Обитель чудес

Где-то далеко за пределами реальности и всех несчастий, которые когда-либо произошли, существует потрясающее местечко, называемое обителью чудес. В этом месте покалеченные судьбой души могут найти пристанище и обрести счастье. Однако кто знает, какой ценой это счастье достаётся? Тот, кто несёт его другим.

Там, за далёкими-далёкими горами, синими морями, среди леса, веток и цветов стоит потерянный домик, такой хиленький, словно готовится упасть от любого дуновения ветерка, но такой потрясающий, словно ничто на свете не может быть им заменено. В этот домик невозможно попасть по прихоти или определённому пути, только сбившись с дороги и не зная куда себя деть, вы сможете попасть в это сказочное место, которое каким-то образом заставит вас снова почувствовать жизнь. Даже если вы давно погибли. Бань Юэ медленно вращала колесо, доставляя с помощью бесхитростного механизма инструменты на дерево, на котором сидел человек в белом и терпеливо ждал, подбадривая девочку: - Та-а-а-к, осторожно, аккуратно, ещё немного, ой! Чуть помедленнее, главное, не урони на себя, делай это плавно, чтобы если вам что-то понадобиться, вы смогли бы сами поднять это сюда. Ещё совсем чуточку…ура! Он со счастливой улыбкой подхватил инструменты и принялся заколачивать гвозди на небольшом домике на дереве, который выглядел почти как скворечник, только побольше. Впрочем, скворечники там тоже имелись, как и совершенно обычные птичьи гнёздышки, которые можно было увидеть, только если хорошо вглядеться в бесконечный лес. Солнечные лучи пробивались сквозь зелёную крону деревьев, временами покачивающуюся от ветра и создающую успокаивающий шелест, от которого хотелось просто лечь на лазурную травку и слушать его до того момента, пока не станешь единым с лесом и таким же неуловимым, как ветер, создающий такую потрясающую гармонию. Бань Юэ восхищённо смотрела на Се Ляня, сосредоточенно строившего ей домик. Се Лянь был для неё тем человеком, на которого она могла опереться и которому всецело доверяла. Он был всего лишь странником без дома, в который он мог бы возвратиться и без крова, под которым он мог бы защититься от дождя, но он стал для неё чем-то сказочным, волшебным. Не имея при себе ничего, он продолжал отдавать что-то другим, отрывая последние крупинки от своего сердца и протягивая это нуждающимся, будучи счастливым за то, что смог помочь. Бань Юэ была всего лишь сиротой, которая погибала от голода, в один момент она лишилась всего: родителей, дома, будущего – но Се Лянь протянул ей руку помощи, несмотря на то что она была просто незнакомым ребёнком. Он разрешил ей остаться в этом славном месте, в которое она забрела, убегая от своей ненавистной жизни. - Это место никогда никому не принадлежало и принадлежать не будет, этот лес впустил нас сюда и дал нам пристанище, поэтому, только живя вместе с ним душа в душу, ты сможешь остаться. Они был подобны птицам или бабочкам, каждый день собирая дары леса, чтобы продолжать жить, порхая и никому не принадлежа. Ей нравилось то, что они были свободны и ни от кого не зависели. В этом месте она больше не боялась жить и была готова умереть, точно зная, что, если это будет в этом месте и с этим человеком рядом, она ни о чём не будет сожалеть. Внезапно молоток выскочил у Се Ляня из рук, готовившись упасть прямо на голову девочке, которая словно под гипнозом наблюдала за старшим. - Осторожно! К счастью, ужасного не произошло, когда малышка открыла глаза перед ней завис инструмент, обвитый белой лентой, которая магическим образом двигалась сама по себе. Извиваясь, лента протянула молоток обратно Се Ляню, чуть ли не успевшему получить остановку сердца. - Спасибо, Жое. Эта белая лента, казалось, доказывала тот факт, что Се Лянь был волшебником не от мира сего. Вокруг него собиралось всё самое загадочное и сказочное, словно он был для них магнитом. Это делало его особенным и заставляло других тянуться к нему в надежде докоснуться до этого чуда и приоткрыть завесу тайны, которая окружала это загадочное существо. Спустя ещё некоторое время Се Лянь наконец закончил свою деятельность. Хоть к домику вела верёвочная лестница, которую Бань Юэ сама сплела, Се Лянь всегда не обращал на неё внимания и спрыгивал с любой высоты, лавируя между ветками, словно белочка. Ей всегда казалось это необычным, поэтому она как-то спросила его об этом, на что Се Лянь ответил: «Мне так привычнее, я всегда падал с лестниц из-за того, что они всё время рвались, когда я спускался, поэтому я не хочу портить и твою красивую лесенку, над которой ты так старалась». В тот день, она долго просидела на крыльце, думая, как же больно было тогда Се Ляню из-за того, что он всё время падал с такой высоты. «Не переживай, мне совсем не больно», - он всегда так говорил, но Бань Юэ, уже не была настолько маленькой, чтобы не задумываться над такими словами. - Ну как тебе? – спросил Се Лянь, выведя её из оцепенения. - Ого! – увидев маленький домик, восхитилась малышка. – Большое спасибо, папа! Я всегда о таком мечтала! На самом деле, из-за невезучести Се Ляня, даже дело, в котором он был очень искусен, могло обернуться катастрофой, поэтому домик действительно вызывал восхищение, ведь он с виду был очень даже пригоден для проживания! Бань Юэ не было дело до его удачи, потому что насколько бы не был невезуч этот человек, он всегда оставался для неё самым родным и прекрасным. - Ты опять меня так называешь? – он наклонился, чтобы посмотреть ей в глаза, и положил руки ей на плечи. – Ты же понимаешь, что я не могу тебе его заменить? - Я знаю…просто…я бы хотела, чтобы ты им был… Вздохнув, Се Лянь обнял её, не в силах видеть лицо этой малышки таким грустным. - Я не очень хорош в воспитании, не так ли? Бань Юэ в ответ завертела головой в знак отрицания, сдерживая слёзы, которые должны были вот-вот выплеснуться наружу. - Вы сделали для меня даже больше, чем я заслуживаю. - Не говори так! В этом месте нет такого понятия, как «не заслуживаю», если ты родилась, значит это не спроста, ты должна ценить себя, чтобы это могли делать и окружающие, - Се Лянь всегда говорил такие воодушевляющие вещи, заставляющие её хотеть плакать ещё больше. Минуту они просто стояли в обнимку, слушая, как поют птички и шелестит листва. - Я могу отсюда не уходить? - Ты можешь оставаться здесь сколько душа пожелает, мы всегда будем рядом. - Спасибо, папа. - Бань Юэ, я принёс краску! – из-за кустов появился паренёк, с очаровательной улыбкой нёсший ведро с краской и кисточками. – Что-то случилось? – увидев покрасневшие глаза девочки спросил Пэй Су. - Нет, всё хорошо. Ты принёс краску! Папа, мы можем прямо сейчас раскрасить домик? - Конечно, только постарайтесь не упасть и будьте осторожны. - Спасибо!! – одновременно сказали дети и побежали к лестнице. Пока Бань Юэ взбиралась по лестнице, Пэй Су бросил на Се Ляня осторожный взгляд, последний же в ответ только тепло улыбнулся, глазами показав на Бань Юэ, уже ожидающую его у домика. Когда Бань Юэ ещё была жива, она встретила этого смышлёного не по годам парнишку, который был из тех немногих, кто проявлял к ней милосердие. Они вместе проводили довольно много времени, и Се Лянь чётко видел их взаимную смпатию, переросшую в самую настояющую и искреннюю любовь, которая сохранилась спустя столетия и даже после смерти, когда их облики перестали быть такими, как прежде. Приходя в это место, они выбирали тот облик, в котором они могли бы начать сначала. Все их воспоминания оставались с ними, но всё забывалось, как только они обретали счастье, у них появлялся шанс прожить жизнь, о которой они мечтали, мирную и счастливую. После всех взлётов и падений они оба предпочли вновь возвратиться в облик подростков, которые могут просто наслаждаться жизнью в спокойствии и не бороться за выживание. Когда они двое воссоединились в этом месте и у них появился шанс вновь любить. Се Лянь почувствовал настоящее отцовское счастье за дочь, которую он недавно обрёл, но которую с радостью бы отпустил в прекрасный полёт, как только её крылья заживут. Он побрёл по лесной тропинке в сторону речки, на которой надеялся встретить своих знакомых. Каждое время года в этом месте было воистину завораживающим, от того, как оно проявлялось. Зимой снежная пелена окутывала каждое дерево, погружая весь лес в спокойный сон, полный грёз и умиротворения. Осенью яркие краски, от которых рябило в глазах, так и переливались на солнце и так же красиво опадали, давая возможность деревьям уйти в сладкий сон и становясь для них удобрением, питающим их корни. Весна вся дышала, потихоньку окутывая сонные деревья в зелёные одеяния, давая жизнь новым листьям, заменяющим своих предшественников, а лето…было воистину великолепным в своей гармонии, спокойствии и утопии, присущей только этой райской обители. На речке он действительно встретил тех, кого ожидал увидеть. Ши Цинсюань весело резвился в воде, плескаясь и брызгая Хэ Сюаня, который не растерялся и тоже окунул парня с головой в воду. Впервые Хэ Сюань был по-настоящему счастлив, улыбаясь человеку, с которым он бы хотел провести свою жизнь, не думая о мести или о прошлой судьбе. Как только их потерянные души находили себе пристанище и покой в этом месте, они забывали обо всех тяготах, что были до. Ши Цинсюань был совершенно здоров и счастлив без духовных сил, но с той же улыбкой, которая оставалась с ним до конца. Увидев Се Ляня, Ши Цинсюань радостно ему помахал, потеряв бдительность, за что получил целую волну, захлестнувшую его с головы до пят. Подойдя к берегу, Се Лянь присел на корточки, обращаясь к ним обоим: - Что бы вы предпочли на ужин? Вспоминая его деликатесы, оба тактично замолчали, готовившись извлечь из себя всё, что они съели на завтрак. - Может лучше кто-то другой этим займётся? Се Лянь лишь рассмеялся. - Не волнуйтесь, в этот раз я сделаю моё фирменное блюдо, оно точно вам понравится, - призадумавшись, он добавил. – Вы можете сходить за ягодами чуть позже? Если вам не захочется есть мою стряпню, вы насладитесь клубникой или тем, что вы сможете собрать. Судя по сияющим лицам обоих, эта идея им нравилась больше. Улыбнувшись, Се Лянь оставил их наедине в их гармонии, думая, как же непривычно ему видеть Хэ Сюаня в его изначальном облике. Перед всеми его невзгодами он был таким…живым. Се Лянь был рад тому, что даже спустя сотни лет, Хэ Сюань смог наконец добраться до счастья, которого ему так не хватало. Вместе с Цинсюанем они вновь стали молодыми парнями, полными жизни, но уже познавшие все её мучения в прошлом. Когда они обо всём забыли и стёрли все муки со своих лиц, улыбка не покидала лица Се Ляня, в какой бы момент он на них не смотрел. Он будто стал для них всех родителем, который поймёт и примет всю их тьму и превратит её в свет. Само это место было божественным даром, который преподнёс Се Ляню возможность приютить потерянные души и избавить их от страданий, которые они пережили. Он не был ни богом ни демоном, а находился где-то между, в самой середине или где-то далеко-далеко от того мира, в котором он постиг счастье и гармонию в любви. Он помнил всё до мельчайших подробностей, но продолжал делать вид, что ничего не произошло, он оставался жить сразу в двух измерениях, чтобы спасти тех, кто не смог выбраться, и кого постиг печальный конец. Он сможет обрести покой самостоятельно, дав