Кто такой Крис?

      Я вдыхаю более тëплый воздух. Здесь чуть лучше, чем на улице, пусть и невероятно громкая музыка бьëт по ушам. Что это? Реп вкупе с роком и металлом? К сожалению или к счастью, я не сильно разбираюсь в этих странных жанрах музыки. И не понимаю, зачем я пришëл сюда вместо того, чтобы пойти обратно. Хотя... Точно, жертва...       Убрав руки за спину я иду в сторону лестницы на второй этаж. Как много планов необходимо выполнить перед тем, как уходить. Так много всего тяжелого и мало интересного. А может ли что-то меня заинтересовать? Интерес – это ведь чувство? Тоже лëгкая эмоция предвкушения того, что будет дальше. Не правда ли? Интересно, зачем человеку именно не чувствовать что-либо? Когда-то где-то я читал, что наоборот, люди хотят избавиться от эмоций, вот только и вправду, зачем? Чувствовать что-либо прекрасно. Чувство – это своего рода дорога в удивительный мир, расширенная фантазия, как по мне, и он не кажется таким невероятно серым...       Честно говоря, мои картины пусть и наполнены насыщенными красками, но они не кажутся мне такими живыми, как могли бы. Они серы и скучны, даже когда я использую арт-хаус, этот самый арт-хаус... Это картина должна быть просто идеальной. Несмотря на то, что на ней она должна быть такой же как и еë автор, а не каким-то серым пятном на фоне остальных написанных словно живыми людьми... А я, не чувствуя эмоций, полностью мëртв внутри. И это никак нельзя изменить. —А ты уверен, что нельзя? — Что? — я оборачиваюсь. Кажется, я слышал кого-то, хотя... Я и вправду слышал. Я обернулся на окликнувшего меня кудрявоволосого парнишку с подносом, на котором находились тако. — Ах, Блу, это ты. — Ага. Хах, Инк, я тебя зову, а ты не отвечаешь, ужас какой, всë в порядке? — Блубери делает более обеспокоенный вид, слегка сживая поднос. —Да, да. Всë в полном порядке, Блу. Ты что-то хотел?       Блу кивает хоть и беспокойно, но широко начав улыбаться. Мне кажется, с ним что-то не так. Может, на него повлиял алкоголь, ведь видно, что он совсем чуть-чуть, но падает, да и чувствуется лëгкий запах. Лучше бы уроки делал этот малолетка. В конце концов, он младше Дрима и меня, но при этом всë равно вяжется за нами по пятам. Дрим с ним хорошо общается, два золота просто идеальные добрые мальчики, но лишь капля спиртного в рот и... Мгах, они оба становятся конечными уëбищами. Но мне не нужно показывать, что они меня бесят. Хотя, а моë ли это дело? Нет. Определëнно, потому вслух я буду говорить только то, что он хочет слышать. У меня ведь нет цели расстаться с ним и прекратить общение как с Дримом, а только она появится, то ладно. — Слушай, я тут приготовил тако, можешь отнести его всем? — Парень улыбается и хлопает глазками, я, вздохнув, киваю ему. — Да, конечно.       Я беру поднос с тако из рук Блу и иду вновь. Предположительно мне надо куда-то... Куда-то, и я просто открываю первую попавшуюся дверь и с безразличием смотрю, что там происходит. По комнате разносится смех, запах сигарет, очередная музыка и звон бутылок. Подняв взгляд я вижу, как кое-кто танцует на столе, ну как танцует. Даст отбивает ритм ногами, по большей части делая упор на них. — Лига, Твиттер, меф и сиги, сильно не гони-ка, ниггер. Смоук, морфины, грамм сативы, дай глоточек таурина. Триэтиламин, побольше силы, портативный витамин. Я с десятой, "Казань-сити", дохните в своих Афинах.       