Кто такой Крис?

Тело Даста вновь распалось под моими ногами кучей пепла, которую я откинул от себя. Возможно, могло показаться, что я брезгую. Навряд ли это было не так. Частицы праха разлетелись, смешиваясь с сажей и копотью. Я испачкался. Но это было неважно. Даже моë плывущее сознание было неважно. Ничего не имело смысла, кроме одного... Мне плохо. Оперевшись на кисть, я положил руку на лоб, упираясь пальцами в виски, в которых то и дело отдавались слова Гастера. Надо же... Все твердили о том, что он умер. Я бы не сказал, что это было не так, но, в общем-то... Какая уже разница? Единственное, что я понял, – прогресс сбросился, и никто этого даже не заметил, кроме меня... Что-то изменилось... Изменился как буд-то бы и я сам... Нет. Всë это было неважно. По малому кирпичику всë рушится... По малому кирпичику теряюсь я в том, чего я хочу; я буду делать то, что мне сказали... Буду ли я от этого удобным... С каких пор эта мысль меня может волновать? Хотя она и не волнует. Стоит выбросить еë из головы, а вместо этого вбить точный устой... После каждого важного события — нужно сохранять свой прогресс. Я разворачиваюсь на пятках в сторону двери. Дышать гарью более не особо хочется. А перед встречей с Дримом у меня есть одно важное дельце... *** — Игра продолжается, Инк. — Тон Гастера был холоден, но я даже не шелохнулся от него. — Да...но я пытаюсь. — врать том, что я всë понимаю, мне не за чем. — Напомни... От Гастера слышится выдох. Его лицо, полное морщин, кажется уставшим. Неужто он хотел закончить всë это? Или перестать существовать... Умереть взаправду, оставив нас на произвол судьбы? — Инк... Все карты пробудились, но часть из наших союзников ступает на тропу заражённого. Нам позволили существовать в этом месте и вести себя так, как нам вздумается... Мы должны сохранить это место и не дать критикам разрушить рай, что мы создали. — Рай, что мы создали? — переспрашиваю я. — Мы должны довести эту вселенную до идеала. Дать ей смысл, а не бесконечные скитания в небытие и вечных вопросах. — Я задумался... — Не было никакой первоначальной цели, Инк. Мы должны были придумать что-то своë, раз нам дали эту возможность. — Но... Кто еë дал? — Крис. *** Я перекручиваю ключи от дома Ласта меж пальцев. Я выложил их из е...ë сумки, и на этот раз меня никто не застукал. Уничтожить вирус. Избавится от всех носителей карт и оставить лишь мир. Чистый, как организм, который покинула зловредная инфекция. Идеально. Наверное... Меня всë равно терзают сомнения. Голова тяжелее от вопросов, которые еë наполняют. "Я точно должен это сделать?", "Первоначальной цели не было?", "Это всë бессмысленно просто потому что...?". Мы погрязли в некорректности. Мы запутались в себе, и, возможно, не имея чувств, я должен был стать самым логичным в этом мире, но даже из-под моих рук логика утекает, а может... Всë это и впрямь не имеет смысла? Всë создано ради потери... Насмешки над реальностью... Над людьми и самим собой, и вы... Да-да, именно вы. Кто заставляет меня думать, кто наблюдает и насмехается над тем, что я думаю... Вы... Что вы хотите этим добиться? Потеряться... Запутаться окончательно. Или тоже забыть всë... И если вы знаете обо мне... ... Я герой... *** — В чëм отличия дурака и жертвы? —... В чëм отличия всех карт и ведущего...? —... —... —... *** Взмах кисти переносит меня в лес. Я оказываюсь там же, где я умер в прошлый раз... Но теперь мне стоит быть быстрее. Дрим, или по крайней мере то, чем он стал, болтает ногами, сидя на ветке. Щупальца с мерзким звуком шевелятся в такт его покачиваниям. — Привет, Инк! ... Ты снова здесь! Его улыбка растягивается в довольно-таки жуткой для обывателя гримасы. — Помнишь...? — Я приподнимаю брови. Как мне казалось, только я мог запоминать то, что было до моей смерти и нового события. Оказывается, это не так. Что ж... В таком случае... Я выдыхаю и смотрю на то, как Дрим лишь смеëтся и переворачивается вниз головой. С ним я не смогу обойтись просто кистью. Его щупальца быстрее, и одно из них уже летит на меня. А я не знаю, в какой момент может случиться то же, что и в прошлый раз... Но тогда, что бы ни произошло, может, лучше... В попытке отскочить я хватаю из пояса первую попавшуюся краску. В полëте осушил его до дна, я выбрасываю розовый флакончик в сторону. Векторы втыкаются куда-то в землю рядом с моей ногой. Схватившись за голову, я пытаюсь усмирить возникшую боль, но поняв, что времени у меня мало или и вовсе нет, я, превозмогая боль, начинаю бежать куда-то меж деревьев. Дрим за моей спиной начинает проследовать меня, его тело, что я вижу периферическим зрением, висит в воздухе подобно тряпичной кукле, пока его щупальца изгибаются, пытаясь задеть меня. Он перемещается на них словно паук, и его тело потряхивает. Дрожит как желе... Как скользкое желе