возможность другим вкусить истинное счастье с любимыми людьми. Идя по лесной тропинке, он раздумывал над сутью существования своего второго я, которое осталось в другом мире. Там он остался жить вместе с любовью всей его жизни, наполнил своё сердце эмоциями снова стал чувствовать боль. Все плохое, что случилось в прошлом, осталось в прошлом и было им забыто так же, как это происходит в этой райской обители: в какой-то момент его душа настолько переполнилась счастьем, что просто стёрла всё плохое из воспоминаний, превратив всю свою боль во что-то бесформенное, бродившее по округе без знания маршрута или определённой цели. Постепенно эти воспоминания обрели сознание и облик, с которым он бродил все 800 лет боли, а у самого себя он оставил только хорошее, с надеждой на то, что сможет помочь и другим также познать истинный путь и забыть всё плохое, растворившись в счастье. Он помнил всех тех людей, конец которых он бы хотел изменить, жизнь которых могла бы быть намного-намного лучше, если бы у них просто было место, в которое они могли бы вернуться. И тогда он попал сюда. После стольких лет бесцельного блуждания он нашёл то самое место, где мог бы подарить несчастным новую жизнь. С новыми листьями появлялись новые люди, наполняя таинственный лес всё большим количеством осквернённых жизнью душ, и тех, кто нуждался в теплоте, которую им не даровала жизнь. Постепенно он приближался до нужного места, замедляя шаг и рассматривая деревья вокруг. На этом месте была просторная поляна, окружённая различными деревьями и кустарниками, создававшими идеальный круг, в центре которого находился шар, искрящийся лазурный цветом. Цветы под ним увядали, а трава приминалась, превращаясь во что-то поникшее и обуглившееся. Ошибки быть не могло. Это он. Невзирая на опасное мерцание, которое сочилось из шара на траву, Се Лянь подошёл к нему почти вплотную, положив обе руки на сферу, и стал ждать. Зелёное пламя обжигало его ладони, но его лицо оставалось бесстрастным до тех пор, пока что-то не щёлкнуло у него в голове, и он постепенно отошёл на пару шагов назад, выжидая, пока свет рассеется. На обуглившейся поляне в полусидящем положении появился печально известный Лазурный Фонарь в ночи. Ци Жун. - Здравствуй, братец. Ошарашенно глядя на Се Ляня, Ци Жун не верил своим глазам. Казалось, несколько мгновений назад он блуждал где-то призрачным пламенем после своего уничтожения, но вот он здесь, в своём обличии. Или не совсем своём. - Ах ты **** **** псом вылюбленный ****, - бесконечный поток ругательств по привычке выпустился раньше, чем он успел осознать ситуацию. Спустя ещё некоторое время бесконтрольных нецензурных высказываний в адрес Наследного принца, Ци Жун наконец заметил, что что-то не так. Се Лянь не просто проигнорировал его как обычно, а внимательно рассматривал его, и, к ужасу демона, с улыбкой?! - Что ты**** пялишься на меня? Твой ****пёс будет ревновать, а? ха! Думаешь каким бы способом меня придушить? Снова ****строишь из себя святошу? Се Лянь молчал и продолжал буравить его взглядом до тех пор, пока Ци Жун окончательно не потерял самообладание. - Что!? – он попытался рывком встать, чтобы подойти к Се Ляню, но тут же обнаружил, что не может пошевелиться. Трава, покалеченная его злой аурой, словно пригвоздила его к земле, не давая сделать ни одного лишнего движения. Осматривая себя, Лазурный демон наконец заметил несостыковки. С ужасом разглядывая свои конечности, он обнаружил, что они в точности такие же, как у живого человека! - Что ты сделал со мной? Отвечай! Почему ты просто стоишь и пялишься? Хочешь**** сделать во мне дыру своим ****взглядом? - Мне жаль, - донеслось где-то вдали, словно за призрачной стеной, которая отделяла миры. В чёрном сердце Лазурного демона что-то пошатнулось. Выпучив глаза так, словно они вот-вот выпадут из орбит, он уставился на Се Ляня, вновь обрётшего молчание. -Что…что ты сейчас сказал? Се Лянь неспешно подходил ближе со сложным выражением лица, отчего Ци Жуну захотелось немедленно убежать, но он не мог. - Стой! Замри! Не двигайся! Хочешь меня запутать своими дрянными словами? Не обращая внимания на его крики, Наследный принц подходил всё ближе и ближе, что заставляло вновь живое сердце бывшего демона биться с бешенной скоростью. Когда Се Лянь присел рядом с ним на корточки, он еле слышно прошептал: - Мне… - Заткнись! Мир перед его глазами растворился в одно мгновение. Он снова был ребёнком, который наблюдал за побоями отца, вершившимися над его матерью. Эти свирепые глаза, полные ненависти преследовали его в кошмарах на протяжении многих лет так же, как и слова, которые выплёвывали ему в лицо о его несносном характере и противной личности. В следующий миг перед ним появился образ его старшего брата, который долгое время вызывал у него восхищение и благоговение. Трепетность, которую он тогда испытывал, хотелось вырвать из груди растоптать, после чего проехаться по ней на той же самой золотой карете, в которой он когда-то измывался над нищим ребёнком, посмевшим приблизиться к его царственному брату. Лица абсолютно всех окружавших его людей, сочившиеся лицемерным сочувствием, прикрывавшим глубокое отвращение и неприязнь, которые они обнажали чаще, чем следовало, чувство вины на лицах Императора и Императрицы, бывших не в силах совладать с ним или хотя бы попытаться, которое прослеживалось при внимательном рассмотрении их лиц при взгляде на то, кем он вырос. Лицо его старшего брата, который из-за своего характера никогда открыто не издевался над ним и не высмеивал перед другими его избалованную личность. И наконец…час расплаты. Тысячи людей, чьи сердца скрипели от нескончаемой злобы, а глаза горели лютой ненавистью ко всему, что как-либо было причастно к богу несчастий. Странно, что это были те же люди, которые называли его дьяволёнком, ведь в тот момент именно они были теми, кто без единой капли сострадания избавлялись от него, словно он был мусором. Ему надо было собрать всю свою накопившуюся ненависть в кулак и терпеть до тех пор, пока он не сможет отомстить тому, по чьей вине его погубили. Его царственному брату. Тому, кто казался ему самым прекрасным человеком на земле и единственным, кто не питает к нему отвращения. Ему просто казалось, всё это всё равно было лишь лицемерием. Ци Жун глядел на самого себя, отчаянно хватавшегося за каждую крупинку ненависти, чтобы продолжить своё существование, чтобы продолжать его ненавидеть. Чтобы осквернять его божественный образ, которому и он когда-то поддался, чтобы больше никто на свете не посмел вспомнить того мальчишку, так отчаянно цепляющегося за мантию Наследного принца Сяньлэ. Он будет грубым и вызывающим отвращение, оставаясь таким же, как и прежде. Всем всё равно плевать, так зачем же пытаться им понравиться? Страх, с которым люди бы смотрели на величественного демона внушал бы им гораздо больше, чем какая-то доброта. Такого добряка уже однажды видали… Вся жизнь пролетела перед глазами и призрак вновь пережил моменты, ставшие для него переломными. Оглядываясь назад, он подумал, разве был человек, который когда-либо его любил по-настоящему? От чего-то непонятного, по его лицу стала капать жидкость, но в этом пространстве не могло быть дождя… отчего-то его сердце начало обливаться кровью, колотясь в диком желании быть любимым. Ненависть…что давала ненависть? Только некоторое душевное равновесие, которое всегда было основано на грубости и злобе. Выходит…в его жизни не было ничего кроме них? Отрицание и защитная реакция, которые возникали при первых же зачатках этой мысли теперь были бесполезными. Он давно был мёртв и даже после смерти ничего не изменилось. В агонии схватившись за голову, он закрыл глаза и уши, убеждая себя, что всё это внушение этого ублюдка, что это всё неправда, и всё на самом деле не так, но как бы он не прятался, это были его воспоминания, и никому никогда не удастся спрятаться от самого себя. Гнев из-за своей беспомощности заставил его подняться и посмотреть в сторону безмолвного наблюдателя, существование которого он раньше не осознавал. Все слова, которыми он должен был оскорбить Се Ляня застряли у него в горле. Перед ним стоял Его Высочество Наследный принц Сяньлэ собственной персоной. Его фигура, как и раньше, была наполнена изяществом и великолепием, заставляющим испытывать в душе благоговейный трепет. Глаза Наследного принца были полны невыразимой печали, которая совершенно не подходила его возвышенному образу. Маленький докучливый мальчик снова хотел спросить, кто посмел обидеть самого Наследного принца, его Царственного брата, которому все должны падать ниц. Подавив эти сложные чувства у себя в груди, Ци Жун беспомощно смотрел, как это божество кладёт свою руку на его голову, испепеляя всю свою отрешённость прикосновением к чему-то земному, такому жалкому человечку, как он. - Мне… так жаль…- посмотрев в неверящие глаза брата, полные слёз и неописуемого отчаяния, он обнял его, словно всегда делал этот безумно важный жест. – Извини за то, что тебе пришлось всё это пережить… Ци Жун не мог поверить своему счастью, его детские грёзы воплотились наяву, и он больше не мог идти согласно той личности, которую ему навязывали, и с которой он пробыл всё своё существование. Он разрыдался по-настоящему, как делали все люди, без высокомерия и заносчивости, без ненависти или злости, просто, от безысходности и печали, от отчаянья и от незнания, что делать дальше. Се Лянь терпеливо ждал, пока Ци Жун успокоится. Во время этой процедуры он узнавал множество удивительных вещей и познавал другие стороны характера знакомых людей, чьи судьбы оказывались такими трагичными. Положив обе руки на спину Ци Жуна, он извлёк из его тела сферу угольного цвета, внутри которой скопилось всё плохое и ужасное, что случилось с его кузеном. - Ты хочешь забыть всё плохое и начать всё сначала здесь? Глядя на свои собственные воспоминания, Ци Жун задумался. - А есть ли что-то с чего я бы мог начать? Если я всё забуду, то у меня ничего всё равно не останется...