Кто бы сомневался, что этот придурок, дабы развеселить всех, включая себя, будет читать реп и творить какую-то херню. Но как только он поворачивается на меня, то улыбается как долбаëб и спрыгивает со стола. — Ты старался, видно, но не дотянул до стиля. — они смеются, а я хмыкаю и, отходя от него, ставлю поднос с тако на стол. — Жри, а не пизди. — Грубо отвечаю я, на что Найтмер цокает языком. — Туз. Инк, расслабься. Будешь в карты? — Найтмер скидывает одну из карт, на что Киллер злобно скидывает оставшиеся карты. — Сука, да как так то? А ты чë ржошь? Вышел первым так патчи, проститутка. — Ой ой ой, какие злые пупсики. — Ласт посылает Киллеру воздушный поцелуй, на что Кеноди, выпустив глаза, смотрит на Найтмера, а затем берëт его за руку. Можно даже сказать, обнимает. — Фу бля, Пидарас! — Киллер, ты так-то тоже пидор. — Решает вставить своë слово и Хоррор, который ест шашлык с тарелки на своих коленях. — Одни педики кругом. — Проныв это, Киллер начинает ржать и забирает с тарелки Хоррора мясо. — Нет, Найт, я не буду играть. — отвечаю я, присаживаясь на стул. — Как хочешь. Киллер, раздавай. — Киллер, надув щëки, мешает между собой карты.       Мне не интересна эта атмосфера, почему-то она кажется мне такой отвратной. Напротив меня садится Даст, а в его руках были несколько бутылок алкоголя. — Итак, сударь. Не хотите плотских утех в виде карт, так давайте выпьем. — Мысленно прикидываю, кто будет пить и останется более менее трезв. — Я моргаю на его слова и попытку быть "джентльменом". — Хуй с тобой, золотая рыбка, наливай. ***       Я не помню, как вышло так, но по итогу вся компания уже не играла в карты, а наблюдала за нами... За мной, ведь они, наверное, никогда не видели меня пьяного, а Дасту хоть бы хуй. — Да хули, тебя алкашка не берëт что-ли? — я делаю возмущëнное лицо, хоть мне и плевать, но необходимо всë ещë притворяться. — Пхах, может быть. Ещë стаканчик?       Через музыку я слышу, как у кого-то звонит телефон. Это оказался Ласт, он извиняется и выходит из комнаты. — Иди на хуй со своим ещë стаканчик, урод и чмо. — Пхах, хуй сосал не вкусный, а то чë такой злой? — его отвратительный смех такой... Сука. От него болит голова. — Отъебись. — я встаю на ноги и, взяв с подноса тако, иду на выход из комнаты. — Ты куда? — спрашивает это чучело. — От тебя подальше, кукарача. — Ахахахах, кукарача.       Я открываю дверь и выхожу в коридор, оставляя Даста с остальной бухающей компанией в истеричном смехе.       Хватаясь за стены, я иду куда-то. Просто по второму этажу, и оставив тако на какой-то недо-тумбочке, я Захожу в недо-комнату.       Тихая комната, однако не столь тихая, и эту прекрасную тишину прерывают смешки и окончание телефонного разговора чмоком и словами: "всë, не волнуйся. Пока любимый". Обладатель отвратительного голоса, кажется, и не заметил, что я вошёл, и удивился только когда повернулся ко мне полностью, даже слегка вздрогнув. — Инк, тебе чего?       Несмотря на то, что мне был задан вопрос, я просто облокотился о дверь, тем самым загораживая проход. Мои виски невероятно сильно пульсировали. Да и в целом после алкоголя ощущения были малоприятные. Но такая отстранëнность от происходящего вокруг и погружения в мысли начали пропадать. Я просто стоял. Хотя нет.       Я противоречу сам себе, но меня-таки выкинуло в собственные мысли. Я зацепился за слово... Любимый. Любовь, всë-таки, это так бесполезно, и погодите-ка, хах, это говорит кому-то Ласт. Ох, даже так... — Ты не знаешь, что такое любовь, чтобы называть кого-то любимым.       Ласт молчит пару секунд, а затем скрещивает руки на груди. — А тебе есть до этого дело? Знаю я или не знаю. Какого хуя тебя это ебëт? Попрыгай – отойдëт, бля, а в мою любовь не ебись.       