Няня моих губ

На следующий день Саша был уверен в своих силах. Вернувшись с работы пораньше, он как раз застал гостиную пустой: Тамара Васильевна укладывала Лёшку в детской на дневной сон. На плите мирно побулькивал борщ, томящийся на медленном огне. Саша воровато оглянулся, будто проник не в свою квартиру, и осторожно, на цыпочках подкрался к стеллажу, расположенному напротив дивана. Передвинул пару книг, чем-то пошуршал, и тут же ринулся к обеденному столу, едва заскрипела дверь в комнату. — О, Александр! Вы уже вернулись? Рановато, — с легким подозрением пропела Тамара Васильевна и направилась в сторону плиты, намеренно не смотря на Сашу. — Да вот, подумал, а чего на работе сидеть, раз дома такая вкуснятина ждет, — пошел в атаку Саша, недвусмысленно намекая то ли на борщ, то ли на аппетитную попку зрелой няни. Он внимательно смотрел на спину Тамары Васильевны, ожидая увидеть хоть малейшую реакцию. Женщина пару раз помешала в кастрюле половником, выключила плиту и развернулась в сторону Сергеева. — Вы же, надеюсь, про мой борщ? — Конечно, а про что же еще? — делано удивился Саша и открыл ноутбук, будто собираясь поработать. — Ну мало ли… — хмыкнула женщина и отвернулась. Казалось, она немного расстроилась. Саша довольно ухмыльнулся и не поднимая головы от экрана продолжил: — Хотя вашу грудь я бы тоже попробовал на вкус. Раздался звук падающего половника и Тамара Васильевна повернулась, вся красная как рак. — Что вы сказали? — Что с радостью попробовал бы вашу грудь на вкус. А что? — Саша наконец взглянул ей прямо в глаза, — Вы разве не это вчера предлагали? Женщина смутилась, но тут же взяла себя в руки: — Допустим, но вы, кажется, отказались. Что-то там про верность жене, — и она направилась в сторону Саши, развязывая фартук. — Ну жена не шкаф, подвинется. — Он медленно встал со стула и попятился в сторону дивана. — Знаете, вчера я был немного не в себе — устал на работе, стресс, да в знаете. Все-таки не одного женатого кобеля охмурили, — и Саша испытующе посмотрел на неё, напоминая о вчерашнем разговоре. — А ты, значит, все-таки кобель? — торжествующе оскалилась Тамара Васильевна. — Знала, знала я, что не ошиблась! И бросив фартук на пол она принялась расстегивать свою белую блузку. Саша плюхнулся на диван, мельком бросив взгляд на стеллаж с книгами. А вот теперь настало время спектакля. — Вы что же, хотите, чтобы я вас трахнул? — сделал непонимающее лицо он, но во взгляде читалась одна лишь похоть. Ни о чем не подозревающая Тамара Васильевна подхватила игру: — О, да. Я хочу, чтобы ты меня выебал, как последнюю суку. Я так люблю, когда меня трахают женатые мужички. И она распахнула блузку, наружу выпали две сочные груди, спрятанные пока под темно-синим бюстгальтером. Саша снова покосился в сторону стеллажа и приготовился к финальному аккорду: — Но я ведь люблю свою жену! — он подмигнул женщине и сделал вид, что расстегивает свою рубашку. — Да люби, люби, кто ж тебе мешает, — весело прошептала Тамара Васильевна подмигивая в ответ. — Только меня сначала трахни. “ Вот и все!” — подумал Саша. — “Компромат готов”. Видеокамера, предусмотрительно спрятанная среди книг, должна была записать все действо, происходившее последние десять минут на кухне. И няня, которая надвигалась на Сашу, оголяя свои груди. И бедный Сергеев пятящийся назад, очевидно, в ужасе. А вот звук допотопная камера Сергеевых записывает только в пределах двух метров, и Саша прекрасно знал, что начала диалога на видео будет не разобрать. А вот финальные домогательства няни Танечка прекрасно услышит. Сергеев ликовал, его гениальный и авантюрный план все-таки удался! Он несколько секунд витал в облаках, представляя с каким торжествующим