разве что... - Папа! - Гу…- Ци Жун не верил своим ушам. – Гуцзы? На поляну, где они снова оказались, из-за деревьев выскочил маленький ребёнок, совершенно отличавшийся от всех людей, с кем раньше встречался здесь Се Лянь. Со слезами на глазах, Гуцзы вцепился в своего родного человека, словно в этом человеке была его единственная радость жизни. Ци Жун с нежностью обнимал своего ребёнка, будто они были соединены кровными узами. Но кровные узы были совершенно не важны, когда он по-настоящему любил и старался заботиться об этим мальчике, как о своём собственном. Наблюдая за этой парой со стороны, Се Лянь не мог сдержать счастливой улыбки. Больше всего в этом месте он любил наблюдать не за прелестью природы, а за воссоединением душ, которые когда-то были разлучены. - Вы можете забыть всё что произошло и оставаться тут до тех пор, пока ваши души не будут восстановлены, - он говорил медленно и спокойно, пока его голос был подобен протекающему мимо ручейку. - А мы не забудем что-то важное? – спросил не по годам смышлёный ребёнок. - Вовсе нет, всё, что делает вас счастливыми и имеет большое значение остаётся с вами. Больше не получая никаких вопросов, Се Лянь расценил это за согласие. Всё ещё держа в руках сферу воспоминаний Ци Жуна, он осторожно коснулся головы Гуцзы и извлёк из неё ещё одну тёмную сферу. По сравнению с воспоминаниями Ци Жуна этот искрящийся шарик был крохотным и блеклым, но само его наличие уже заставляло сердце Се Ляня пропустить один удар. Спрятав оба шара в рукавах, Се Лянь ещё раз взглянул на отца и сына. Ци Жун теперь выглядел более молодо, но его черты лица, раньше казавшиеся высокомерными и выдававшие его несносный характер, теперь искрились жизнью и некоторой зрелостью, важной для воспитания детей. Он больше не был напыщенным и заносчивым юнцом, теперь он стал выглядеть немного сдержаннее и стал чуточку походить на настоящего взрослого. Гуцзы остался таким же, каким был прежде, только теперь он мог быть полностью уверен в том, что его отец больше никуда не пропадёт. Они были полностью готовы. - Идём, я покажу вам здесь всё, - сказал Наследный принц и побрёл по лесной тропинке. - Куда бы вы не пошли, вы не потеряетесь, здесь всегда есть множество неизведанных мест, которые можете придумать вы сами, но пока вы сами не захотите куда-то попасть, вам не откроются новые тропинки. Это пространство, созданное душами, которые нашли бы здесь пристанище, мир и покой. Какую бы вы не имели неприязнь все здесь – одна большая семья, в которой можно получить утешение и поддержку, а также оказать их другим. Главное правило здесь – не бояться быть счастливым. Птички, которых, возможно, не существовало, весело пели песенку, приветствуя новых обитателей леса. Прекрасная зелень, яркая и успокаивающая, могла цепко ухватить все самые потаённые мысли и впитать их в себя, тем самым рассеяв их безвозвратно. Солнце, казалось, никогда не закрываемое тучками, весело кружило по небу в летнем танце, известном только самому солнцу и тем, кто давно за ним наблюдает. Слышалось течение ручейка, протекавшего где-то неподалёку, вокруг летали бабочки и пчёлы, но они бы никогда не причинили вред другим обитателям леса, ведь все они – просто иллюзия. - Если вы захотите кого-то навестить следуйте табличкам на деревьях, ну а если не получится, думайте о том, куда вы направляетесь, и тропинка сама вас туда приведёт. Если вы захотите побывать в оживлённом городе, сходить на рынок или в подобные места из прошлого, то просто думайте об этом, идя по самой широкой дорожке, вымощенной камнем жёлтого цвета. Только учтите, что никто там не будет по-настоящему живым. Полностью проинструктировав их насчёт общего положения дел, он резко повернул за дерево, заставив своих спутников опешить от такой неожиданной смены направления. Когда они прошли вслед за Се Лянем перед их глазами открылся вид на чудесный деревянный домик с прудом и качелями во дворике. - Вы можете пока пожить тут, если захотите, сможете поселиться со мной, если захотите сменить дом, то вам придётся приложить для этого свой труд, инструменты можете взять у меня, краску тоже, - он с наслаждением рассмотрел новую обитель своих подопечных и повернулся, чтобы попрощаться. – На этом всё, как меня найти вы знаете, не стесняйтесь заходить, я всем буду рад. Последний раз взглянув на своего кузена и его приёмного сына, Се Лянь скрылся среди деревьев, предоставив двоим душам прекрасную возможность освоиться. Он забрал с собой всё тяготившее и ужасающее, оставив только гармонию и спокойствие, словно ветер между стволами, находящийся везде одновременно, шелестящий листвой. Взяв маленькую руку Гуцзы, Ци Жун вздохнул с облегчением, как это делают все люди, обретшие душевный баланс. Счастье. Где-то на самом краю тёмной аллеи, куда обычно никто не заходит, находилась заросшая зеленью дверь, которая сливалась со стволом большого дуба. Дверь со скрипом отворилась, как только Се Лянь подошёл к дереву, за ней оказалась лестница, ведущая в темноту, прямо под землю, к корням дерева. После окончания последней ступеньки открывалась ещё одна дверь, отпиравшая тёмную комнату, освещённую слабым мерцанием многочисленных свечей на стенах. Плотно затворив за собой дверь, Се Лянь воровато оглянулся, боясь найти здесь посторонних наблюдателей, которые могли бы обнаружить это спрятанное от глаз место. Особую секретность ему придавало не только расположение, а ещё и то, что оно было устроено таким образом, что сюда можно добраться, только тщательно представив каждый сантиметр комнаты, в которой он находился. В конце концов, такое райское место, как это, просто не могло появиться просто так. У всего есть своя цена, даже у спасения. Вытащив сферы из рукавов, Наследный принц сделал несколько судорожных глотков воздуха, стараясь полностью сосредоточиться на своей задаче. Осторожно раскрыв свои одеяния и избавившись ото всех бинтов, он обнажил свою кожу, на которой не осталось ни единого живого места, и преподнёс к ней мучительные воспоминания других душ и стал проталкивать их глубоко внутрь и так обугленной кожи, которая с шипением начала всасывать в себя весь вес тёмного прошлого, образуя новый слой мёртвой кожи вместо старого. Се Лянь на своей шкуре прочувствовал всё, через что пришлось пройти каждому, кто пришёл сюда, чтобы всё забыть и стать счастливым. Воспоминания его кузена были болезненными, но не самыми тяжёлыми, с которыми он сталкивался, поэтому, спустя двадцать минут боли, ему удалось сделать вдох. Тяжело дыша, он осел на специально подготовленный стул, чуть не свалившись от накатившего головокружения. *Вот уж не знал, что души могут чувствовать себя настолько паршиво* - думал он после каждого раза. На его взгляд, расплата за забвенье остальных и их счастье после всех мучений была невероятно маленькой. Когда, отколовшись от своего «я», он создавал это место, пожертвовав своим благополучием, ему было прекрасно известно через какую боль ему придётся пройти, если он захочет спасти всех. Он не забыл. Но, создавая деревья и птиц, новые тропинки, иллюзионные места, в которых можно было бы совершенно позабыть о собственной смерти, он ни о чём не жалел. Он не завидовал тому, что его второе «я» может чувствовать боль и получать уйму заботы даже при самой маленькой царапине, он был счастлив, что после всего пережитого, он наконец нашёл счастливое место в реальности. Он заслужил. Как заслуживали все остальные. После того как всё плохое раствориться в нём, состоящем из плохих воспоминаний, жители сказочного леса постепенно станут всё забывать и станут наслаждаться спокойной и счастливой жизнью. Спустя довольно долгое время Наследный принц понял, что задремал. Размяв онемевшие конечности, он с новыми силами поднялся по лестнице навстречу свету, исходящему с улицы. Как оказалось, день уже близился к концу, и на небе красовался малиновый закат во всём своём великолепии. Се Лянь не отчаивался, ведь в летнее время темнеет довольно поздно, и он ещё успеет навестить некоторых знакомых прежде, чем сделает новое блюдо на ужин. Любуясь закатом сквозь деревья, Се Лянь не мог не выйти на луг, чтобы насладиться им во всю. Посидев на траве ещё несколько минут, он почувствовал, как рядом с ним колыхнулась трава, а вместе с тёплым вечерним вечерком прибыл и гость, улёгшись рядом с принцем. В полном безмолвии проведя последние лучи закатного солнышка, Се Лянь наконец обернулся на своего спутника. - Правда, в этом месте закат по-особенному прекрасен? - Но он никогда не сравниться с тобой, ведь ты в тысячу раз прекраснее. Рядом с Се Лянем сидел подросток в красных одеяниях с глазами, один из которых был такого же красного цвета, как и закат. В этих глазах Наследный принц видел небо и своё отражение. Он мог поклясться, что в таких глубоких глазах, полных восхищения, он в самом деле выглядел бесподобно, в каком бы облике он не был. - Ты снова нашёл меня, Хунхун-эр, - игриво сказал Се Лянь, похлопав подростка по макушке и разлохматив его волосы. Конечно, они ни за что не смоги бы расстаться даже сквозь измерения. Осколок души Хуа Чена, который погибал несколько раз нашёл это место раньше всех остальных, словно всё ещё следуя по красной нити, что навеки связала их души. Желая своему возлюбленному самого лучшего, он впервые впитал в себя всё плохое, открыв этот причудливый, но болезненный способ. Пережив всё то, что когда-либо переживал его Сань Лан, он возжелал только того, чтобы он познал счастье с самого детства, когда никто не желал ему смерти, называя проклятым и уродливым. Он старался растить его в настоящей любви, чтобы он смог в будущем искренне полюбить себя и не помнить ничего из того, как его довели до самоубийства с столь раннем возрасте. Годы шли, и вот, он уже повзрослел, принимая в гостях новых людей и знакомясь с новыми душами, открытыми для общения. - Тебе снова было больно? – к сожалению, этот паренёк был слишком проницателен, словно он не начинал всё сначала, а остался тем же заботливым Сань Ланом, которого он оставил. - Что ты? Вовсе нет, после того как я принимаю всё плохое, я становлюсь по-настоящему счастливым, ведь вы все можете обо всём этом забыть, - он не раскрывал полной правды, но не лгал. Подросток выглядел мрачным, уткнувшись лицом в колени и смотря на всё ещё светлое небо. - Чего же ты поник? Нам некогда грустить, давай скорее подготовим праздничный ужин в честь наших новых соседей! - Угу, - вновь оживился паренёк как ни в чём не бывало. - О, ты так подрос в последнее время, скоро и меня обгонишь! – в ответ паренёк лишь хитро улыбнулся. Вместе они проделали путь до того самого хилого домика, который был обиталищем чудес. Во дворе стоял длинный стол, уже накрытый для всех гостей, а на деревьях вокруг виднелись многочисленные фонарики разных цветов, делавшие это место по-настоящему сказочным. - Ты что, уже всё подготовил? – Се Лянь не ожидал такого сюрприза и в приятном изумлении посмотрел на довольного собой Хунхун-эра. – Ах ты, негодник! Тебе удалось меня удивить! И как ты только успеваешь?! Большое спасибо за помощь! Крепко-накрепко запечатлев подростка в объятьях, Се Лянь поцеловал его в макушку и в очередной раз поразился тому, насколько умел этот ребёнок. В конце концов, его Сань Лан всегда был потрясающим. Из-за дверей домика показался бледный мальчик, тихо наблюдавший за ними со стороны, ожидая, пока на него обратят внимание. - Лан Ин, что же ты стоишь в дверях?! – мальчик выбежал к ним навстречу и так же крепко обнял охнувшего Се Ляня. – Ай-яй-яй задушите! Ха-ха-ха! Под веселый смех он прошёл на кухню в сопровождении двух подростков, что-то увлечённо ему рассказывающих. Хоть Лан Ин на самом деле не был настоящим с самого начала, но Наследному принцу всё же удалось отыскать реальную душу этого ребёнка, которая по стечению обстоятельств так и не смогла отправиться в цикл перерождений. Уже будучи знакомым с этим кротким мальчиком, он не мог просто так оставить его и дальше бродить, и приютил так же, как сделал это с другими, только приложил для этого чуть больше усилий, вложив него часть оставшихся духовных сил, как сделал это с Гуцзы. - Я сделаю десерт! – несмотря на то, что его канга не прошла вместе с ним в это место, её отпечаток долгое время не давал Се Ляню делать что-то обыденное хорошо. -… - Не волнуйтесь, в этот раз всё получиться лучше. Пока он смешивал различные ингредиенты в миске, он стал думать о том, кто придёт в этот вечер к ним. Из-за того, что он изначально не был заблудшей душой и не терял никаких воспоминаний, он имел связь с внешним миром и мог взаимодействовать с ещё живыми людьми, входя в их душу, появляясь во снах