Ласт показывает мне средние пальцы, а затем, высунув язык, приставляет средний и указательный палец ко рту, как бы просывывая язык в них. В принципе, это в его стиле. Излишние попытки показать себя мерзким. По сути... Это ведь всë его образ. Его наигранные движения, тон голоса. Неужели он притворяется как и я, а раньше я этого и не замечал. Мы похожи. Разные, но всë же оба лжецы. Так почему бы нам не сорвать маски? Я ведь могу надеть другую. Стать таким же отвратительным и мерзким. Может... Может, я почувствую что-то, увидев его настоящее лицо. — Ты отвратителен, Ласт.       После моих слов я делаю длинный шаг и оказываюсь в плотную к Ласту, грубо хватая его за лицо, а затем накрывая его губы своими. Это так мерзко. Помада с каким-то горьковатым вкусом, но хах, может, всë и не так ужасно, по крайней мере, я пытаюсь убедить себя именно в этом. Меня бьют в грудь, его кулаки достаточно слабы, словно у хрупкой барышни, которой он так яро хочет казаться. Даже волосы крашены в розовый... Сука... Я отпускаю его лицо, прехватываю его запястья. После чего отстряняюсь и от его губ. Он с ужасом смотрит на меня бегающими глазами, а его крик, кажется, застрял глубоко в горле. Воспользовавшись его ступором, я бью его коленом вниз живота. Каким-то образом я повалил его на пол, заломав руки за голову. Кажется, только к этому моменту ступор Ласта прошëл, и он начал вырываться. — Отпусти, ëбнутый! Какого хуя!? — Заткнись.       Одной рукой я сдерживаю его попытки вырваться, а второй снимаю с себя исписанный шарф. —50 72. Почему я должен помнить всë за тебя?       Я связываю руки Ласта своим шарфом, ведь мне невероятно неудобно держать его руки самостоятельно. Конец длинного шарфа же скамкивается и суëтся тому в рот. Вроде это иммитация кляпа, неплохо хах. Я касаюсь его шеи. Моë дыханье не горячее и не холодное, но ощущать его, видимо, неприятно, раз Дженкинс, похоже поняв, что сейчас будет происходить, вырывается с ещë большей силой.       Я кусаю его в шею, и алый укус медленно расползается на бледной коже. Мои руки к тому времени коснулись краëв его чëрной майки. Мгновенье, и элемент одежды был задран, а тело внизу, кажется, в панике замерло. А я, взглянув вниз, моргаю глазами. В области груди всë было невероятно сильно связанно бинтами. Это было странно. Бинты не были кровавыми, потому мне кажется, что они скрывают не открытую рану, а нечто другое. Ну, можно ведь обойтись и без вылизывания груди. Да и мне кажется, день развязывать эти туго затянутые узлы. Потому я отпустил края, но оставил майку задранной, и мои руки перешли к брюкам. Ширинка издала неприятный звук, когда я расстëгиваю еë, а Ласт вновь начинает дëргаться, но я не обращаю на это внимание и стягиваю брюки вместе с нижним бельëм и... Не вижу ничего. То есть, нет привычно ожидаемого полового члена, вместо него я вижу женские половые органы. Так он... Девушка, претваряющаяся парнем, который ведëт себя как девушка... Как это абсурдно звучит, но.. . — Как интересно получается.       После этих слов я встаю и смотрю прямо в напуганные фиолетовые глаза, а затем поя нога пинает Ласта в живот. Е... Ей наверняка больно, что она сжимается, и вновь присев на колени, я вырываю шарф из еë рта. По щекам уже катятся слëзы. Боль, страх, всë это перемешивается, а я продолжаю не чувствовать ничего.       Моя руках хватает еë за волосы и я бью Ласта головой о пол. — Хватит.       