хан за ним. Парнишка повернулся к нему и грустно посмотрел в его глаза. — Думаю, как подобрать слова для разговора с хёном. Я подвёл его и не смогу больше выполнять работу сверх того, что уже заявлено в расписании, — ответил Ликс. — О чём ты? Почему ты не сможешь больше выполнять работу? — Я... Мне теперь просто будет трудно. — А хочешь, я пойду с тобой? — предложил Хан. — А ты сможешь, хён? — посмотрел на него Феликс.       Джи кивнул и взял его за руку. ____________________________________       Феликсу было страшно. Он думал об этом все выходные, проведя их в одиночестве. Оказалось, что очень тяжело смириться со своей скорой смертью. Поэтому отменил съёмку, сославшись на недомогание. Поэтому даже с родителями не объяснился, пока что не в силах подобрать слова. Но долго это не сможет продолжаться. Пока что он не чувствовал в себе изменений, но они скоро будут, если верить словам прадедушки. Он не хотел подводить всех вокруг. Нужно постепенно отпустить их от себя. Омега не знал, какой ему отведён срок. Он не ведал, сколько ещё будет рядом со своими друзьями и родителями. Есть ли у него месяц? Или два месяца? Полгода? Ликс решил понемногу отпускать от себя всех, чтобы в конечном итоге не к кому было прийти, чтобы его не искали. И начать решил с работы. Но как сказать об этом Минхо... Этот альфа добрый и заботливый. Его рука в руке фотографа, и это придаёт ему небольшую, но уверенность. Хорошо, что у него контракт с агентством бессрочный. Вот они уже перед кабинетом Минхо, и Джисон сам стучится в дверь, затем они оба заходят. Альфа жестом приглашает присесть и смотрит удивлённо. Конечно, он не ожидал их визита. — Что случилось? — Господин Ли, мне нужно поговорить с вами, — тихо сказал Ликс. — Конечно, Феликс. — Я хотел бы вас попросить о том, чтобы вы не планировали мои съёмки дальше конца лета. Я должен попросить прощения, но осенью я не смогу продолжить свою деятельность в вашем агентстве. — Могу я узнать причину? — По семейным обстоятельствам и состоянию здоровья. — А как же учёба? — поинтересовался альфа. — Я перевожусь на заочный, — ответил омега. — Я разорву контракт на момент начала осени. Если состояние твоего здоровья будет позволять, можем ли мы тебя звать на разовую съёмку? — Да, конечно. Номер я менять не буду. Спасибо, что пошли мне навстречу. И простите ещё раз.       Феликс почтительно поклонился и вышел из кабинета. Он спустился на улицу и дошёл до ближайшего кафе, усаживаясь за столик. Один пункт вычеркнут. Это было не так тяжело. Больнее будет с единственным другом и родителями. От них так просто не сбежишь, и такие отговорки не сработают. Нужно максимально отдалиться от Чонина. А от родителей можно переехать в общежитие с началом учёбы, если к тому времени он ещё будет жив. Вдруг стало так грустно! Получается, он может и не дожить до своего совершеннолетия? Вот это подстава! — Ну и какая причина твоего ухода на самом деле? Ни я, ни Хо — не поверили твоей отмазке, — сказал Джисон, усаживаясь напротив него за столик.       И как он не услышал его приближения? Чёрт, теряет концентрацию! — Прости, причины личные, хён, — отрезал Феликс. — Феликс, пусть я тебя знаю всего месяц, но врать у тебя получается крайне фигово, — констатировал Хан. — Заболел кто-то из родителей? — Нет. — Ты заболел? — Пока не знаю, но, скорее всего, да. — Боже, да скажи ты прямо! — вспылил старший омега. — У меня сейчас с каждым днём будет всё меньше энергии. В какой-то момент я просто не смогу встать. Я не знаю, сколько проживу. Этого достаточно? — спокойно ответил Ликс. — Что это за болезнь? Есть какое-то лечение? — Нет лечения. Просто забудь про меня! Отныне я никто!       