или во время медитаций, когда они могут самостоятельно к нему обратиться. Удивительными свойствами обладали и его способности взаимодействия с душами, ведь он мог по обоюдному согласию отколоть определённый кусочек так, чтобы две части души жили оба, как сделали его с Сань Ланом души. Так, он смог пообщаться с Фен Синем и Му Цином, а также предложил многим другим пройти акт очищения от всех невзгод. Когда его шедевр был полностью завершён, на улице показались первые посетители. - Се Лянь! – Ши Цинсюань радостно помахал ему, увидев его в проходе. – Мы с Хэ-сюном собрали ягод! – от него так и веяло теплом, когда он передавал ему корзинки с клубникой и голубикой. - Ого! Вы большие молодцы! Хэ Сюань, а ты что собрал? – он совершенно не удивился, увидев пустое и наполовину пустое лукошко в руках у смущённого парня. – Надеюсь, у тебя осталось место для ужина! Глаза Хэ Сюаня радостно заблестели, как только он увидел полный стол вкусностей. Отдав Се Ляню остатки ягод, что он уберёг от себя, он уж было направился к столу, как вдруг его подхватил за руку Цинсюань и отвёл в сторону, зная на что тот способен. - Малыш Хуа! Приветик! Хэ-сюн, успеешь ещё покушать! Под смешок Хунхун-эра, Хэ Сюань неловко пожал ему руку и переместил свой взгляд на Лан Ина, сидящего на скамейке поодаль. Бесшумно сев в тихое место, он поглядывал на Ши Цинсюаня, воркующего с Се Лянем и уменьшенным Хуа Ченом, который хитро поглядывал на него. Потупив взгляд, он обратил внимание на сидящего рядом паренька, смущённо отводившего от него взгляд, стесняясь начать разговор. - Не любишь шум? -…немного. - Понимаю, - вспоминая слова Се Ляня о том, что ему можно быть здесь открытым с кем-либо, он попытался наладить беседу. – Но Цинсюань такой шумный, что мне даже ночью слышится его щебетанье. Услышав приглушённый смешок из уст Лан Ина, Хэ Сюнь незаметно улыбнулся, понимая, что ему удалось кого-то рассмешить. Тем временем рядом с ним уже оказался Хуа Чен и пристроился рядом. - О чём болтаете? - О том, как не любим лишний шум, - бросив многозначительный взгляд, процедил Хэ Сюань. - Ох, вспоминая, с кем ты живёшь, тебе приходится не сладко, да, «Хэ-сюн»? - Может быть, «Хунхун-эр». Оба прыснули со смеху, вмиг рассеяв напряжение, о котором уж было подумал Лан Ин. Хуа Чен хоть и позабыл многое, но основная цепь событий всё ещё хранилась у него в голове, и знакомство с Черноводом не было плохим воспоминанием, как бы он не отрицал. Хуа Чен был рад остаться в том же облике подростка рядом с его гэгэ, а Хэ Сюань в образе юноши рядом с Цинсюанем. Они часто общались в прошлом и продолжили общаться и теперь. Их дружба не прекратилась даже сквозь измерения, в том, котором Хэ Сюань остался существовать в одиночестве, и в том, где он с прошлым повелителем ветров. - Здравствуйте! – подоспели Бань Юэ с Пэй Су. Радостно обняв Се Ляня, она показала ему игрушку. - Смотри, как думаешь, Гуцзы понравится? - Ох, ты сделала её сама? Вышло просто чудесно! Думаю, он будет просто в восторге! Пэй Су, как там ваш домик? - Всё отлично, мы уже всё обустроили, заходите завтра мы покажем! - С радостью! - Ваше Высочество, здравствуйте. - Ох, Инь Юй, рад что ты смог прийти! Как поживаешь? - Не жалуюсь, лишь тихонечко пью валерьянку. - Оу, ну надеюсь, что ты сможешь здесь наконец отдохнуть от всей работы. Присаживайся за стол. Если тебе что-то понадобится можешь спросить меня или Сань Лана. Услышав имя своего начальника, Инь Юй, осторожно стал озираться по сторонам, пытаясь выследить того, от которого он, в каком-то роде, сбежал. - Не волнуйся, тебе ничего не будет, Сань Лан хороший, тем более часть тебя всё ещё осталась в том мире, откуда ты ушёл. Расслабься. - Это обнадёживает. Как и было велено, он сел за стол и стал рассматривать всех присутствующих. Все были ему знакомы, но тех, с кем он зачастую контактировал, видеть не слишком хотелось. - Мечты сбываются? От неожиданности Инь Юй вздрогнул. Прямо перед ним сидел сам градоначальник Призрачного города, Собиратель Цветок под кровавым дождём, только в уменьшенной копии. - Вижу, что ты всё ещё напряжён. Не стоит, в конце концов, я давно задолжал тебе отпуск, как только вернёшься можешь его запросить, я не откажу. Видя одновременно ошарашенного и благодарного подчинённого, Хуа Чен лукаво ему подмигнул своим красным глазом, который раньше красовался у него на поясе. Тем временем Се Лянь приветствовал ещё одного гостя, которого Инь Юй, хотел бы видеть в последнюю очередь. Цюань Ичжэнь. - О! Шисюн! Успев вовремя отскочить, Инь Юй в самом быстром темпе хотел скрыться между деревьями и стать единым целым с травой, чтобы избежать очередной неловкой встречи. Однако удача была явно не на его стороне, раз прямо с дерева, за которым он переводил дух, на него свалился Цюань Ичжэнь. Секунду спустя Инь Юй оказался зажат в крепких объятьях этого инфантильного парня. - Я так скучал! Так скучал! Почему ты всё время меня избегаешь, шисюн? Даже после того случая, я так волновался, что ты больше не очнёшься и думал, что ты больше никогда не сможешь на меня посмотреть даже самым неприязненным взглядом…и…и…и… шисюн, что я делаю не так? Расскажи пожалуйста! Я обязательно исправлюсь! -… - Шисюн? -… - Шисюн, ты что, плачешь? - Ничего, неправильного…я… - он закрыл лицо своими бледными руками, на одной из которых красовался след от проклятой канги, напоминавшей обоим о болезненном прошлом. – Я не могу загладить свою вину. Прости… - Шисюн! Циин убрал его руки и примкнул лбом к его лбу. Его кудрявые волосы щекотали лицо Инь Юя, которое он так отчаянно пытался скрыть. - Всё в порядке! – он поцеловал кончик носа низвергнутого бога, который не мог от этого увернуться. Лицо в руках Циина пылало ярким пламенем, которое можно было различить, даже в темноте. - Шисюн, ты похож на помидорку! - ! Но больше они ничего не говорили, оставив все границы, которыми они себя сковывали за пределами этого места. Инь Юй почувствовал, что ему всегда не хватало этого счастливого момента в жизни, даже несмотря на все противоречия, что возникали до. Циин же был просто вне себя от счастья, чуть не прыгая от радости. *Шисюн, меня поцеловал! Он больше не будет убегать!* - такие детские мысли мог прочитать кто угодно, лишь заглянув в его искрящиеся глаза, которыми он смотрел своего шисюна. Хуа Чен тихо отошёл от деревьев, услышав, как всё затихло и подошёл к Се Ляню, волновавшемуся за них. - Как они? - Они счастливы, - не упоминая лишнего сказал подросток. - Ох, это просто замечательно! - Лянь-гэ! Гуцзы звонко позвал его прежде, чем броситься в объятья, радостно смеясь. Похоже, малыш был по-настоящему счастлив. - Мы с папой уже соскучились… - Тшш! Не сваливай на папу всё! Сам скучал! Я тут не при чём, - Ци Жун оставался в своём репертуаре несмотря ни на что. Гуцзы жестом показал Се Ляню пригнуться и заговорщицки зашептал ему на ухо: - Он на самом деле долго о тебе говорил, когда ты ушёл, а ещё он рассказал… - но его шёпот услышал и Ци Жун, который, краснея, оттащил ребёнка, дабы сохранить остатки гордости. Над такой сценой позабавились все, в особенности, сидящие на скамье бывшие непревзойдённые. - Сейчас дождёмся ещё некоторых людей и можем начать, - вместе с его словами из-за деревьев возникли ссорящиеся Фэнцины, которые в оцепенении уставились на всех присутствующих и даже перестали ругаться. - О, я так рад, что вам удалось сюда добраться! Добро пожаловать, друзья. - Ох, да это место действительно существует, - в оцепенении бормотал Фэн Синь, оглядывая стол и гостей. – Повелитель ветров? - Салют! Генерал Наньян, генерал Сюаньчжэнь, рад вас видеть! - А они что тут делают? – Му Цин указал на трёх непревзойдённых демонов, успевших завязать дискуссию. – Что у вас тут происходит? - Семейный ужин, - невинно подметил Гуцзы, выглядывая из-за Бань Юэ с новой игрушкой. - А?? - Это долгая история, расскажу за ужином, - ласково сказал Се Лянь. Эта часть его души давно не видела этих двоих, оттого некоторое удивление от их вида, не проходило так просто. Перед глазами пролетели будни в государстве Сяньлэ и то, как он в гневе прогнал обоих. Такие воспоминания не соответствовали вечеру, отчего он попытался не думать о плохом. Неожиданные объятья со стороны друга поставили в замешательство обоих. Переглянувшись, они наконец расслабились и обняли его в ответ так крепко, как только позволяли накатившие чувства. - Да ладно тебе, чего сопли разводить…- попытался в смущении отстраниться Му Цин, но рука Фэн Синя, до крайности ощутившего момент, ухватила его и заставила остаться в объятиях ещё на долгие пару минут. Смахнув радостные слёзы от встречи, Се Лянь вновь обрёл спокойное выражение, с которым все его привыкли видеть и проговорил: - Я действительно рад, что вы пришли. Оба долго и слегка удивлённо смотрели на своего друга, который казался одновременно самым близким человеком на земле и самым далёким незнакомцем, который просто проходил мимо и отправиться дальше в любую секунду. Что-то было не так в его выражении лица и витающей атмосфере вокруг, отчего оба, чувствуя неладное, не хотели его отпускать. С некоторым замешательством посмотрев на свои руки, которые почему-то остались захваченными Фэн Синем и Му Цином, Наследный принц издал смешок: - Что же вы? Я никуда не уйду, - но странное волненье всё ещё не покидало друзей, которые с неохотой отпустили Се Ляня, потупив взгляд. - Добрый вечер. - Здравствуйте. - Линвэнь, Повелительница дождя, добро пожаловать! Девушки с интересом осматривали присутствующих и место, в которое их пригласили. Разноцветные огоньки освещали поляну с большим столом перед домиком, на котором красовались разного рода вкусности, манившие попробовать их всё больше и больше. Предложение отойти в отпуск Линвэнь восприняла как божий дар. Во время разбора очередного завала дел, которые свалили на неё небожители, она наткнулась на ужасно смешное по своему содержанию приглашение на ужин. Смешным он был из-за того, что гарантировал ей приятное времяпрепровождение в воспоминаниях о былых временах, на которое у неё получится прийти под каким бы давленьем со стороны неразрешённых задач она бы не находилась. Всё, что ей требовалось, это заблудиться в самой себе и зацепиться той частью души, которая не смогла бы найти выход за изображение хилого домика, которое находилось в тот самом свитке, который она обнаружила. Узнав знакомый почерк, она решила попробовать за неимением другого варианта. Как оказалось, это было не просто глупым розыгрышем. - Ваше высочество, это вы отправили то послание? - Да, я рад, что у вас получилось прийти сюда. Тем временем Юйши Хуан окружили Пэй Су и Бань Юэ, с любовью обнимавшая знакомую. Место, в котором жила Повелительница дождя было очень похоже на это, такое же спокойное и безмятежное, очень напоминающее её саму. На её приглашении очень настаивали дети, давным-давно ушедшие вслед за ней. - Спасибо за приглашение, - обратилась она к Се Ляню. – Я рада, снова вас видеть. - Мы вырастили свои собственные овощи, всё как вы учили! Можете попробовать этот салат! Бань Юэ была искренне счастлива вспомнить о своих последних днях, проведённых в удалённом от мира уголке рядом с сильной и спокойной Повелительницей дождя. - Вы, наверное, предпочтёте более тихое место, поэтому можете следовать за мной. - Спасибо, но я лучше останусь с ними, нам многое