Я отпускаю еë волосы и, закинув руки за голову, делаю удар. Это выглядело так, словно у меня в руках что-то есть, однако нет. Я бью еë всего лишь кулаками, проходясь по всему периметру тела. И как только она теряет надежду, что удары прекратятся, я останавливаюсь и развязываю еë руки. Она сразу же отползает от меня и обнимает колени в попытке остановить нахлынувшую истерику. Я же завязываю свой шарф на шее. — Знаешь, Ласт, это наша отнюдь не последняя встреча. Насилие не выйдет из моды. Так, если ты вновь мне попадёшься на глаза, то я просто убью тебя, жалкая шлюшка.       После этих слов я вздыхаю и выхожу из комнаты.       Коридор. Я встаю, облокотившись на дверь комнаты. Наверное, Ласту повезло, что в ней есть что-то на подобии ванной. Это место вообще куда более похоже на общежитие, чем на дом. Практически из каждой комнаты, подразумевающейся как спальня - гостевая, есть своя ванная. Странное решение, но какое есть. Интересно, Дрим и Найтмер вообще смогут жить без всего этого? Обычная квартира многоэтажки, а не многокомнатный трëхэтажный дом.       Громкая музыка вновь начинает бить по ушам. Это скорее плюс. Никто не услышит того, как Ласт захлëбывается за дверью своими слезами. Наверное, я переборщил, когда пугал его. Точнее, уже еë. Но какая разница.       Вздохнув, я делаю укус от тако, до этого лежащего на какой-то тумбе. К чему здесь так много тумб? В тако, как и ожидалось, было битое стекло, которое я выплюнул. Оно упало мне на руку, покрытое моей слюной и небольшим количеством чернил, ведь оно успело порезать мне внутреннюю сторону щеки. К чему Блу положил туда иглы и битое стекло, было интересно, но, наверное, лучше не вмешиваться конкретно в его план на этот вечер. Мне привычнее сохранять нейтралитет, чем привыкать. Если он так делает, то ему это нужно, главное, чтобы это не касалось меня, но это и не будет касаться меня. Верно?       Достаточно неудобно ощущать лëгкий привкус горечи вместе со вкусом тако. Проглотив теперь более съедобную и не несущую опасности моему желудку еду, я вдруг прислушиваюсь. Дверь где-то открывается, и, судя по шагам, оттуда выходят два человека. Возможно, они решили покурить так, чтобы никто не слышал, или начнут выяснять отношения, но не прямо при всех. С лишними глазами неудобно, а так будут только мои лишние уши.       С самого начала я не прислушивался к их диалогу, всë, кажется, было завязано на каких-то комплиментах и перешло к звуку страстного поцелуя даже с тихими постанываниями и тяжелым дыханием. Если кто-то на моих глазах ещë и решит отыметь кого-то прямо в коридоре, эта вечеринка, возможно, и стоила моего присутствия. Я выглядываю из своего укрытия, как только доедаю тако. Теми, кто целовался, были два парня. Этому не стоит удивлялся, н-да. Тот, кто стоял ко мне спиной и закрывал собой второго, был Киллер. Он стоял на согнутых ногах, не мудрено, ведь он достаточно высокий. Предполагаю, что целовался он именно со своим парнем – Найтмером. В отличие от Кэноди, негатив низкий, ну как, средний рост. Хотя, все сложилось так, что в их отношениях активом считается Найт. Скажу лишь то, что, пожалуй, это одна из самых скандальных пар, даже если бы я не был знаком с Дримом, о его брате и парне этого самого братца я бы все равно слышал. И слышал очень много. Больше я навряд ли могу что-нибудь сказать. Сейчас предпочту просто из-за угла наблюдать за ситуацией. Наверное, она, конечно, и не нуждается в лишних глазах, но есть ощущение, что может произойти что-то интересное.       