и его щупальца. Безумно гладкие и покрытые жидкостью, похожей на смазку. Она оставляет мокрые следы на земле. Как я бы оставлял мокрые поцелуи на бездыханном теле. Он ведь хотел этого... Пытался забыться в Кроссе... Значит, они спали... Значит, он видел голое тело Дрима, как я голове тело Киллера... Бледную кожу. Ягодицы в красных пятнах от шлепков и искусанную часть внутренней стороны бедра. Я разворачиваются и смотрю на него, на то, как его щупальца летят в меня. Один взмах кисти, и они ударяются о надувшийся пузырь краски. Как пузырь у полумëртвого под носом. Такой же хрупкий, но способный выдержать атаку этих гладких извращенских штучек. Он бьëт по ним с силой, и я представляю, как с силой бы аналогично вбивался в него... А потом, когда пошла кровь... Наверное, с таким же звуком, с каким рассыпался мой барьер. Как взмах кисти, и слетевшей с неë краской я бы залил Дрима... Как сейчас бы, но залил его лицо горячим семенем. Но не остановился. Наступал бы всë ближе. И словно в танце, мы бы обнажённые кружились на осколках под звуки взрывов где-то в далеко, в чëрном тумане, где нас бы никто не увидел, я бы прислонился к его груди, пробуя солëную остывающую кожу на вкус. Проник бы языком в полость его рта и искусал бы губы до крови... А затем съел их. С жадностью, с которой я сейчас принимаю его удары и качусь по земле, я бы высосал его оставшийся глаз и долго бы пытался сломать глазницу, не важно, пальцами или языком. Он начал уставать, а я, переполненный страстью и лишь только разгорячившись сильнее, наступал. Очередной удар кисти пришëлся как раз по пальцам. Следующий — в рëбра, и болото, на которое мы пришли, лишь придавало жара нашему танцу. Дрим отлетел куда-то в сторону, падая прямо в жижу. Он стал таким мокрым. И я смотрел на него из-под полузакрытых век. Удивительно... Я победил и даже не напрягся. Лишь теснота в штанах да сильная отдышка стали моими спутниками. Слюна скопилась во рту. С лица Дрима стекала мутная вода. Она будто бы стëрла весь липкий негатив, покрывавший его с ног до головы. И я склонился, присел на одно калено и взял его личико в свои руки. Мечта поджал губки, и я повторил его жест, поглаживая веснушчатую щëчку. — Аж... Зубы сводит... — вдруг прокомментировал он. На выдохе завораживая меня своим сексуальным голосом. Он стал ближе. — И лишь в неясных для меня обстоятельствах... Ты прошел ко мне... Но... Я ощутил боль в животе. Острую и горячую... И опустив взгляд вниз я увидел, как чернила покрывают мою одежду. Они стали не чëрными. Теперь они выглядели розовыми... Яркими... Красивыми... Но я не мог не взвыть от боли. Именно в этот момент я понял... Дрим жаждал поиграться; я уже не слушал, что он говорит, он лишь шевелит губами, а мои руки переместились на его шею. Асфиксия. Сладостное удушье. Я ударил его головой о камень. Начал топить в болотной тине. А когда поднял вновь... —ТЦ... Сдох... Тем, видимо, лучше. Хех. Коснувшись губ уже мëртвого, но до сих пор тëплого тела, я простонал. Отстранившись, я забрался руками в его рот и, вытащив двумя пальцами язык, вцепился в него зубами. Как голодная псина с жадностью поедая мокрое мясо... Я ел чужие сердца. Но сердца с раковой опухолью было чем-то новеньким. Впрочем-то, какая разница!? А может... А может. А может! Я потерялся в собственных возможностях и желаниях. Город поглотил мой желудок. И совсем иной голод разгорячил пах, заставляя приспустить штаны с блондина и ударить его по охладевающей плоти ягодиц. Начну всë же с этого. Гадкое болото будет словно смазка... Схватившись за труп и подтянув его к себе за бëдра, я надавил головкой своего члена на анус, с трудом проникая в него. Гладкое нутро, в которое я начал вдалбливаться, как хотел. Как мечтал во время нашей драчки. Дрим и впрямь настоящая мечта. Особенно его труп, и у меня просто нет слов! Как Кросс мог упустить такую возможность? Трахать его так, как имею его сейчас я. В сравнении с живым человеком это был интересный опыт, что не сравним с простыми поцелуями с гниющей головой. Свежее тельце было ещё как живое. А может, его тушка была в клинической смерти? Что ж, в любом случае, я уже исправил это и просто двигался, не замечая ничего вокруг. Конец наступил странным образом. Я заполнил эти внутренности, и, изогнувшись взглянул, на то, как, смешиваясь с кровью от того, что я разорвал его внутренности, моя розовая сперма вытекает и маленькой струйкой бежит по коченеющим ногам. Только сейчас я мотаю головой и всматриваюсь более усиленно... Разум приходит в сознание, и больше нет этих грязных мыслей. Есть лишь критические осознание... Я не один... Натянув на Дрима его одежду, не утверждаю, что полностью. Я отряхиваю руки и, взяв кисть, взмахиваю ею, исчезая. Нужно сохраниться. Я не хочу переживать этот бой дважды... И в этот раз проиграть...