стоит обсудить. - Хорошо, я скоро вернусь, Линвэнь, как насчёт тебя? Посмотрев на стол, за которым сидели подростки, демоны, демоны-подростки и дети, Линвэнь, пришедшая сюда в поисках покоя, молча последовала за Се Лянем. Они прошли по тёмной тропинке, ведущей к еле заметным огонькам, видневшимся вдали сквозь ветки деревьев. Ветки колыхались из-за слабого ветерка, иногда нарушавшего всеобщую тишь, которую они вскоре почувствовали, пройдя ещё немного по дорожке. Отодвинув свисающие ветви ели, Се Лянь пропустил её вперёд. Увидев украшенную огнями и столами поляну, на которой чинно восседали люди, Линвэнь в шоке застыла, забыв, как дышать. - Владыка? Мэй Няньцин? – она повернулась ко второму столу. – Ши Уду?! - Милейшая Цзе, как вижу ты совсем заработалась, раз не заметила, что я тоже здесь. - Пэй Мин. - Ваше Высочество, вы что, ничего ей не сказали? – подал голос ранее мертвец. - Хотел сделать сюрприз. Линвэнь, надеюсь, я не сильно тебя ошеломил. - Ваше Высочество, не знаю куда привела вас ваша удача, раз вы научились воскрешать мёртвых, но «ошеломил» это не совсем то слово, - впервые Линвэнь показалась для него в таком свете. Она изо всех сил старалась не показывать перед бывшим Владыкой и Наставником Мэем своё замешательство, но даже у самой уравновешенной особы должны быть моменты, когда можно выйти из себя. - И вам здравствуйте, - заметил Мэй Няньцин. - Прошу прощения, Владыка, Наставник Мэй, здравствуйте. - Можно без формальностей, - кратко сказал Цзюнь У. – В конце концов, мы все на отдыхе. Он не упоминал о том, что Линвэнь назвала его Владыкой, за что та была ему признательна. - Думаю, вам есть о чём поговорить, - с улыбкой заметил Се Лянь, до этого момента хранивший молчание. – Расслабься, - последнюю фразу он передал ей шёпотом. - Сяньлэ, - низкий голос донёсся со второго стола в отдалении, - побудь пока здесь. - Конечно, Владыка. Он присел на стул за их столиком. - Можешь не называть меня так. - Хорошо. Вам всё нравится? Что-то принести? - Если бы ты занимался здесь обслуживанием, я бы задумался о том, действительно ли ты всех здесь спасаешь от воспоминаний, а не они тебя держат на побегушках. - Наставник, вы, конечно, правы, но смеет ли кто-нибудь к вам подойти? – Се Лянь бросил многозначительный взгляд в сторону Цзюнь У. -… - Но вы, как я полагаю, позвали меня не только для того, чтобы я помог вам скрасить скуку, верно? - А ты как всегда проницателен, Сяньлэ. - Конечно, ведь я не так уж хорош в картах. - Моё Маленькое Высочество, от кого же ты научился таким острым шуткам? На ум сразу приходят твои «милейшие» друзья-демоны. - Опустим этот момент. Наверняка вы уже об этом говорили со вторым мной. - Со вторым тобой не поговоришь, сидя в камере и пытаясь пробраться через защиту самого князя демонов, - заметил Цзюнь У. - Демоны, к моему сожаленью, преследовали меня на протяжении всей жизни, - он снова бросил многозначительный взгляд на бывшего Небесного Императора. - Довольно, - их обмен колкостями прекратил Мэй Няньцин. Положив руку на забинтованное предплечье Се Ляня, словно для того, чтобы тот не убежал, Наставник посмотрел сначала на него, а затем указал на летающие огоньки. - Это ведь всё ты? - Что вы имеете в виду? - Пойдём. Вместе с двумя старшими, ведущими его вглубь леса, Се Лянь медленно уходил от освещённых огоньками полян в самую чащу. Хотя он не знал, куда хотели бы попасть эти двое, но что-то странное в выражениях их лиц не давало ему расслабиться ни на секунду. Отчего-то пальцы Наставника, держащие его за запястье, казались обжигающе горячими, что было несвойственно для душ. По его коже прошёлся озноб, которого он так же не должен был чувствовать. Наконец они остановились на небольшой полянке, до которой блекло доходил свет блуждающих огоньков, бродивших между деревьями. - Это всё – Наставник указал на деревья и огни между ними, - ведь часть твоей души? Се Лянь не стал отводить взгляда от цепких глаз Наставника, подмечавших каждую деталь в его мимике, он так же ощущал пристальное наблюдение со стороны Цзюнь У, стоявшего сзади. - Да. Он не стал лукавить или пытаться найти удобную ложь, которая у него всегда была припасена. Эти двое словно всегда всё видели. Один внимательно наблюдал за его дальнейшей судьбой с самого детства и даже самостоятельно позволил ему увидеть истинный порядок вещей, однако слишком радикальным способом, а второй с самого его детства пытался этому воспрепятствовать. - Зачем? - Это довольно долгая история. - Мы тебя внимательно выслушаем. У нас же у всех ещё в запасе много времени, не так ли? Услышав его интонацию на слове «много», Наследный принц невольно сглотнул, надеясь, что никто этого не заметит. - Когда моё второе я познало истинное счастье и гармонию, научившись снова чувствовать боль, он настолько преисполнился в своём сознании, что всё плохое, что случилось ранее кануло в небытие и забылось им как кошмарный сон, - странно было объяснять это в присутствии того, кто способствовал многим бедствиям в его жизни, впрочем, он его не слишком винил. – Однако те воспоминания были слишком болезненными и не могли просто безрезультатно исчезнуть, отчего они образовали определённый сгусток тёмной энергии, который потом преобразовался и воссоздал меня в том самом облике, с которым я странствовал по миру на протяжении 800 лет. Поэтому на мне отображается и всё то, что я испытывал в то время. Хоть я в какой-то степени душа, но отпечаток канги, запечатывающей мою удачу и духовные силы всё ещё остался, из-за чего я довольно невезуч даже так. В обычном мире я бы продолжил странствовать, но только как душа в облике человека. Однако ведь у душ есть пристанище до перехода в другую жизнь, только у небожителей или тех, кто ими был или обладал мощнейшими духовными силами, за что платил целостностью собственной души, такого сокровища нет, и, в конечном итоге, они просто растают или продолжат существовать как душа, забывшая себя, что не слишком отличается от настоящего конца. Вспоминая всех тех, для кого конец станет таким же печальным я создал это место, воспользовавшись теми частями светлой энергии, что остались от моего второго я и создал это пространство иллюзий, которое впитывает в себя заплутавших душ, которые ещё не успеют всё забыть. - Ты снова попытался спасти всех? – спросил Цзюнь У, по совместительству тот, кто преподал ему жизненно важный урок об этом. - Нет, я усвоил то, что всех не спасёшь, но так я мог бы хотя бы немножко придать смысл своему существованию. - Ты также впитываешь в себя плохие воспоминания? – с задумчивым видом спросил Наставник. - Так и есть. Мне от этого не будет вреда, ведь я сам по себе являюсь сгустком плохих воспоминаний. - И тебе совсем не больно? – как бы ни было это иронично, спросил Цзюнь У. - Я не чувствую боли, тем более, сейчас. Несколько минут они втроём молча смотрели друг на друга. В их выражениях нельзя было ничего прочитать, но они трое слишком хорошо познакомились с характерами каждого, отчего Се Лянь точно знал, что сейчас они ищут изъяны в его словах, а они знали, что Се Лянь сейчас притворяется. - Твой рассказ звучит довольно правдоподобно, - начал Мэй Няньцин. - Конечно, ведь это и есть правда. - Только не для тех, кто тебя хорошо знает, - продолжил Цзюнь У. – Не так ли, Хуа Чен? Из-за деревьев неожиданно вышел подросток в красных одеяниях, лицо которого было мрачнее тьмы, окутывающей лес. Огоньки между деревьями стали блекнуть. - А я ждал, когда же ты выйдешь. Моё Маленькое Высочество, - он продолжал его так называть, - вы ведь говорили всё это не столько нам, сколько и ему. - А ещё им, - добавил Хуа Чен, указывая за противоположные деревья. Фэн Синь и Му Цин, понимая, что их раскусили не стали больше скрываться, как и Хуа Чэн, их лица были хмурыми, но в глазах не было ни капельки стыда из-за того, что их поймали на подслушивании. - Вы ведь все ясно услышали, что этот лес - часть его самого, зачем же вы продолжали прятаться, думая, что он вас не найдёт? – строго спросил Наставник, косо поглядывая на незваных гостей. - Это не важно, важно сейчас то, какова же настоящая правда, - ответил Фэн Синь, взглянув на Се Ляня. – Ваше Высочество, почему вы не расскажите нам? Се Лянь тихо стоял в стороне, не зная плакать ему или смеяться. Конечно, он знал, что все они здесь и всё слышат, отчего так тщательно объяснял каждую деталь для того, чтобы его речь казалась наиболее правдоподобной. Почему же они всё ещё не верили? - Извини конечно, но в твоём идеальном плане всё же были некоторые промахи, которые ты не учёл, - сказал Му Цин, испепеляя взглядом Хуа Чена. - Гэгэ, неужели ты думал, что твоя копия, сможет заменить тебя настоящего? - Мы с Му Цином хоть и не были с тобой довольно долгое время, но мы всё ещё хорошо помним те привычки, которые ты сохранил ещё с юности. - Твоя походка, жесты, мимика, за 800 лет ты мог многое растерять, но всё оставалось безупречным! Таким же, каким ты всегда оставался на публике. - Твоя фальшивая улыбка отличается от настоящей. - Настоящую улыбку со времён нашей юности мы всегда держали в памяти, - вместе с этими словами и Фэн Синь и Му Цин, пытавшийся держаться, отвели взгляд, доказывая правдивость этих слов. - А фальшивую ты всегда показывал при остальных, - вмешался Цзюнь У. - Мы тоже довольно долго не могли увидеть разницу между ними, пока ты по-настоящему не улыбнулся. - Гэгэ, ты мог бы обмануть нить судьбы, ставив её на своём втором я, но почему ты совсем забыл про то, что я знаю тебя настоящего. Я был бы искренне рад, если бы ты действительно самостоятельно начал избегать потенциально опасных ситуаций, а не оставил эту работу своей копии, было бы замечательно, если бы ты замечал свои царапины, если бы это делал ты весь, а не твоя пародия на самого себя… *Сань Лан…* - Раздумывая над этим мы, на удивление, сошлись во мнениях с самим Собирателем цветов под кровавым дождём. - После всех своих детских проверок, которые бы никак не помогли они обратились ко мне, как к человеку, который знал и тебя, и как предсказывать судьбы. Так вот у твоей копии судьба разнилась с твоей, и было совершенно ясно, что это подделка, а настоящий ты остался где-то в тени. - Собиратель Цветов под кровавым дождём был быстрее нас и каким-то чудесным образом проделал ту же штуку, что и ты, чтобы тебя найти, и соизволил рассказать нам об этом только пару дней назад! – проворчал Му Цин, закатив глаза. - Теперь-то ты понимаешь, почему вся эта ерунда о счастливой жизни – бред полнейший? – поставив этой фразой точку, Мэй Няньцин заставил всех пристально посмотреть на Се Ляня, хранившего молчанье во время прослушивания всех их высказываний. Фэн Синь и Му Цин смотрели с подозрением и волнением, Мэй Няньцин со строгостью, Цзюнь У с пугающим интересом и озабоченностью, а Сань Лан… В глазах Сань Лана, кто всё это время был рядом, кто ни на секунду не усомнился в его личности, кому оставалось лишь строить догадки о том, через что вновь проходит его возлюбленный, виднелась лишь невыразимая печаль, которая волновалась похлеще чем море во время сильнейшего шторма. Под этим невыносимым напором Се Ляню становилось дурно, словно всё его существо сейчас должно было вырваться наружу, имея при себе одно единственное желание – сбежать. Огоньки, которые блуждали по тропинкам, освещая их, совсем поблекли, а затем в бешеном