Храбрые копы, злые злодеи и немного романтики

Холодное осеннее утро не принесло с собой ни единого луча солнца. В середине осени светало не так рано, но привычный подъем в полшестого никто не отменял. Поэтому, позволив себе поваляться лишние десять минут в теплом коконе из одеял рядом со своим омегой, Гэвин, испытывая ежеутреннюю досаду по ранним пробуждениям, заставил себя выползти из-под одеяла. Прошлепал босиком на кухню, на ощупь зажигая свет, включая чайник и закидывая хлеб в тостер. Умылся, минуту поразмышлял, стоит ли побриться, но передумал, так как Ричи нравилась легкая щетина. А она, по меркам Рида, была все еще легкой. Волоски стали чуть мягче и не кололи чувствительную кожу его партнера, и это нравилось им обоим. Гэвин любил водить подбородком по шее Ричарда, пока тот хихикал от щекотки. Через полчаса он шел будить Ричи. Каждое утро это было тем еще испытанием. Мягко растолкать сонную тушку, взяв всю силу воли в кулак, чтобы не плюхнуться к нему, сонному и теплому, посылая все дневные заботы куда подальше. Выслушать сонный неразборчивый бубнеж «да встаю я». На кухне пить свой чай, проверяя в планшете рабочую почту и криминальные сводки по городу за ночь. — Диаз выслал материалы дела, выезжаем сразу на место, — заключил он, взглянув на Ричи и пытаясь понять, обрел ли он уже способность распознавать человеческую речь или еще не время грузить его работой. — Угу, — отозвался тот в свою чашку. На тарелке все еще сиротливо покоился немного надкушеный тост с сыром. Ричард как всегда лениво жевал, досыпая с открытыми глазами. — Ладно, Ричи, — сжалился наконец альфа. — Это не ты его ешь, а оно тебя. Собирайся давай, перекусим попозже, когда захочешь. С видимым удовольствием Рич отложил еду и поплелся в ванную, уже через десять минут выходя оттуда заметно пободревшим и проснувшимся. Холодная вода творит чудеса. Ехать было не сильно далеко, но городские пробки сделали свое дело, и напарники приехали на место преступления как раз к восьми часам. — Что у нас тут? — Ричард сразу включился в работу, натягивая синие латексные перчатки и проходя в квартиру за ограждение из желтых полицейских лент. — Жертва Кеннет Уилсон, двадцать девять лет, — зачитывал Гэвин присланные ему данные, пока Ричи бегло осматривал тело. — Квартира принадлежит ему. Досталась от родителей. Тело нашла горничная, которая пришла по графику убирать квартиру, она и позвонила в полицию. Парень лежал в собственной кровати, с пулей во лбу. Темные волосы разметались по подушке, а глаза были закрыты. Кровь пропитала подушку, пулевое отверстие было аккуратным, и если бы не оно, создавалось ощущение, что парень просто спит. — Вероятнее всего, его убили во сне, — заключил Ричард, еще раз пробегаясь взглядом, вдруг что-то упустил. — Поза расслабленная, следов борьбы нет. — Я тоже не заметил, — кивнул Гэвин. Ричард наклонился, отводя волосы жертвы и осматривая шею. Кожа была белой и чистой. — Метки нет. — Соседи несколько раз видели его в компании одного и того же мужчины. Стоит проверить эту версию. — Компьютер забрали. Телефон оставили нам. Проверим звонки, сообщения, что-то да найдется. Ричард еще раз взглянул на жертву. Слишком ирреальной была картина. Темно-синее постельное белье, черные волосы и бледная кожа, усыпанная родинками. Мирно прикрытые веки с проступающими венами. Возможно, ему что-то снилось. — Думаю, здесь мы закончили? — сказал Гэвин, вопросительно глядя на напарника. — Да. Мы закончили. Уже в машине Рид не выдержал гнетущего молчания. — Ричи, все в порядке? — спросил он, выруливая на парковку участка. — Да. — Ты всю дорогу молчишь, это