грешники.

дверь гостиничного номера отрезает от реальности своим хлопком, и олег сразу же разувается и садится прямо на пол. здесь всё очень чисто, постель пахнет отдушкой, а вещи больше не валяются хаотично на кресле после вспышки гнева. в целом, ничего и не напоминало о том, что несколько часов тут произошло. олег устало прикрыл глаза и тяжело вздохнул. усталось накатывала только с большей силой, но спать не хотелось. состояние было между апатичным и сильно скучающим. скучающим по единственному человеку, который понимал как никто другой, оберегал от вот таких взрывов из-за ничего и успокаивал. целовал в лоб, приговаривая, что всё хорошо, обнимал настолько трепетно и нежно, что казалось: это всё сон, мираж, дымка. сейчас он растворится. стоило вспомнить, и олег сразу спрятал лицо в ладони, стараясь выкинуть любимый образ из головы. в дверь постучали, совсем тихонько. так делал только он. олег не поднялся, вообще не пошевелился, только зажмурил глаза. он знал, что саша придет, предчувствовал. иногда он поражался, насколько сильно они чувствуют друг друга в какие-то критические моменты. дверь открывается, тут же слышатся медленные шаги, а после шорох прямо рядом с ухом. когда саша садится рядом, олег ощущает его настроение, оно витает прямо в воздухе с горьким послевкусием. чем-то недоволен. — что случилось, олег? — глубокий баритон проникает куда-то прямо в грудь, больно цепляет тягучими нотками, словно пальцами мертвых из видений. такое сравнение не очень нравится олегу, он слегка вздрагивает. не хочется сравнивать голос брата с тьмой. олег через силу поднимает голову и сразу же встречается взглядом с невозможными синими глазами. смотреть в глаза брата было слишком изощренным способом изучить его. в бесконечных глубинах океанов таились тайны, многие из которых скрывались за холодностью острого лица. олег сглотнул вязкую слюну и невольно взглянул на губы саши, чувствуя, как чужой взгляд внимательно ловит каждое движение. — я.. — олег не мог просто сказать, что соскучился. это к чертям убьёт всю его гордость и весь этот момент. саша улыбнулся, от чего слегка заметные морщинки пролегли у губ. младший молчал, не в силах выдать ни звука. он мог лишь смотреть на лицо саши и облизываться от немого желания. конечно, саша чувствовал всё. ему для этого даже не нужно было касаться олега, причина его поведения лежала на поверхности. саша аккуратно подцепил пальцами подбородок и поймал серо-голубые глаза, заставляя смотреть на себя. у олега сердце заходилось как бешеное, наверняка брат всё слышал: и тяжелое дыхание, и унисон их сердец. — соскучился, — закончил за него саша и наконец приблизился, оставляя совсем скромный поцелуй на щеке. олега прошибло даже от такого касания, что не ускользнуло от внимания старшего. он вдруг провел языком по линии челюсти, чем вызвал только новый табун мурашек у брата. — ты чем-то недоволен, — олег старался говорить ровно, но всё в груди спёрло, когда саша вернулся ближе к глазам и поцеловал в нос. этот поцелуй был слишком трепетным. олег вновь облизался. он ждал не только ответа на вопрос. — я думал, ты придёшь сам, — саша шептал почти в самые губы. олег не выдержал напряжения и с силой поцеловал брата, цепляясь пальцами за шею и притягивая ещё ближе. первый чмок получился очень мокрым судя по звуку. младший теперь дрожал всем телом, ведь саша вдруг начал медленно сплетать языки. градус не накалялся несмотря на огромный сгусток страсти, так и витающий в воздухе. олег наконец позволил себе окончательно расслабиться. саша прислонился к стенке полностью, чувствуя, как брат садится на его бедра, совсем не стесняясь. руки ласково обвили талию, и саша спустился губами на чужую шею. теперь олег наконец застонал, чем вызвал негромкую ухмылку. — саша.. ниже.. вот здесь, — старший обвел языком кадык, и олег беспомощно замычал. удовольствие разливалось приятным теплом по всему телу. только