темпе стали мигать, погружая всю местность в это хаотичное сверканье, создававшего ужасающую воображение картинку, когда это мерцание отображалось в одичавших глазах Наследного принца, который вот-вот должен был выйти из себя, но продолжал упорно молчать с самым спокойным выражением лица. Вслед за огоньками все сверчки и птички, которые ранее навевали только душевное спокойствие заголосили во всю, сделав лес, который несколько секунд назад был полностью окутан дрёмой, устрашающе живым и звонким. Ко всему этому, лёгкий ветерок, иногда покачивающий верхушки деревьев и ветки, превратился в настоящий шторм, который должен был вот-вот снести весь лес одним махом. Несмотря на то, что их уши обливались кровью, тела еле оставались на земле, а глаза были готовы выпасть из орбит от пыли и опилок, летящих вместе с потоком воздуха, и всеобщего напряжения, они упорно продолжали ждать ответа на свой вопрос, пристально глядя на всё ещё не подававшего вида Се Ляня, который так же неподвижно смотрел на них всех, выдерживая их тяжёлые взгляды в одиночку. Когда ураган, трескотня и мигание достигли своего апогея, сделав из уютного уголка мира настоящее минное поле, Се Лянь закрыл глаза. Вместе с этим пропали всеобщий шум, ветер и мерцание. Лес погрузился во тьму, где не было слышно ни единого звука, а ветер исчез насовсем, усиливая эффект безжизненности. Вместе с тишью пришёл звон в ушах, заставляющий думать, что природа всё ещё находилась в той жуткой какофонии, а вместе с темнотой, когда даже луна перестала сиять, пришли и искорки перед глазами. Се Лянь нарушил эту гробовую тишину, набрав в грудь побольше воздуха, словно хотел выкрикнуть ответ, и открыл свои прекрасные глаза, в которых отчего-то не отобразился вновь возникший спокойный и равномерный свет огоньков, которые вернулись к своему бесцельному блужданью. - Это смерть. Он сказал это настолько просто и легко, что невозможно было поверить, что он говорил о такой ужасающей даже для небожителя вещи. Вся компания стояла в оцепенении, не издавая ни единого звука и не делая больше ни единого движения. Все словно ждали чего-то: опроверженья, смеха, слов о том, что он неудачно пошутил - чего-нибудь, лишь бы он не продолжал смотреть в пустоту так спокойно, не подтверждая и не опровергая самых страшных опасений. - Гэгэ… - первым опомнился Хуа Чен. Обняв принца так крепко, как только позволяла его душа, чтобы не причинить ему боль, он бесконтрольно дрожал всем своим телом, словно именно в этот момент Се Лянь исчезнет из его жизни навсегда и больше никогда не вернётся. - Извини…извини…извини…- белоснежные одеяния Его Высочества пропитались влагой от горючих слёз, которые не пытался скрыть сам Собиратель Цветов под кровавым дождём. Он не переставал извиняться, всё сильнее прижимая Се Ляня к себе, но никто из присутствующих не посмел усмехнуться или как-либо прокомментировать эту сцену, оттого что все они хотели бы так же бесконечно долго извиняться перед ним. За то, что не уберегли, за то, что навредили, за то, что бросили, за то, что не были рядом в нужную минуту, за то, что позволили страдать в одиночестве, за то, что заставили в этом признаться. - Сань Лан, за что ты извиняешься? – в наполнившихся слезами глазах Се Ляня прослеживалась боль, наполнявшая его сердце до самого края, он усиленно пытался держать баланс и не дать ей зайти за пределы. – Всё в порядке, ты ни в чём не виноват. Он пытался, но… - Я знал когда она наступит уже очень и очень давно, но мысль о том, что это сделает с тобой и остальными не давала мне покоя, ведь если бы я ушёл, ты непременно пошёл бы следом. Я понимаю всю твою боль, но ты ведь не мог бы пообещать жить дальше без меня, а я… Я не успел ещё наверстать упущенное со своими новообретёнными друзьями, я не почтил память своих родителей и не поблагодарил всех тех, кому я был так обязан всем, что они для меня сделали. Я не успел ещё так много, но, чтобы сделать всё, мне не хватит даже бессмертия. Смерть меня не страшит, пугает лишь то, что я ничего не смогу после себя оставить, кроме как разбитых сердец и сожалений из-за всех недосказанностей. Я создал себя снова, вобрав плохие воспоминания и оставив остальные себе второму, но, похоже, как бы я ни старался, я не смогу обмануть вас и сказать, что всё, что я наговорил сейчас всего лишь шутка. Прошу, простите меня, я недостаточно хорошо постарался над своей ложью и заставил вас узнать то, о чём вы бы не хотели даже думать. - Не смей так говорить! – одновременно вспылили Фэнцины. – Мы же небожители, ведь бессмертие не просто слова, почему ты так в этом уверен? Устало вздохнув, Се Лянь взглянул на Фэн Синя и Му Цина, которые были готовы вот-вот разрыдаться в три ручья. Отстранившись от Хуа Чена, он встал посередине поляны, чтобы все могли ясно разглядеть то, что подтвердит его слова. Он раздвинул края своих одеяний, обнажая свои мышцы и кожу, плотно обмотанные бинтами практически по всему телу. - Мне не хотелось бы, чтобы кто-то увидел это. Вы точно хотите? - Не тяни! Се Лянь постепенно стал избавляться от каждого бинта, скрывавшего его безжизненную кожу, которая была темнее угля. Как только эти тёмные пятна стали видны во всей своей омерзительности, Се Лянь не остановился и стал снимать по кусочкам и эти участки кожи. Когда кто-то уже собирался его остановить, он оторвал последний кусочек чёрного пятна и показал им зияющую дыру прямо в своём теле. - Она настоящая, - в подтверждение своим словам он просунул в неё руку, и она, ко всеобщему ужасу, прошла насквозь. – Те воспоминания, которые я впитывал, образовывали эти тёмные пятна, скрывавшие дыры, которые будут продолжать расти. Совсем скоро я весь исчезну так же, и от меня не останется ни кусочка, который можно было бы похоронить или развеять по ветру. - Вы точно не сожалеете об увиденном? Все стояли в немом шоке, не зная, как реагировать. Когда всё пошло не так? - Сколько…- подал голос Мэй Няньцин, - сколько тебе ещё осталось? - Пара месяцев, не больше, - он благополучно забыл о своей обуглившейся коже, которая растворилась в траве, обмотал бинтами дыры и запахнул свою накидку, словно ничего не было. - Ваше Высочество… - Фэн Синь не удержался и громко зарыдал, больше не пытаясь сдерживаться. Всегда холодный и безразличный Цзюнь У, который стал причиной многих страданий Се Ляня, промолчал, больше не произнеся ни слова, и ушёл за деревья, чтобы никто не смог увидеть выражение его лица, которое невозможно было описать словами. Му Цин отвёл взгляд, полный слёз, и закрыл его рукой, делая вид, что он совершенно не испытывает никаких эмоций и просто устал от всего этого, но его дрожащие плечи предательски выдавали его истинные чувства. Над Хуа Ченом, который лишился способности плакать, говорить или вообще что-либо чувствовать, нависали почти ощутимые слова. Это всё моя вина. Я снова его не уберёг. Его отсутствующий взгляд, направленный на Се Ляня, который с расстроенным видом наблюдал за всеобщей реакцией, ничего не выражал. Лишь Мэй Няньцин не выдержал и, с силой сжав плечи ученика, выкрикнул ему в лицо: - Не говори чепухи! Ты ведь сам всё это подстроил, чтобы обмануть нас? Зачем ты впитывал в себя чужие воспоминания? Зачем ты отколол частичку своей души и создал это место? Зачем ты создал свою копию, которая будет тебя заменять? Ты всё это время целенаправленно шёл к смерти, не пытаясь ничего сделать? – его срывающийся голос и глаза, наполненные болью и слезами, выдавали всё то, что он пытался прикрыть своим гневом. – Ты совсем с ума сошёл? Я уже знал ученика, который слетел с катушек, но он хотя бы выжил! Почему ты должен прожить так мало? Почему ты изначально обо всём знал, но ничего никому не сказал и решил справиться в одиночку, пытаясь оставить в неведении даже своего возлюбленного-демона?! На лице Се Ляня расцвела грустная улыбка. Он мягко положил руки на плечи Мэй Няньцина, который едва сдерживался. - Из-за этого, - оглядев всех присутствующих печальными глазами, прошептал он. – Наставник, зачем вы задаёте вопросы, на которые уже знаете ответ? С сокрушением оставив Се Ляня, Мэй Няньцин пошёл в ту же сторону, за которой скрылся ранее Цзюнь У. - У всего есть свой конец, даже если кажется, что это вовсе не так. Конечно, смотря на Наставника и Цзюнь У, с их возрастом в тысячелетие, сложно поверить, что мой конец так скор, но знаете… - он сделал паузу, пытаясь увидеть ответную реакцию, но никто не осмелился посмотреть ему в глаза. – Если вы примете некоторые нюансы и то, что я буду немного мёртв и чего-то не помнить, то есть же шанс на некоторое спасение. Все ошеломлённо посмотрели на него. - Моя копия всё ещё является мной, только теперь я учту все погрешности и фактически всё ещё останусь жив. Какая-то моя часть. - Почему ты раньше не сказал об этом?! – возмутились Фэнцины, которые минуту назад рыдали как не в себе. - Так вы же говорили мне про то, что это не настоящий я. Мне действительно осталось всего-ничего, но если бы благополучно забудете об этом факте, то сможете продолжать жить со мной в одном измерении. - Да это **** не одно и то же!!! – взорвались Фэн Синь с Му Цином. - Не слишком она велика, ведь это тоже я, - взглянув на их хмурые лица и на всё ещё тёмное небо с яркой луной посередине, он не сдержался от глубоко вздоха. – Я же говорил, что не стоит вам этого видеть. - Гэгэ, не говори так, - Хуа Чен нежно приобнял Наследного принца за плечи. – Любая твоя часть важна, даже если это всего лишь самый маленький осколок твоей души. Долгий взгляд Се Ляня остановился на Сань Лане, который всё ещё был в образе юноши. Невозможно было передать, как сильно он его любит. Схватив лицо Сань Лана за щеки, он нежно прильнул к его юным губам в долгом и трепетном поцелуе, чтобы передать всё то, что невозможно было выразить словами. В глазах юноши продолжала оставаться боль и вина, но на его лице появилась печальная улыбка, в которой, казалось, запечатлелась вся нежность мира. - Спасибо, Сань Лан. Фэн Синь с Му Цином, тактично отвернувшиеся и никак не прокомментировавшие этот уже ставший обыденным жест искренности, стояли в стороне, смотря в пол. Се Лянь подошёл к ним и положил обе забинтованные руки им на плечи. - Давайте вернёмся к остальным, я хочу провести свои последние дни, не думая о том, что мне скоро придёт конец. Взяв под руку Сань Лана, он направился по знакомой тропинке к своему домику, идя медленно и спокойно. Перед смертью, конечно, не надышишься, но его неторопливость и спокойствие, даже когда на кону стояла его жизнь, поистине поражали. Вернувшись на поляну, он обнаружил до слёз напуганных жителей леса и гостей, которые все спрятались в его домике, спасаясь от урагана. Когда они увидели его, выходящего с Хуа Ченом из-за деревьев, все, как один, обступили его и бросились обнимать и спрашивать всё ли с ним хорошо. Хуа Чен проворно увильнул в сторону, чтобы не попасть под общий натиск. - Ваше Высочество, больше не пугайте так, ладно? Мы с Хэ-сюном так сильно переживали! – Ши Цинюань вцепился в него, словно маленький мальчик, указывая на неловко стоящего рядом Хэ Сюаня, который озабоченно смотрел на них и кивал словам Цинсюаня, скорее всего, не до конца осознавая их смысл из-за всеобщего напряжения, витавшего до этих пор. – О, а куда подевался Хуа Чен? - Вы ничего себе не сломали? – самым невинным образом спросил