непривычно. — Задумался. — Мы проехали две твои любимые кофейни, и ты даже не попросил остановиться. — Ты специально сделал крюк? — Ричи. Гэвин всегда чутко улавливал перемены в настроении своего напарника, а вот остановиться и не лезть, когда тому хотелось побыть наедине со своими мыслями, не мог. — Я не знаю. Подгрузило что-то. — наконец ответил омега, почувствовав, как на плечо ложится теплая рука партнера. Поглаживает, снимая напряжение в шее. Будто бы держит за шкирку, не давая окончательно упасть в бездну подступающего отчаянья. Откуда оно взялось этим спокойным утром, Ричард пока не мог ответить даже себе. Он подчинился, когда его мягко, но настойчиво потянули к себе, обнимая. Губы альфы поцеловали в висок, и отпустило окончательно. — Ты расскажешь, когда будешь готов, — сказал Гэвин, мягко перебирая его волосы. Ричард был ему благодарен за такие моменты. Моменты, когда Гэвин обозначал свое присутствие рядом, не давал забыть, что Рич не один, что больше не будет справляться с чем-то в одиночку. Нагло втискивался в крошечную даже для одного зону комфорта, показывая, что с его присутствием места становится только больше. Его сущность альфы удивительным образом не подавляла Ричарда. Наоборот, окутывала со всех сторон, придавая уверенности, держа их общий настрой или успокаивая опасно поднимающуюся бурю внутри. — Да нечего рассказывать. Я просто подумал, что если со мной также что-то случится. То на мне не будет метки. — Рич… — Дослушай, — Гэвин отпустил его, и омега откинулся спиной на сиденье. — Метки не будет. Никто не узнает, что я принадлежу кому-то. Не хочу, чтобы так было. — Мы так и не поговорили об этом. Если ты хочешь метку только из-за того, что видел утром, то это эмоции, и это пройдет. Дай себе время подумать. — Нет, я давно ее хочу, — вздохнул Ричи, наконец-то посмотрев Гэвину в глаза. — И не понимаю, какого черта так долго тяну с этим. Гэвин не стал говорить, что он понимает. Узнав Ричарда поближе, пожив с ним восемь месяцев в одном доме, он мог с уверенностью заявить, что знает о нем больше, чем кто-либо другой. Он знал, как его напарник помешан на работе, на своем положении в обществе. Как боится, что кто-то заявится в его жизнь и вздумает контролировать ее, как заблагорассудится. Но они уживались в гармонии. И в хаосе тоже уживались. Никто не тянул метафорическое одеяло контроля на себя. Гэвин не давил, проявляя властность только в критические моменты. Когда Ричард терялся, не зная, как поступить, и, сам того не понимая, нуждался в направляющей руке. В подставленном плече, когда позволял себе проявлять маленькие слабости. Они оба нуждались в таких моментах. И нуждались друг в друге. Они выбрали день и место. Но когда все шло так, как было запланировано? Может, у кого-то и чаще чем никогда, но не у них. В назначенный день никого не волновало, что у них выходной. Всех доступных сотрудников сдернули на штурм банка, где засели их старые знакомые. Вернее, подражатели. Так как клоуны все еще мотали срок в тюрьме, а эти даже маски не сподобились найти похожие. Поэтому банк грабили четыре Микки Мауса, Два Багза Банни, три Гая Фокса и Джокер. Злые и раздраженные, выдернутые с ужина или уже из постелей копы решительно разбирали оружие и бронежилеты, намереваясь покончить с преступниками в кратчайшие сроки. Пока все шло по стандартной схеме. Полиция вела переговоры. Бандиты требовали обеспечить пути отхода и вертолет, не зная, что последний вертолет в Детройте списали еще два года назад, когда тот шмякнулся в реку вместе с мэром на борту, который рвал тельняшку на груди, что эта техника проработает еще минимум десять лет. В итоге