Здесь не место фальшивым принцессам

— Скажи честно, ты притворяешься? Фальшивая улыбка, фальшивая вежливость, фальшивая забота. Не подумай, я не считаю, что это плохо. И не мне судить. Но я не вижу тебя настоящего. — Ты полностью права. Я — фальшивка, хочу понравиться людям, пытаюсь завести друзей. Мне трудно с людьми, поэтому, чтобы помочь самому себе, я стараюсь полюбить всех тех, кто меня окружает. Так притворяться становится намного проще. — Если долго притворяться, со временем начинает казаться, что все по-настоящему.

Город, в котором меня нет (Boku dake ga Inai Machi)

***

      Сусане было четыре, когда родилась Юни. Маленький, постоянно вертевшийся в руках матери сверток, чьи чистые словно голубое небо над ними глаза с любопытством осматривали окружающий мир.       Никогда не знавшая более пылкой любви Сусана влюбилась в нее с первого взгляда.       Она была готова целыми днями сидеть возле детской люльки, читая детские сказки, первой прилетала на крики разбуженной девочки, с сочувствием поглаживая режущий коликами детский живот, и без какой-либо злости отдавала все свои любимые игрушки.       Сусана любила сестру.       А вот любила ли та ее в ответ было большим вопросом.       Дело было вовсе не в том, что Юни не умела питать к кому-либо светлые чувства. Потому что в их доброй матери, Арии, она души не чаяла. Скорее все из-за того, что она была слишком жадной.       Жадной до искренней, жертвенной любви Арии, что боролась до самого последнего вздоха, лишь бы отстрочить неизбежную передачу наследства. Жадной до поддержки Аркобалено, чье внимание неуловимым образом плавно перетекло на младшую из сестер. Жадной до всего, что только мог дать мир Сусаны.       Сусана была слепа, раз уж так долго не замечала растущие ростки чужой алчности.       Или правильнее будет сказать, не хотела придавать этому должное значение.       Реборн с горечью говорил, что она слишком похожа на свою мать. В честь воспеваемой в итальянских семьях семьи, Сусана была готова стать жертвенным агнцем. И так как из семьи у нее осталась лишь очаровательная маленькая сестра, она приняла для себя, на удивление, легкое решение отдать все ей.       Принять пустышку Аркобалено Небо было трудно, но не так трудно, как заставить весь мир поверить в то, что воздаваемым Небом осталась Юни. Убедить новоиспеченных хранителей в том, что их ничего не связывает больно, но скрепя сердцем, дистанцировавшаяся от них Сусана верила, что так будет лучше. А ввязаться в прямую конфронтацию с королевской семьи Вонголы — чистое воды самоубийство, но…       Что не сделаешь ради любимой сестры? — Ты ведь любила меня, да, Юни? — в час дикого отчаяния вопрошала ее до глубины разбитая душа.       И лишь за тем, чтобы ее толкнули еще глубже в обрыв голодной бездны одним единственным: — Нет.       Сусана задерживает взгляд на витавшей на невинных, детских устах улыбке, тщетно пытаясь игнорировать расползающийся по венам ужас. Священный ужас от того, что она поставила на пьедестал совсем не того человека.       Что она… про-иг-ра-ла. — Я отдала все! — обливаясь слезами, из последних сил шептала Сусана, чувствуя, как зажатые в руках пустышки высасывают не только пламя, но и саму жизнь. — Счастливое детство после вступления на пост Наследницы Джиглио Неро, сильных хранителей, чтобы они обеспечили тебя достойной защитой и даже ввязалась в войну с Вонголой. Так почему, Юни… Почему я должна умирать?       Доброе лицо любимой сестры исказила совсем не добрая улыбка: — Потому что я всегда буду настоящей, а ты никому не нужной фальшивкой.       Сусана умирает в двадцать, будучи одной из предводительниц Блэк Спелла, вражеской семьи Мильфиоре, что развязала жестокую войну за господство над всем преступным миром.       Сусана просыпается в десять, будучи освобожденной от клейма предательницы, но повязанной цепочкой оранжевой пустышки.       Она глушит ладошкой собственные всхлипы и впервые за всю свою жизнь верит в то, что одна.