Циин, волосы которого очень напоминали тот самый на ураган, который недавно так всех напугал. Его лицо было покрыто мелкими ссадинами, а одежда была немного потрёпана. Видимо, они не успели вовремя добежать до домика. Инь Юй, озабоченно смотрящий на Се Ляня, как опытный по вопросу его безопасности, был готов ждать указа о запрете сильного ветра. Он выглядел не менее потрёпанным. Впрочем, им было довольно легко избежать деревьев, которые угрожали на них свалиться, с остатком сил из настоящих тел. - Лянь-гэ, почему ты ушёл? – Гуцзы висел у него на ноге, а Ци Жун, всегда находившийся рядом, теперь удерживал его за руку. – Ты совсем что ли из ума выжил, так пугать? Я… то есть Гуцзы чуть не умер из-за волнения! - Папа, с тобой всё в порядке, ты не поранился? – Бань Юэ обнимала его за талию, сдерживая накатившие эмоции и пытаясь осмотреть его руки и ноги. - Вам принести бинты? Или лекарства? У вас шок? – Пэй Су выглядел не менее озабоченным. Лан Ин только молча обнимал его, пытаясь выяснить его состояние по внешнему виду. Только что прибывшие Фэнцины в шоке наблюдали со стороны, не понимая, что происходит. - Ребята, - медленный и спокойный голос Юйши Хуан, в отличие от пытавшегося докричаться Се Ляня, действовал гораздо лучше. – Вы же его задушите. В конце концов, он является одним из сильнейших богов войны, такой ветерок не смог бы доставить ему реальных проблем, так что лучше дайте ему сказать. - Спасибо, - поблагодарил Се Лянь, когда освободился от внезапного натиска. – Как и сказала Повелительница дождя, со мной всё в полном порядке, а вы сами как? Не сильно пострадали? - Нет-нет, мы все спрятались в доме, так что ничего не случилось. Он оказывается такой крепкий! - Хотя Черновод до последнего спасал еду, - хихикнул Ци Жун. Хэ Сюань безразлично на него посмотрел под смешок со стороны Ши Цинсюаня. - Как я рад, что с вами всё в порядке. А вы не видели трех опу…ой, то есть Линвэнь, Ши Уду и Пэй Мина? - Спасибо, что хоть не забыли про нас, - заметил Пэй Мин. – Всё в порядке, правда «приятное времяпрепровождение» пошло к чёрту. – он посмотрел на трёх демонов. – Это я не вам. - Ничего страшного, если вы не наелись, я могу принести вам моё фирменное блюдо! - Это вы про то нечто, что было на кухне? – спросил Ши Уду. - Брат! – шикнул на него Цинсюань. – Спасибо, мы уже почти всё съели. Как насчёт ягод, что мы насобирали? Всем это идея понравилась куда больше. Пэй Су радостно закивал, вспоминая до чего привели уроки готовки от Се Ляня, как и Циин, всё ещё помнивший послевкусие еды, от которой он чуть не лишился своего бессмертия. - Оу, ну тогда давайте насладимся ягодами! – он обернулся на всё ещё хмурых Фэн Синя и Му Цина. – Вы же не успели толком поесть, покушаете ягоды или попробуете… - Ягоды! – выпалил Фэн Синь. Поняв, что это прозвучало слишком громко, он попытался загладить вину: «Ну, точнее, мы бы с радостью, просто…эм…». - Просто не хотим доставлять лишние хлопоты, - вмешался Му Цин, за что Фэн Синь бросил ему взгляд, полный благодарности. - Не стоит, я ведь могу принести… - Не стоит себя утруждать! Если не хватит ягод мы ещё наберём! – в подтверждение слов Му Цина, Фэн Синь стал оглядываться в поисках корзинки. – Да, точно! Хуа Чен, внезапно возникший рядом, потянул Се Ляня за рукав. - Гэгэ, я хочу попробовать. - Честно? – его глаза засияли. – Тогда сейчас принесу! Увидев эту перемену в его настроении, Фэнцины почувствовали укор вины. - Ваше Высочество, я…тоже не отказался бы от вашего…блюда, - не сдержался Фэн Синь. - Я…тоже, - поддержал Му Цин, но шёпотом прибавил: «Мы ещё об этом пожалеем». - М-да, много же у него терпил, - промычал Ци Жун, а затем сказал Гуцзы. – Не поступай так, лучше сразу беги. Огоньки заплясали по всей поляне, развешивая разноцветные фонарики по местам и создавая красивейшее шоу, на которое засмотрелись даже три опухоли. Звёздное небо, которое почему-то только сейчас стало видно так отчётливо, поражало своей загадочной красотой. Все радостно разглядывали звёзды, откусывая кусочки клубники и голубики, собранных со всего леса. Се Лянь принёс одеяла, которые расстелили на траве, и все улеглись на них по двое или трое, чтобы лучше рассмотреть созвездия и полюбоваться на ночной пейзаж. Даже Линвэнь с Ши Уду не возражали против такой примитивной подстилки и вместе со всеми рассматривали небо, при этом говоря о чём-то своём, в то время как Пэй Мин подсел к Юйши Хуан, якобы из-за того, что «на этом одеяле слишком мало места для троих» и пытался завести разговор с этой спокойной и грациозной особой. Бань Юэ положила голову на плечо Пэй Су, постелив свой плед недалеко от Се Ляня, сидевшего вместе с Хуа Ченом. Фэн Синь с Му Цином хоть и не любили наблюдать за этой сладкой парочкой, но всё равно уселись вместе поближе к ним, чтобы не упускать Наследного принца из вида, словно он вот-вот растворится в воздухе. Ши Цинсюань лежал с Хэ Сюанем бок о бок, пока Цюань Ичжэнь не стесняясь никого заобнимал своего шисюна в лежачей позе. Ци Жун сидел, прижимая к себе Гуцзы, который не отпускал Лан Ина, смущённо держащего руку друга в ответ. Выделялись лишь Цзюнь У, сидячие с Мэй Няньцином за столом, и держащими руки друг друга, словно невзначай. Однако, посмотрев на глаза, которыми бывший небесный император глядел на Наставника, становилось ясно, что этот жест заключал в себе самые глубокие чувства. Се Лянь сидел в центре всего скопления одеял, мечтательно глядя на звёзды и слушая голоса окружающих. Он чувствовал на себе взгляды Мэй Няньцина с Цзюнь У, слышал печальные вздохи его друзей, которые сидели совсем близко и бросали на него осторожные взгляды, и чувствовал тепло от головы его Сань Лана, которая расположилась у него на коленях. - Действительно, очень пожалели, - Му Цина немного подёргивало, в то время как позеленевший Фэн Синь пытался скрыть очередной порыв рвоты. Они всё-таки отведали фирменное блюдо их друга. - У вас уже так хорошо получается. С каждым разом всё лучше и лучше, - таким очевидным лжецам можно было только посочувствовать. - Впервые я с вами согласен, - лукаво проговорил Сань Лан, подняв взгляд на Се Ляня. – С каждым разом всё лучше и лучше. *Сверкающая ярче всех звёзд на небе улыбка Наследного принца, пожалуй, стоила того*, - подумали все трое. - Пап, а что за блуждающие огоньки? – внезапно спросила Бань Юэ. - Это не упокоенные души тех, кто не смог войти в круг перерождения и остался блуждать без смысла существования. Они просто не обладают достаточной энергией, чтобы приобрести свой первоначальный облик, и, скорее всего, уже сами давно забыли, как выглядели. - Правда, что ли?! - Да ты гонишь! - Серьёзно? - ООО! - «Пап»??? Се Лянь не ожидал, что это вызовет такую бурную реакцию окружающих. Он был уверен, что многие знали об этом, поэтому и не спрашивали. - А вы разве не слышите их голоса? – словно шелест ветра, донёсся голос Юйши Хуан. - Я думал это у меня в ушах звенело, - пробормотал Пэй Су. - А я – что это ветер шелестит листвой. - Боже мой, так всё время пока мне казалось, что я схожу с ума раз слышу голос ветра, это действительно была человеческая речь?! – изумился Пэй Мин. - Ха-ха забавно вышло да, Хэ-сюн? - Ага. - Ну, тебе не привыкать, - добавил Хуа Чен, не вставая с колен Его Высочества. - Сань Лан! - Ах ты… - Смотрите! – все уставились на молчавшего всё это время Лан Ина. Мальчик указывал на небо: - Звездопад! Все мигом забыли обо всех ссорах, блуждающих душах и всех недосказанностях и с детским восхищением уставились на небо. Звёздный дождь поражал воображение своей красотой и тем, насколько необъятен был мир. Небо, переливавшееся всеми оттенками синего и фиолетового, молча хранило на себе миллиарды прекраснейших точек, изящно летящих куда-то вдаль, в такое же небытие, каким являлся и сам бесконечный космос. Захватывающая дух картина приковала к себе взгляды всех, даже тех, кто давно забыл, что такое чудо. Вспоминая все самые сокровенные желания, дети и взрослые, не стыдясь того, что кто-то может узнать их тайну, доверили свои мечты звёздам, которые точно не раскроют их другим и унесут с собой далеко-далеко. Так далеко, что где-то эти мечты непременно найдут место, в котором им захотелось бы остаться. Когда звезда, несущая их, достигнет этого места и мечты счастливо растворятся в бесконечном океане широкой вселенной, они непременно сбудутся. В этом потоке всего самого сокровенного непременно фигурировал один единственный человек, который счастливо сидел и наслаждался моментом своей жизни, которая уже подходила к концу. Всё, чего он мог бы пожелать – это лишь того, чтобы те люди, с которыми он мог разделить эти чудесные мгновения, оставались жить в счастье до тех пор, пока все их самые-самые большие мечты не станут реальностью. - Гэгэ, а что ты загадал? – донеслось с его колен. - Нельзя рассказывать, а то не сбудется, - он мягко коснулся головы его Сань Лана, разлохматив его волосы. - Ой! – послышалось с того места, на котором сидели Инь Юй с Циином. Все рассмеялись. Эта часть ночи вышла настолько душевной и мирной, что Наследный принц не сдержался от облегчённого вздоха. В окружении любимых, друзей и тех, кто смог обрести долгожданную встречу в этом чудесном месте, Се Лянь ощущал себя самым счастливым человеком во всей необъятной вселенной. Чувствуя тепло, заботу, радость, счастье, восторг, собственные эмоции и эмоции окружающих, которые были такими же искренними, как и его, он не жалел о том, что прошла его самая последняя ночь в этой обители чудес, ведь эта ночь стала для него самой прекрасной из всех. Со смехом, криками, шутками и объятиями, полными любви, на поляне наступил покой и умиротворение под мирное посапывание тех, кто заснул прямо там, не заметив, как дрёма захватила сознание. Забрезжил рассвет, окутывая спящих своими первыми лучами. На травинках осталась ночная роса, которая приятно охлаждала босые ноги Се Ляня, шедшего по щекочущему зелёному ковру природы. Птички пели сладкую песенку, под которую очень хотелось прилечь на этот самый ковёр и вслушаться в слова, которые незаметно уносил прохладный утренний ветерок. Огоньки померкли, как только появились первые лучи рассвета, а вместе с ними остались позади и все воспоминания о прошедшей ночи, которую они так душевно провели в кругу людей, которые казались такими родными. Точнее, из них исчез только один человек. Се Лянь тихо ходил между людьми, лежавшими в обнимку друг с другом и улыбающимися прекрасным снам, которые навевали им птичьи песенки. В этих снах исполнялись все мечты, которые они доверили далёким звёздам. Каждый сон был сладкой ловушкой, из которой не хотелось выходить ни при каких обстоятельствах, поэтому Наследный принц смог одним невесомым прикосновением заставить их забыть то, что принесёт им печаль, когда они проснутся. Вобрав искрящиеся сферы в себя, он ненадолго остановился перед Сань Ланом, которого усыпили волшебные чары. С грустной улыбкой рассматривая его юное лицо, он вспомнил его истинное обличие, которое тот считал уродливым. Ему всегда хотелось, чтобы он перестал себя таким считать, но детство, проведённое в нищете и побоях, сопровождавшихся словами о «проклятом» ребёнке, было просто невозможно забыть лишь по прихоти. Он заберёт те ужасы, что ему пришлось испытать, вместе с собой и избавит своего Сань Лана от ненужных воспоминаний, причиняющих только