Детройт остался без санавиации, а мэр с подмоченной репутацией так и не достал новую технику. Это и пытался втолковать переговорщик, пока все поглядывали на часы, сетуя на остывший ужин и пропущенный футбольный матч. Ричард вместе с напарником ожидали на позиции, укрывшись за полицейской машиной. Как назло день «икс» был запланирован именно на сегодня, и, как говорится, ничто не предвещало беды. Они заказали еду из ресторана, дорогущее, по случаю, вино. И стоило им произнести первый тост, как зазвонил телефон. — Нет, ну серьезно? — сокрушенно выдохнул Гэвин, отставляя бокал и протягивая телефон Ричи, чтобы тот посмотрел сообщение. Романтичный вечер накрылся медным тазом. Но их особенная романтика никуда не делась. Пока они ждали приказа на штурм, Гэвин прижимался к напарнику со спины и периодически жарко выдыхал в шею, согревая и его и себя в этот холодный осенний вечер. Ричард не протестовал, об их отношениях уже и так все знали. Да и служебные романы были весьма распространенным явлением, так как напарники часто становились друзьями, а затем и любовниками, находясь в обществе друг друга почти круглые сутки. Наконец-то отдали приказ. У всех уже руки не только чесались надирать преступные задницы, но еще и замерзли. Перчатки без пальцев не сильно грели, зато были удобными для стрельбы. Капитан западного отделения повел штурмовую группу через черный ход. Снайперы уже давно сидели на позициях, все ждали, когда вырубят свет и начнется веселье. Ричард как всегда шел по правую руку, прикрывая шедшего впереди напарника. Когда они вынесли дверь, и короткая стрельба стихла, преступники ломанулись врассыпную. Поэтому еще какое-то время пришлось побегать за ними по этажам, отлавливая уже по одному. В суматохе было не разобрать, от кого прилетела дымовая граната. Ричард потерял напарника из виду, рация молчала, а где-то еще ныкались два вооруженных преступника. — Гэвин! — позвал омега в дымовую завесу. Благодаря плотно прилегающим очкам ночного видения глаза почти не слезились, но рассмотреть что-либо кроме нихуя было сложно. — Гэвин! Годы службы сделали свое, поэтому паникой не накрывало. Ричард прижался спиной к стене, обеспечивая себе хотя бы такое прикрытие, вслушался в шум вокруг. Стрельба этажом выше, приглушенные крики где-то совсем недалеко и шипение рации на поясе. — Гэвин! — он позвал еще раз, надеясь получить хоть какой-то отклик. Напряженно вслушался. Пошел вдоль стены, не в силах просто стоять на месте. Дым почти рассеялся, на другом конце коридора лицом в пол и в наручниках валялся крупный мужик и приглушенно матерился в маску Микки Мауса. Гэвин помахал рукой, и Ричард побежал к нему, не успевая затормозить и на лету обнимая и вжимая в стену. — Кх… черт! — глухо выругался Гэвин. — Рич, ты не ранен? — Я потерял тебя. Они наконец расцепились, и Ричард смог бегло осмотреть напарника на наличие ранений. — Все в порядке. Я слышал, как ты зовешь, но не мог ответить. Этот гондон пытался меня задушить, — кивок на Микки Мауса. И правда, на шее альфы наливался синяк, который за несколько дней выцветет в желто-фиолетовое пятно. Ричард приблизился, снова обнимая, бегло целуя пострадавшую кожу. Раньше Гэвин никогда не сказал бы, что этот омега может быть таким нежным и ласковым. Но чем дольше они были вместе, тем больше Ричи расслаблялся, льнул к рукам и к своему партнеру. Всегда был щедр на ласку и похвалу, которая действовала на Гэвина аналогично тем шортам из клуба. Ричард как-то пошутил, что мог бы захвалить своего альфу до оргазма. Но проверять это они, конечно же, не стали. По рации передали, что операция успешно завершена, сдайте