Парень вскочил на ноги и побежал, роняя слёзы. Его трясло. Истерика сменилась меланхолией и депрессивным настроением. Он остановился только тогда, когда столкнулся с ограждением на набережной, и сам не понимал, насколько выдохся. Было страшно! Участливый Хан — это то, с чем он не хотел сталкиваться. ________________________________ — Господин, к вам Ёсан, — раздалось из спикерфона. — Впусти, — разрешил Хёнджин.       Дверь открылась, и в кабинет впорхнул омега. Он улыбался и был таким красивым, что аж дух захватывало! Он кинул сумочку на стол и подошёл ближе, присаживаясь на стол перед ним. — Хён, ты когда освободишься сегодня? Я так соскучился! Тебя и так вырвали с выходных, и ты не побыл со мной, — капризно протянул младший, скользнув руками по плечам.       Его манящий сладкий запах будоражил сознание, его близость возбуждала. Наконец-то Джин чувствовал себя живым. Адреналин разливался по венам, член наливался кровью. Он поднялся на ноги и прижал омегу к столу, становясь между его бёдер. Неужели блок наконец снят? Неужели он теперь сможет быть свободным? Омега трётся пахом об его пах, а сам, словно вампир, присосался к его губам. Хван хочет его! До безумия, до звёздочек перед глазами, до острых шипов, которые протыкают тело, заставляя корчиться в болезненном возбуждении. Парень не смеётся, не отталкивает обезумевшего альфу, притягивает ближе. Хёнджин кладет руку на поясницу младшего, надавливает, ладонь соскальзывает на ягодицы, обтянутые тонкой джинсовой тканью, мнет. Ёсан стонет ему в рот, кусается, целует шею, прикусывает, жадно оставляет засосы. Опять. Он как будто с цепи сорвался: оставляет алые метки. Не важно, Джин решил, что не будет сейчас об этом думать. Он сдёргивает футболку с омеги, шарит ладонями по голому торсу, расстёгивает ширинку, дотрагивается до возбужденной плоти. Взрыв эмоций! Парень под ним выгибается дугой, чтобы ему было удобно ласкать. Джин послушно двигает рукой по члену, второй ласкает тело, лижет языком грудь, задевая соски. Ёсан закусил ребро ладони, чтобы не кричать так громко. Так хорошо! Близость оргазма выворачивает наизнанку. Альфа уже не отдаёт себе отчёта ни в одном действии. Он щелкает пряжкой на ремне, расстёгивает брюки. Омега уже готов и жаждет близости, призывно вздёрнув попку выше. Пара секунд на то, чтобы натянуть презерватив и войти в такое податливое тело. Желанная близость с его будущим супругом принесла прилив энергии и чувство эйфории. Он кончил за пару минут и руками довёл младшего до оргазма. После они привели себя в порядок и сели за стол. — Хён, наконец-то ты вернулся ко мне! Между нами всё в порядке? — улыбнулся омега. — В полном! — кивнул Хван. — Может, объяснишь, почему игнорировал меня почти месяц? — У меня и правда было много работы, детка. Но сейчас я весь твой. Прости, что так коротко. — Ничего! После воздержания так бывает! Надеюсь, ты вечером наверстаешь? — Обещаю! А теперь беги, мне нужно работать.       Ёсан чмокнул его в губы, подобрал сумочку и вышел из кабинета. Хёнджин откинулся на кресле и сыто улыбнулся. После того, как Феликс снял блок тогда на приёме, у него как будто открылось второе дыхание. Он радовался восстановлению прежнего ритма жизни, снова почувствовал себя счастливым, появилось много сил. Ему вновь хотелось затрахать своего омегу до изнеможения, флиртовать, бурно готовиться к свадьбе, радоваться жизни. Как будто камень с души упал. Он и не осознавал, что это на него так давило.       Вечером они ели с Ёсаном суши, принимали ванну вместе, а потом до самого утра не вылазили из постели. Они так провели несколько ночей, по полной навёрстывали упущенное, наслаждаясь друг другом. Альфа полностью почувствовал свою силу. У Хёнджина появилось хорошее настроение и время на работу. Всё складывалось как нельзя лучше.