Booty

Послышался хлопок, эхом отразившийся от стен коридора. Очень громкий звук. Сынгван тут же обернулся, встретив только Сунёна, а не его взгляд, который указывал куда-то. К его заметной и подчеркнутой попе. — Хён, — его голос звучал мягко, не давая понять, что он чувствовал в тот момент. А на самом деле он не знал. Он не знал, то ли краснеть, то ли закатывать глаза, хотя внутри он чувствовал себя более всего взволнованным, но никому не давал этого заметить. Он был расстроен, потому что ему нужно было танцевать перед всеми, и, по правде говоря, он был не очень этому рад. Ему хотелось бы большего, но танцевать без нежной улыбки ему всегда было трудно. Он не хотел выглядеть таким милым, или, по крайней мере, не хотел перебарщивать с этим. Но это уже было сделано и помнилось, конечно же, всеми участниками и CARATS. — Я не мог удержаться, извини, — сказал он спокойно, но его озорная улыбка говорила о другом. Он наслаждался этим. Сынгван уже знал, потому что это случилось не в первый раз. — И не волнуйся, твой танец был прекрасен, — Сынгван почувствовал, что снова злится, потому что это заставило его вспомнить тот момент, как петлю. — Но, похоже, ты делаешь это нарочно, — Сунён начал идти, немного отдаляясь. Услышав звук, указывающий на полное замешательство Сынгвана, он остановился. — Прямо передо мной было очень красивое зрелище. Я бы хотел это записать, — улыбнулся он в конце, закусив нижнюю губу, а теперь да, отойдя совсем, оставив задумчивого мальчика. Сынгван начал вспоминать этот момент. Во-первых, как он узнал, что недоволен своим танцем? Хотя это не казалось странным, ведь он всегда догадывался, что с ним происходит. Он почти улыбнулся этому, но вспомнил, что другие были рядом, и он, честно говоря, не хотел допроса от Джонхана или Джошуа. С другой стороны, он пытался вспомнить, где он сидел. Это не было чем-то сложным, так как они располагались в обычном порядке.  Сунён был позади него. И тут он вспомнил слова, которые посвятили ему несколько минут назад.  — Прямо передо мной было очень красивое зрелище. Краски вспыхнули на его лице, показывая всевозможные оттенки розового. — Чёрт возьми, хён, — он прикусил нижнюю губу, заметив свою нервозность. В довершение всего, когда он сказал, что выглядит чрезвычайно привлекательно.  Этот взгляд мог пленить каждого, если вы смотрели на него слишком долго.  Или так Сынгван определил его. — Квон Сунён, — пробормотал он, делая драматическое лицо и кривую улыбку, которую он одевал только тогда, когда чувствовал себя униженным и возмущенным. Он определенно собирался его слушать. Через несколько секунд он уже достиг своего места назначения, поэтому он открыл дверь с надписью «КОМНАТА SEVENTEEN», и там были все они, или, по крайней мере, большинство из них. В тот быстрый момент, когда он оглядел комнату, он заметил, что Вону, Мингю, Минхао, Сокмин и Джихун наряжаются и красятся. Остальные разговаривали по мобильным телефонам или просто отдыхали, ожидая своей очереди. Он не знал, когда они вошли в комнату. И дело в том, что он был так глубоко погружен в свои мысли, что не обратил внимания, когда Джихун буквально потянул его за руку, чтобы пойти с ними. Но он просто покраснел, глядя в какую-то точку на полу. Джихун посмотрел на него краем глаза, одновременно с облегчением и гневом увидев его появление. — Как раз вовремя, — выпалил он, закрывая глаза. Сынгван ничего ему не сказал, а просто спросил прямо.  — Сунён-хён? Джихун слегка кивнул, показывая, где он находится. С одной стороны была еще одна комната, чтобы они могли одеваться в более уединенном месте. Затем, убедившись, что он здесь, он вошел, распахнув дверь. — Хён, перестань смотреть на мою задницу! — Это было первое, что он выпалил, не особо задумываясь.  Сынгван предположил, что Чан, Джонхан и Сунён говорили о чем-то смешном, потому что они смеялись, когда он вошел. Но потом, как и ожидалось, замолчали. — Ну… это не я, — сказал Чан, показывая обе руки, как будто он что-то в них скрывал. Затем он поднял обе брови, бросая озорной взгляд на старших рядом с ним. — Не смотри на меня. Я могу оценить этот образ, но меня это не особо интересует, — упомянул старший из всех спокойным голосом и ничуть не расстроенным. Сынгван немного покраснел. Он не думал, что остальные будут там. — Он говорит обо мне, — пробормотал Сунён с улыбкой на лице. Он выглядел так очаровательно, что любой мог усомниться в том, насколько он извращенец. Чан и Джонхан немного рассмеялись.  — Ну, мы уходим, — сказал Джонхан, выходя оттуда. Младший из четверых последовал за ним, но не раньше, чем бросил Сынгвану озорной взгляд вместе с той невинной улыбкой, что у него была. Наступила тишина, длившаяся всего несколько секунд. Сынгван положил руки ему на талию. — Почему ты прикоснулся ко мне? Кто дал тебе разрешение, хён? — спросил он, внезапно рассердившись. — Никто, — сказал тот, сидя в кресле примерно в метре от тела несовершеннолетнего. — Ты не спрашиваешь разрешения на такие вещи, — сказал он, широко улыбаясь. — Что ты тогда хотел спросить? — Можно я тебя отшлепаю? Понятно, что ты собирался сказать «нет», поэтому я просто сделал это, — защищался он, увидев этот возмущенный взгляд. — Но это же мое тело, напомню, — сказал он, указывая на себя. — Кроме того, что ты имеешь в виду, что мой танец был нарочным? — спросил Сынгван почти крича. Сунён немного задумался. Но потом он вспомнил почему.  — Кажется, ты нарочно оказался передо мной, Сынгванни. На самом деле, посмотри, если ты погуглишь «Seungkwan Booty». Его щеки покраснели, и он чуть не заплакал, когда увидел это фото. Нельзя было отрицать возможность того, что, возможно, он сделал это намеренно. Но на самом деле все было не так. — Ч-что это? — спросил он, чувствуя, как его сердце бьется быстрее. Он даже не мог задаться вопросом, почему он искал такие образы, потому что его голос дрожал. — Ты меня явно провоцируешь, — его улыбка не исчезла ни на секунду. Он убрал свой мобильный телефон и продолжал следить за всеми его движениями. Сынгван занервничал и выглядел очаровательно. Он хотел что-то сказать, но с его дрожащих губ ничего не слетало.  — Но я… — И он не мог даже попытаться, потому что, как только он встал со своего места и подошел, засунув руки в карманы, почувствовал себя немного напуганным, заставив заткнуться. Он мысленно выругался, потому что ему уже было слишком жарко. — Тогда почему ты так злишься, Сынгванни? — спросил он, слегка склонив голову набок. Он остановился перед ним, превзойдя личное пространство Бу. Не получив ответа, кроме взгляда Сынгвана повсюду, кроме себя самого, он продолжил. — Можно сказать, что тот, кто здесь страдает, — это я из-за того, что ты делаешь со мной, — Сынгван вздохнул, чтобы что-то сказать, но он действительно не знал, что сказать. — Кроме того, Я тебе нравлюсь, не так ли? — спросил он, заставив его наконец посмотреть ему в глаза. Он знал, что Бу захочет защищаться за это. Это казалось немного глупым и драматичным, потому что он устроил сцену из-за того, что в конце концов не имело большого значения. Потому что да, ему нравилось чувствовать себя желанным. — Не заставляй меня в этом признаваться, — наконец ответил он, чувствуя, как горит всё его лицо. Сунён коротко рассмеялся и поднёс руку к щеке.  Сынгван чувствовал его жар и мог только сказать, что это было похоже на ад в сочетании с его собственным жаром. Но велико было его удивление, когда его отвлекло необычное движение, которого он и не думал видеть; он медленно приближался к нему. Он был так близко, что мог видеть его глаза-бусинки. — Красивый. Все, что он мог сделать, это закрыть глаза и задержать дыхание. Ему нужно было контролировать свое тело, иначе он убежал бы оттуда. Было несколько раз, когда он обращался с ним таким образом. Ну, вообще-то это было впервые. Вот почему он был так удивлен и взволнован одновременно, что даже не знал, куда деть руки. Но как только он почувствовал его губы, ему пришлось удержать его, потому что поцелуй сначала был нежным, но потом он надавил немного сильнее. Они оставались так в течение нескольких секунд, прежде чем небольшое спокойствие было прервано удивленным Сынгваном, который почувствовал руку, держащую его за талию, а затем опускающуюся, пока она не достигла его ягодиц. Он открыл глаза и хотел отстраниться от него, но Сунён крепко сжал его другой рукой и издал звук, как будто жаловался на это. Он воспользовался тем, что Сынгвана нельзя было отпустить, и ещё немного сжал губы, отчего при разлуке раздался громкий, но красивый звук. — Почему ты такой?! — заорал он, почти начиная сцену, как раньше. Но затем он начал смеяться, когда услышал громкий смех Сунёна. — Глупый, — Сунён просто улыбнулся ему и взял его за руку, чтобы провести к двери, но остановился, когда он оказался перед ним. — Ты можешь жаловаться сколько хочешь, Сынгванни. Но этим поцелуем и этим милым смехом ты подтвердил, насколько тебе это нравится, — сказал он. Это вызывало в нем различные ощущения, но в конце концов он понял, что счастлив.