И это интересное происходит, когда Киллер отстраняется и убирает руки в карманы джинсовой куртки. Найта становится видно чуть лучше, ведь Кеноди отходит от него на пару шагов, переставая загораживать. Негатив вытирает лицо рукой, а затем с улыбкой отводит взгляд. — Так что ты хотел сказать, босс. — эта странная манера Киллера называть своего парня боссом. Хотя на сколько я знаю, так к Найти обращаются почти все в компании. Киллер явно тянет свою привычную лыбу, словно чеширский кот, а Найтмер начинает выглядеть чуть серьëзнее, на столько, на сколько вообще может быть серьëзен пьяный человек. — Килл, я бы хотел чуть более поговорить о нас и наших отношениях... Я хотел сделать их более здоровыми. Конечно, доминантность – это не плохо, но мне кажется, моя излишняя грубость – это пустая нервотрëпка. Я понимаю, ты мазохист и все такое, а я уже изменился до задиры-грубияна с неконтролируемой агрессией, но... Давай поменяем все в более лучшую сторону!       Таких слова конкретно от Найтмера, думаю, не ожидал никто, в том числе и я. Это так странно прозвучало. Н-да, их отношения излишне токсичны, но Неужели Кошмар и вправду хочет постараться и стать лучше? Однако, как по мне, Киллер наоборот не доволен предложениям поменять всë. Кэноди хочет, чтобы всë было так, как хочет он. И наверное, я понимаю его чуть больше, чем желающего всë изменить, но при этом всë равно не способного поменялся Негатива. Это яблоко уже прогнило достаточно давно, чтобы стараться измениться. — Погоди. То есть тебя что-то не устраивает во мне!? — Киллер сжимает кулаки и опускает голову, смотря на Найта сверху вниз. И кажется, от такого заявления длинноволосый сильно растерялся, ну а кто бы не растерялся? Я. — Нет, Килл, меня не устраивает... — Попытка оправдаться Одногдазому, такая глупая и бесполезная, была нарушена. Найтмера заткнули, невероятно грубо перебивая. — Так я тебя всë-таки не устраиваю. Таким эгоистом быть не стоит, я ведь и уйти могу. — Фыркнув, у Кеноди на лице явно всë та же широкая улыбка, обнажающая зубы. — Да как же ты не можешь не перебивать меня и начать нормально слушать!? — Найтмер кричит. Всë вновь выливается в ту же сцену как и было множество раз. Крик, ссоры, дойдëт ли в этот раз до драки? — А ты переставай орать на меня! — Видимо, это фраза стало неким переломным моментом.       Моё тело не послушалось. И вот я стою, завораживая собой Киллера, и сжимаю в руке кулак его нервного парня. Найтмер дëргает плечëм, вырывая руку из моей, и в это же время ногой, за которой я не следил, пинает меня в живот. Я сгинаюсь, краем уха слыша, как открывается дверь в комнату. Найтмер замахивается вновь, желая сделать удар мне по голове, но ничего не происходит, ведь кто-то его сбивает и старается явно оттащить, однако этой хватит не хватает и этого некто грубо отталкивают.       Я поднимаю голову и смотрю на лицо Найта, кажется, музыка в его ушах остановилась, а опустив голову вниз, я вижу Даста. Он лежит на полу, медленно закрывает глаза, явно теряя сознание, пока из его затылка медленно вытекает кровь. Дверь из комнаты открывается вновь, и оттуда уже выходит Хоррор после такого, который со страхом подбегает к Дасту.       Найтмер хочет помочь. Он выглядит-таки потерянным, но вместо этого он не может ничего сделать, я выпрямляюсь, а Киллер за моей спиной неожиданно берëт меня за руку. — Посмотри, что ты наделал, Найт, давай поговорим, когда ты отрезвеешь, а сейчас я ухожу.       Кэноди тянет меня за руку в сторону лестницы. Это так странно ощущать. Почему я вообще сделал такую глупость, что привела к этому, хотел же не вмешиваться.