видом предоставит Танечке неопровержимые доказательства, и как она, наконец, признает свою неправоту. А потом будет извиняться. Ну это он еще придумает как: может минет, а может и… Усилием воли Сергеев заставил себя вернуться с небес на землю. Сфокусировав взгляд на окружающей действительности, он едва успел заметить как последний сантиметр его члена скрывается во рту Тамары Васильевны Саша с ужасом попятился назад. Как?! Как он оказался без штанов? Как она оказалась на коленях? И как его член очутился у неё во рту?! Тамара Васильевна быстро двигала головой взад-вперед, ловко заглатывая член на всю длину, от чего Саша невольно начинал дрожать всем телом. Нет, так дело не пойдет! Она порушила все его планы! Как теперь он покажет видео Тане? Где доказательства, что няня его домогалась? Да она, получается, добилась своего, и Танечку совершенно не будет волновать, хотел этого Саша или нет, — вот оно всё, на видео! Саша покосился в сторону камеры. Надо скорее её выключить, пока лишнего не наснимала, видео и обрезать можно. Надо только встать, и забрать камеру. Ох, но как всё-таки приятно… Тамара Васильевна тем временем увлеченно игралась с членом своего нанимателя. Она полностью погружала его в рот, вытаскивала и жадно сосала головку, дрочила ствол и била им себя по языку. И вс      ё это совершенно играючи, сразу видно, опыта у неё было предостаточно. Саша закинул голову и закрыл глаза. Надо подумать. Худшее уже случилось. Тамара Васильевна стоит на коленях и делает лучший в Сашиной жизни минет. Ну, после Танечки, конечно. Да. Это если бы Таня вообще делала минет, разумеется. Но сейчас не об этом. Надо скорее уже кончить, чтобы эта старая ведьма успокоилась и заняться уже монтажом отснятого материала. Стоп, в смысле кончить? Надо кончать с этим скорее! Вытащить член и будто ничего не было! Полминета это не измена, не считается! Словно услышав его мысли, Тамара Васильевна с громким хлюпом вытащила член изо рта и поднялась во весь рост. Одним движением она расстегнула лифчик — он небрежно упал на пол, освободив две огромные груди с набухшими сосками. Вслед за лифчиком полетела и юбка, Тамара Васильевна теперь стояла перед Сашей абсолютно голая, все действо не заняло и пары секунд. Сергеев и опомниться не успел, как женщина села на него верхом и рукой схватила его за член. — В-вы ч-чего делаете? — заикаясь спросил он, хотя всё было и так понятно. — Ох уж эти женатики, ничего сами не могут, — будто не услышала его вопроса Тамара Васильевна и, немного повозившись, нащупала наконец его головкой вход в своё лоно. Няня резко опустилась и громко охнула, не в силах сдержать удовольствия. — Вот так, — Начала она двигать своей необъятной задницей взад-вперед, будто разогреваясь перед полноценным действием. — Нравится? Саша не ожидал этого взгляда. Он будто на время выпал из реальности и только вопрос Тамары Васильевны заставил его вернуться обратно в свое тело. “Нет, блин, не нравится!” — успел подумать он. “Что вообще за херня творится?!” Но вслух лишь неразборчиво промычал: — Мх--хм. Женщина тем временем немного поднялась, опершись руками о его плечи и грузно опустилась обратно, насаживаясь на член всей глубиной своего влагалища. Саша чувствовал, что несмотря на просторные размеры этой взрослой женщины, стенки её вагины приятно охватывают его ствол, то сжимаясь, то разжимаясь, будто она сама их и контролирует. Тамара Васильевна начала прыгать, взяв спокойный, размеренный темп. Она запрокинула голову и лишь тяжело дышала, иногда срываясь на тихий стон. Её огромные груди прыгали перед Сашиным лицом, маня и пугая одновременно. Саша был в ужасе, происходящее казалось страшным сном. Он не мог изменить Тане, не сейчас, когда