брат знал все его слабые места, только он мог расслабить его лишь одним поцелуем, растворить в нём всю усталость и боль, позволить забыться. — а вот тут? — саша слегка оттянул кожу зубами ближе к ключицам. клыки приятной болью впились в неё, и олег теперь начинал ерзать. возбуждение крыло обоих, вот только саша наслаждался реакцией олега на его действия. это приносило отдельное удовольствие, смотреть на то, как в серо-голубых глазах появляется дымка, как дыхание тяжелеет от каждого нового движения. — хочешь довести до греха? — теперь задрожал саша. олег воспользовался возможностью и дразняще поерзал по твердому члену старшего, который даже сквозь ткань штанов ощущался слишком отчетливо. — мы и так с тобой отчаянные грешники, куда уж дальше. олег усмехнулся и немного привстал. он без слов приспустил свои штаны, подмечая, как синие глаза брата пожирают его. саша не медлил и решил сам растегнуть ремень, наконец освобождая колом стоявший член. младший опустился аккуратно, давая самому себе привыкнуть, и уткнулся в чужое плечо лбом. саша усмехнулся. олег был готов поклясться, что низкий голос брата сводил с ума похуже всех прикосновений. он гладил, забирался руками под кофту, иногда нашептывая что-то невнятное на ухо. олег двигался медленно, плотно закрывая глаза, чтобы не видеть самодовольного лица брата и того, с каким хищным взглядом он ласкает его член, теребит соски пальцами и нагло блуждает руками по всему телу даже не раздевая. каждый чертов раз, когда олег мимолетно заглядывал в его лицо, саша улыбался. даже здесь он побеждал. — саш.. — младший шептал куда-то в шею. он носом водил по красным отметкам чуть ниже, которые сам же и оставил. когда саша почувствовал укус почти у самого кадыка, слегка отвернул голову, даже не сопротивляясь. обычно он был против показательных отметок, а олег сейчас сделал именно такую. — надеюсь, ты не сильный оставил? — в ответ олег лишь усмехнулся и спустился чуть ниже, оттягивая воротник футболки. там он мог бы разойтись и покрыть брата поцелуями полностью, но не стал и поцеловал лишь единожды. толчки всё это время были медленными, и саша держался из последних сил, чтобы не перенять инициативу на себя. он сидел, кусая губы, уступать олегу было сложно даже в таком плане, но саша молчал, давая ему призрачную надежду на то, что он главный. олег хитро улыбнулся и вдруг ускорился. на полу было не очень удобно, но это волновало меньше, чем желание, которое так и сверкало в серо-голубых глазах. — ненавижу, когда ты так делаешь, — саша взглянул на него, а после наконец впервые застонал, низко и слегка хрипло. олега пробрали мурашки и он кончил прямо на кофту саши, сдерживаясь, чтобы не вскрикнуть от удовольствия. старший заканчивает следом, сразу же прижимает брата к себе и оставляет смазанный поцелуй на щеке. олег слезает и обессиленно падает рядом, не разрывая объятий. пол неприятно холодит голую кожу, но брат тут же помогает ему натянуть штаны. младший кладет голову на чужое плечо и прикрывает глаза, чувствуя, как длинные пальцы заботливо убирают слегка взмокшие тёмные волосы с лица. в воздухе пропало всякое напряжение, они сидят молча в полном удовлетворении от друг друга. олег вдруг приподнимает голову и целует брата в острую скулу. — саш, иногда я не верю, что тебе почти сорок, — он усмехается, замечая тень недовольства на лице саши. — если это был комплимент, то вышло плохо. — знаю, можешь пошутить, что я не так далеко от тебя ушёл. саша смеётся и щёлкает младшего по носу. тот возмущённо на него смотрит, но ничего не говорит. — олег, я иногда не верю, что ты у меня такой сладкий младший брат, — олег выгибает бровь, явно удивляясь такому выводу, но после начинает смеяться. — теперь ты действительно звучишь как дед. — пусть так, но я люблю тебя. — я тоже тебя люблю, хоть ты и ворчун, — олег обнимает брата за шею и заглядывает ему в глаза, — ворчун с красивыми глазами.