пойманных бандитов, оружие, и можете катиться по домам. Они сдали своего Микки Мауса и пошли на стоянку. Сегодня пришлось взять служебную машину, которую еще нужно было откатить в департамент, но Ричард потащил своего альфу на заднее сиденье. Захлопнув и заблокировав дверь, он уверенно заявил: — Я хочу сейчас. — Что? — спросил альфа вмиг пересохшим горлом. — Метку, Гэвин. Поставь сейчас. Ричард уселся ему на колени, целуя жадно, спеша пройтись языком по языку, прижаться ближе. Гэвин отвечал, стараясь не думать, что если их заметят, то точно штрафанут. Копы, нарушающие закон, спешите видеть. Оставалось надеяться, что все разъедутся по домам. А потом Гэвину стало вовсе не до размышлений, потому что Ричи вслепую освободившись от бронежилет и, скинув его куда-то на пол, потерся о своего альфу всем телом, вынуждая прижать его ближе, усиливая это острое ощущение контакта. — Кто ты, и что ты сделал с моим Ричи? — усмехнулся Гэвин, помогая ему снять свою экипировку и расстегнуть рубашку, которая так и осталась висеть на плечах, когда Рич широко провел ладонями по напрягшемуся животу с проступившими кубиками пресса. Повел выше, к груди, задевая чувствительные соски, широко лизнул шею и ключицу, вызвав полный наслаждения вздох. — Я заебался ждать, Гэвин, — выдохнул он, с силой выдергивая ремень из джинсов Рида. — Нам все время что-то мешает. И я уверен, — руки прошлись под резинкой белья, пока не проникая, только дразня. — Что если мы приедем домой, то прорвет кран либо загорятся занавески, или случится еще какая-то хрень. — Да уж, — выдохнул альфа, соглашаясь. — Я никогда не хотел этого сильнее, чем сейчас. И я получу твою метку, Гэвин. Даже если прямо сейчас опять начнут грабить банк. Они оба засмеялись. Гэвина затопило любовью к своему омеге. К этому упрямому, своевольному, горячему омеге. И он так хочет принадлежать Гэвину. Так хочет, что его запах усилился, будто в начале течки. Его руки мягко обхватывают лицо своего альфы, а сердце сильно и быстро бьется в груди. Гэвин слышит его, потому что он сам прижал Ричи вплотную к себе, боясь ослабить хватку даже на секунду. — Я люблю тебя, Ричи, — сказал он, оттягивая ворот его водолазки, широко проводя языком по шее омеги. — Пожалуйста, пожалуйста… — от этого сорванного задыхающегося шепота удержаться было просто невозможно. Обнажив заострившиеся клыки, Гэвин мягко прокусил кожу, вслушиваясь в хриплый стон Ричарда. Сжал его в своих руках, ощущая дрожь и трепет его тела, представляя, как он сейчас кусает губы, чтобы не шуметь. И все же тихо вскрикивает, когда альфа вгрызается сильнее, чувствуя наконец кровь во рту. И как Ричи, вздрагивая раз, другой, пытается отстраниться. — Прости. Больно? — слова даются тяжело. Гэвину кажется, будто он пьян, так заплетается у него язык. — Хорошо, — отвечает Ричард, вытирая уголок рта альфы от крови. — Мне хорошо. На его шее красуется свежая кровоточащая метка. Это даже на вид очень болезненно, но Рич не выглядит так, будто ему больно. — Иди сюда, — зовет альфа, притягивая его ближе, и, следуя инстинкту, начинает осторожно зализывать укус. — Я тоже тебя люблю Гэвин, — говорит Ричи, гладя своего альфу по волосам. Гэвин чувствовал, как он возбужден, и был уверен, что если просунет руку ему в штаны, то он будет влажным и готовым принять его прямо сейчас. Решение внять жалким остаткам рассудка никогда не было таким тяжелым. — Я конечно не против нарушения закона в таком ключе, но у нас дома есть остывший ужин, вино и мягкая постель. — Прекрасный будет вечер, — согласился Ричард. Все же им не по восемнадцать, и они могут дотерпеть до дома. Теперь уже точно могут.