их отношения только стали налаживаться. Дело в том, что Танюша уже третий месяц терзала его отсутствием секса. То Сергеев на работе задержится, то с корпоратива вернется пьяный. Ну не его это вина — Комаров тогда специально его до беспамятства напоил! И вообще, наказывать сексом это самый страшный грех в семейной жизни. Стоны Тамары Васильевны участились и стали громче. Она стала прыгать все быстрее и яростней, её пухлые ляшки смачно хлопали о Сашины бёдра. Сергеев с опаской покосился на дверь детской. — Не волнуйся, он ничего не услышит, — Заметила его взгляд Тамара Васильевна. — Лёша у меня всегда крепко спит, — и она загадочно улыбнулась, будто скрывая какой-то секрет. Тут она вдруг остановилась, Сашин член вздрогнул, едва сдерживаясь от того, чтобы не кончить. Усилием воли Сергеев заставил себя думать о мертвых котятах — не хватало еще прямо сейчас излиться семенем в няню своего ребенка. И где, черт возьми, презерватив?! Тамара Васильевна хитро поглядела на Сашу. — А знаешь что? Тебя это тоже должно успокоить. И она сунула свой огромный сосок прямо ему в рот, крепко сжав грудь обеими руками. Саша рефлекторно присосался к этому огромному мясистому соску, как голодный ребенок, которому наконец дали бутылочку с молочной смесью. Мысли в его голове перестали роиться беспокойным вихрем, наступил покой и умиротворение. Тамара Васильевна плавно начала прерванное движение. Она двигала только своим задом, стараясь держать грудь в статичном положении, чтобы она не выпала из губ Саши. Приятное посасывание пускало мелкую дрожь по её телу, которая как статическое электричество окутывала её с головы до ног. Женщина обхватила руками Сашин затылок и крепко прижалась к нему, не в силах сдержать подступающий оргазм. Волна блаженства переполняла её и она будто хотела поделиться им со своим любовником, передать ему хотя бы капельку того кайфа, который испытывала сама. Когда Саша очнулся от транса, он выпустил наконец из губ мокрый блестящий сосок и в растерянности посмотрел на улыбающееся лицо довольной женщины. Что произошло? Где он был? Казалось, что его вытащили из теплых объятий матери, кинули в жестокий и холодный мир, мир, в котором он всё ещё изменял жене с няней своего сына. Саше поскорее захотелось вернуться обратно, туда, где нет таких забот. Он схватил левую грудь и жадно к ней присосался. Тамара Васильевна громко простонала, продолжая прыгать на Сашином члене она вагиной сжимала его ствол, будто стараясь выжать из него последние соки. Саша держался. Он ни в коем случае не должен кончить. Сперма как сургуч — окончательно запечатает конверт совершенной измены. Саша начал нежно покусывать торчащий, набухший сосок. Он сжимал зубами ореол, небольно, но всё же делая это скорее из чувства мести. Хотел навредить этой старой извращенке, но пока не знал как. Обеими руками сжал до боли ей грудь, но казалось, от этого ей стало только лечу. Слюны во рту становилось всё больше, Саша облизывал сосок, а жидкость текла по его подбородку, вытекала из уголков губ. Надо же, сосать грудь еще никогда не было так вкусно. Не хотелось отпускать её никогда. — Дааа! Молодец, наконец-то! — прохрипела Тамара Васильевна заходясь в очередном оргазме. Она откинулась назад, опершись руками о Сашины колени, её грудь выскочила из его рта и Сергеев увидел, почему ему это так понравилось. Из мокрых, покусанных, красных сосков женщины сочилось грудное молоко. Оно белыми струйками стекало по огромным сиськам, по её обвисшему животу. Капли вытекали из середины соска, те же капли, что прямо сейчас были на Сашиных щеках и на его языке. Он в ужасе посмотрел на Тамару Васильевну. — Нравится, — довольно спросила няня, гладя его по мокрой щеке. — Отец