боль. Оглядев спящих людей тёплым взглядом, он ещё раз взглянул на ничего не подозревающих друзей, обнимающих друг друга во сне, и на Сань Лана, всё ещё пытавшегося его удержать сквозь сон. - Спасибо вам за всё, что вы для меня сделали, я надеюсь, что все вы сможете продолжать жить несмотря ни на что и не побоитесь быть счастливыми. Не забывайте об этом месте и о том, что каждый из вас заслуживает счастья. Прощайте. Прошептав эти напутственные слова, он отправил Сань Лану воздушный поцелуй, в котором запечатлел всю свою бесконечную любовь, и повернулся к восходящему солнцу. Выйдя на поле, с которого он начал выстраивать обитель чудес, Се Лянь посмотрел на свою руку, которая стала постепенно исчезать. Жое прильнула к его щеке, словно оставляя поцелуй за тех, кто покинул его давным-давно. Се Лянь смахнул выступившие на глазах слёзы и приобнял волшебную ленту, с которой было связано столько воспоминаний. Она вернётся к нему, только теперешний Се Лянь больше никогда не ощутит её шелковистую поверхность, никогда больше не приласкает её и никогда больше не будет спасён ею. Он не услышит больше бесконечных ссор Фэн Синя и Му Цина, больше не услышит бесчисленный поток ругательств Ци Жуна, больше не потреплет волосы Лан Ину, не похлопает по макушке Гу Цзы, не обнимет Бань Юэ, которая будет называть его «папой», не похлопает Пэй Су по плечу, не умилится с того, как преображается с Цинсюанем Хэ Сюань, не услышит ворчанья Мэй Няньцина из-за Цзюнь У, не сможет позвать на ужин всех тех, кого он знает и ценит. Он больше не сможет поцеловать Сань Лана… никогда… Он никогда больше не услышит «гэгэ». Се Лянь не боялся смерти. Нет. Определённо нет. Он уже сделал всё то, что так давно хотел и мечтал. Он унесёт с собой всё плохое и уйдёт, как и полагается, в гордом одиночестве, чтобы никого не ранить, но… Схватившись уже полупрозрачной рукой за заветное кольцо на шее, он судорожно обернулся в надежде увидеть фигуру в красном. - Сань Лан! Никого. Только эхо, бескрайнее поле и ветер, покачивающий траву. - Сань Лан! Он крикнул громче, но никто по-прежнему не ответил. - Сань Лан!!! Нет, он не может умереть, он не хочет умирать, он не хочет умирать в одиночестве. Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему у других будет шанс прожить ещё сотни лет, а ему обязательно надо уйти? Почему это именно ему нужно создавать себе копию, запечатлев в ней часть своей души? Почему он должен был лгать о том сколько ему осталось жить, чтобы не расстраивать других? Почему именно он? Почему это он должен умирать совсем один? Почему судьба так жестока к нему? Почему он не может быть эгоистом и наплевать на чувства других, чтобы покойно уйти? Почему все те, кого он любит забудут про него и не будут по нему плакать? Почему они не будут замечать разницы между ним и его другим «я»? Почему ему обязательно нужно так страдать? Почему? Почему? Почему? Почему? За какие грехи он так долго страдал? Почему он должен был умирать, как только обрёл счастье и гармонию? Почему он не может пожить ещё? Почему он не может наслаждаться жизнью? Почему он не может обнять любовь всей своей жизни ещё хотя бы раз? Почему он не может быть счастливым? Почему, когда он будет спасать весь мир, никто не придёт чтобы спасти его? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? - Сань Лан! Он бежал и бежал, бежал и бежал, не видя конца нескончаемого поля, которое не пускало его обратно. Почему он сам не пускает себя к нему? Почему он не увидит Сань Лана хотя бы ещё разок? Слёзы обжигали его лицо, ноги постепенно переставали ощущаться, а он продолжал бежать и бежать по бесконечному полю в надежде увидеть хотя бы предсмертный мираж, чтобы спокойно уйти. - Сань Лан…мне так страшно одному… спаси меня, Сань Лан…неужели я не заслужил...? Ноги перестали его слушаться, и он осел на колени, смотря как его руки постепенно становятся всё прозрачнее. Холодок прошёлся по его спине, в то время как слёзы не переставали капать на созданную им самим высокую траву, которая сейчас загораживала ему вид на лес, внутри которого мирно спал его Сань Лан, постепенно забывая о нём. Се Лянь отсчитывал последние минуты своей жизни, которая теперь становилась больше похожей на сон. Это конец. - Сань Лан… - Гэгэ! Голос Хуа Чена срывался, но он продолжал упорно кричать, в надежде докричаться до того, кто должен был его вот-вот покинуть. Хоть бы успеть, лишь бы успеть, лишь бы не забыть - судорожно повторял демон, осматривая всю округу в поисках Се Ляня. - Гэгэ! Не уходи! Не смей! – он впервые в жизни приказывал своему гэгэ что-то сделать. – Пожалуйста, не оставляй меня! Ваше Высочество! Он прорывался сквозь сон, закрывавший ему глаза и не дававший проснуться, чтобы ощутить присутствие Се Ляня. Он слышал его голос, он прощался с ним! Нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, постепенно он стал забывать о том, что тот Се Лянь всё это время был с ним, он просто не мог забыть смысл своего жалкого существования. - Гэгэ, я сделаю что угодно, прошу! Не уходи! Гэгэ! Его голос эхом отдавался в этом пустынном месте и только ветер и звуки его бешено стучащего сердца даже в его истинном облике нарушали тишину. - Сань Лан! - Гэгэ! Вот он, вот он, ещё живой! Он не ушёл, он не один! Преодолевая расстояние в тысячи ли одним шагом, он прислушивался к постепенно затихающему голосу Се Ляня. Он был напуган, он просил его спасти его, он умирал! Нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет!!!!! Он успеет, он не оставит его одного, он будет с ним до последнего вздоха, иначе у него просто не будет смысла жить… - ГЭГЭ!!!!! - САНЬ ЛАН!!!!!!!! С бешеной силой столкнувшись друг о друга они почувствовали сильнейший поток воздуха, который словно всё это время не давал им отыскать друг друга. Оба безудержно плакали, всё сильнее прижимаясь друг другу, в надежде стать единым целым, разделяя всю боль и отчаяние, что они испытывали за всю их жизнь. - Сань Лан, прости, прости меня пожалуйста! Я так виноват! Я не хочу, не хочу оставаться один! Я не хочу умирать, когда рядом со мной нет никого! Когда рядом нет тебя, Сань Лан! Прости! Прости! Прости! - Гэгэ, я не достоин твоего прощения и, тем более, извинений. Я не нашёл тебя сразу, я заставил тебя страдать, я заставил тебя думать, что ты одинок, что я тебя оставил! Гэгэ, это не так, совсем не так! Я всегда буду рядом, я сделаю всё что пожелаешь, я никогда тебя не отпущу! Ты – мой смысл жизни, моё счастье, моя радость, мой мир, моя любовь - только ты, никто и никогда, даже то, чем ты себя заменишь никогда не будет таким же тобой! - Ты достоин всего мира, Сань Лан!!! Не извиняйся!!! Сань Лан, спасибо, что ты пришёл, я…я…мне было очень, очень страшно, можешь остаться со мной ещё ненадолго? не бросай меня…пожалуйста… Хуа Чен чувствовал, как тело Се Ляня с каждым мгновением становится всё легче и легче. Дрожа всей своей сущностью, он прижимал его к себе, целуя его лицо, залитое слезами, хотя и сам не мог удержаться от бесконечного потока жидкости из своего единственного глаза. - Я никогда, слышишь, никогда не оставлю тебя, я всегда буду тебя любить и помнить, даже если три тысячи раз забуду, даже если ты унесёшь воспоминания о тебе настоящем с собой, я буду помнить и любить сильнее всех только тебя! – он взял его лицо в свои руки и оставил поцелуй на ещё тёплых губах. – Гэгэ, всё хорошо, я буду жить дальше ради тебя и до самой своей кончины буду помнить только тебя. Клянусь. Когда Се Лянь уже не ощущал половины своего тела, он сильнее прижался к своему Сань Лану. Если судьба карала его за то, что у него в жизни появился такой потрясающий Сань Лан, Собиратель Цветов под кровавым дождём, Хуа Чен, Умин, Хун-хун-эр, неважно, раз она позволила ему получить любовь в виде такого существа, как он, и дала ему шанс навсегда исчезнуть, обнимая своего возлюбленного, обещавшего ему то, что он до самого конца будет помнить и любить его, то он понимал почему цена за это, казалось бы, мимолётное счастье, действительно того стоила. - Спасибо, Сань Лан. Его слёзы исчезли последними, рассеявшись в слабом потоке ветерка, подхватившим эти частички и унесшим их в бесконечное небытие. Не чувствуя больше никого в своих руках, он оцепенело осел на колени, в панике пытаясь нащупать тепло, которое оставил Се Лянь на его теле, но обнаружил на себе лишь собственный прах, который по-прежнему оставался таким же холодным, каким был всегда. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет.Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет.Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Это не может кончится так! - Гэгэ! Поднеся к своему лицу бешено трясущиеся руки, которыми он обнимал гэгэ, он попытался вспомнить каким было выражение лица Его Высочества перед тем, как он пропал. Ему было страшно? Он плакал? Он хотел, чтобы он ушел вслед за ним? - Гэгэ, пожалуйста, прости...я не должен был тебя отпускать...я... Он со всей силой сжал свой прах в надежде раскрошить его одним движением в пыль и рассеять по ветру, но обнаркэил лишь путую ладонь, сжимавшую воздух. Поняв, что он пытается нащупать что-то в пустоте, Хуа Чен оцепенело схватился за свою голову, из которой стали уходить воспоминания, не дававшие ему покоя на протяжении всего существования. Обхватив голову руками, он издал истошный вопль, сотрясающий землю. В этом крике он передал всю свою боль, вместе со слезами, которые бесконечно продолжали литься на землю из глаза Хуа Чена, который вновь стал ощупывать себя в надежде ухватиться за единственное ощущение чужого тела в своих руках, которое он прижимал к себе несколькими мгновениями ранее. Ничего. Абсолютно ничего. В сердце демона словно возникла дыра, которая стала постепенно закрываться вместе с забвением, которое потихоньку стало проникать в его сознание. Его глаза, его слова, его руки, его улыбка, когда он трепал его волосы всё это время - всё перестраивалось и исчезало у него из памяти. Он не хотел его забывать. Он не забудет. Он будет помнить. Он не забудет своего гэгэ. Никогда. Ни за что. Он обещал ему. Он сдержит клятву и будет жить даже с дырой в сердце. Солнце уже полноценно вышло из-за горизонта и освещало поле огромным ярким диском на небе без единого облачка. Он не оставил ничего после себя, кроме счастья остальных, которых он спас, и чувства опустошённости в эти мгновения, которые Сань Лан поклялся не забывать... Поклялся кому? Хуа Чен в замешательстве дотронулся до своих собственных слёз, которые продолжали литься против его воли. Любви всей его жизни. Гэгэ? Но нить судьбы же ясно вела его к месту, где все они вчера заночевали… Хуа Чен ощущал, что в этот момент он упускал из головы что-то очень и очень важное. Клятва, которую он кому-то дал, налегала огромным давлением на его сердце, но он никак не мог успокоиться, пытаясь вспомнить того, чьё имя вертелось у него на кончике языка, однако на ум приходил лишь тот, чьё имя красовалось на его руке. Он ещё раз посмотрел на бескрайнее поле, на которое зачем-то прибежал. Зачем? Ах да, это место. Он уставился на небо и мысленно тысячи раз извинился за минутную слабость, после чего прильнул к земле в низком поклоне, ударившись лбом об мягкую поверхность сотню раз и нежно поцеловал траву в том месте, где раньше стоял тот его гэгэ. Он оставил после себя это место. Твой Сань Лан не забудет.