весь в сына. И Саша наконец понял, почему Лёшка так крепко спит. Не в силах поверить в происходящее, он даже не заметил как Тамара Васильевна снова запрыгала на его члене, который как назло от свершившегося осознания стал только тверже. Она решительно настроилась довести его до оргазма, её прыгающие груди уже не могли сдержать идущее молоко. Женщина схватила свои соски и крепко сжала их, выкручивая до боли. На Сашу брызнули тонкие струи, залили нос, глаза щеки. Он рефлекторно открыл рот, капли жидкости попадали туда, стекали по подбородку, весь Сашин живот была уже мокрый — то ли от пота, то ли от соков женщины, то ли от её молока. Тамара Васильевна сжимала свои соски, направляя струи Саше в рот, он жадно ловил их, сжимая руками её бёдра, пытаясь словно тюбик выдавить её всю. И только выпуская последнюю струю спермы он понял, что кончил. Он сидел на диване, обессиленный и весь мокрый. Она прижалась к нему, выпуская опавший член из своей вагины. Спермы оказалось так много, что она тут же закапала вниз, стекая по Сашиным яйцам прямо на пол. Оба тяжело дышали, у Саши голова кружилась так, что он не понимал, где низ, а где верх. Тамара Васильевна приходила в сознание, секунду назад думая, что умрет. Наконец она приподнялась над Сашей и нежно, благодарно поцеловала его в губы, чувствуя вкус своего грудного молока. Сергеев жадно ответил на поцелуй, стараясь вернуть украденные капли этой божественной жидкости. Когда поцелуй закончился, няня осторожно слезла с него, пуская последние капли спермы себе по бедрам. Вид голой, растраханной женщины, показался Сергееву самым лучшим на свете. Ровно до того момента, как он вспомнил, кто эта женщина и что он с ней сделал. *** Когда Таня пришла с работы, от страстного секса и следа не осталось. Тамара Васильевна вытерла пол, почистила диван и даже высушила его феном, так, что ничего и не стало заметно. О её присутствии в доме напоминал лишь борщ, стоящий на плите, и Лёшка, выспавшийся и довольный, как никогда прежде. Саша сидел за столом и сосредоточенно пялился в ноутбук. — Ну что, Сергеев, не домогалась тебя сегодня наша престарелая обольстительница? — издевательским тоном спросила его Таня. — Н-нет, Танюш, — как можно равнодушнее сказал Саша, но, кажется, раскраснелся от одного только осознания, что совсем не умеет врать. Но делать было нечего. Захлопнув ноутбук, он поднял на жену глаза и постарался сделать свой взгляд самым честным на свете. — Я же знаешь, почему это сказал? Я же хотел, чтоб ты меня ревновать стала. Ну, знаешь, подумал, что увидишь, как я другой женщине интересен, и сама на меня внимание обратишь. А то третий месяц без секса, как-то тяжело уже, — и Саша выдавил из себя дурацкую виноватую улыбку, от которой стошнило бы любого, кто её увидел. Таня, по счастью, стояла к нему спиной, всё её внимание было обращено к кастрюле борща на плите. — Ну, Тамара Васильевна! Ну чудо! Ещу и борща наварила! — Таня поднесла ко рту половник и немного отхлебнула, будто придирчиво оценивая получившееся творение. — Я бы только чуть чернослива добавила. Ну ладно, каждая хозяйка готовит по-своему. Она обернулась на Сашу, в её взгляде тут же появилась холодность. — А насчет тебя Сергеев, я так и знала. Ты думаешь, я не догадалась, для чего ты это все выдумал? Саша добавил в улыбку еще больше вины и глупости, приподнимаясь со стула, готовясь к примирительным объятьям. — Видишь, как я тебя люблю, Танюш! — Ага, вижу. Еще месяц без секса! — И она пошла в комнату, по пути расстегивая блузку. Уже у двери обернулась, посмотрела на ошарашенного Сашу. — Будешь знать, как жену обманывать! — и захлопнула дверь. Саша шумно опустился на стул, обхватил голову руками и тихо заплакал.