Anniversary

Он решил пойти за покупками, воспользовавшись тем, что он спал у себя дома. Заходя в магазины, лавки и еще раз в магазины, он опустился в кресло и вздохнул уже в четвертый раз. Он не мог решиться! поэтому он решил сделать перерыв. Он огляделся, заставляя себя думать о том мальчике, который заставил его вздохнуть. «Как банально», — мгновенно подумал он. Но он не мог не быть таким. И правда в том, что ему нравилось, как он улыбался ему по утрам. Его сонные глаза встретились с его глазами, а на губах теплая улыбка, теплая, как само солнце. Он медленно приближался и обнимал его, шепча слова, которые любого пронзили бы. Он говорил ему что-то вроде «Доброе утро», «Проснись, любовь», а Сынгван обычно отвечал ему «Доброе утро, дорогой». Он всегда считал такие вещи банальными, но с ним он забывал о своей гордости. Он покраснел, вспомнив, что несколько раз говорил бессмысленные вещи и вел себя глупо перед ним, но много раз эти действия, жесты и слова поднимали ему настроение, заставляли улыбаться, по крайней мере, в тяжелый день, который у них обычно был. Самое замечательное в этом было то, что они оба в конечном итоге смеялись, они были счастливы, несмотря на все плохое, что могло произойти за один день. Он также долго думал обо всех моментах, которые они провели вместе. Очевидно, с проблемами, но всегда решаемыми. Примирения и новые препятствия заставляли их объединяться все больше и больше. Один год, 365 дней. Хорошие и плохие дни, но, в конце концов, прекрасные. Он также вспомнил конфликты, которые возникали, когда они рассказывали об этом своим родителям. Родители Сынгвана были несколько строги и не разрешали ему никаких романов или друзей с привилегиями, как некоторые так называли. Но дело было не в типичных родителях-гомофобах, а в том, что были немного странные факторы. Его родители не хотели отвлекать сына, за исключением того, что они не знали Сокмина и всегда говорили, что романтические отношения отвлекут его от учебы и будущих планов работы. Они в основном думали, что он будет думать о каких-либо глупостях. По словам Сынгвана, они предрешили это "очень глупо". Но после месяца знакомства они, наконец, приняли их, потому что он доказал им, что не собирается создавать ему проблем. Родители Сокмина, напротив, не создавали себе никаких проблем. Они думали, что он знает, что делает, и следует уточнить, что он давал им то же самое. Они всегда встречались и почти не обращали внимания на своего сына. Это очень огорчило Сокмина. Сынгван со временем, а также из-за того, что она много раз посещал дом своего парня, у него была возможность познакомиться с его родителями, а также завязать с ними очень хорошую дружбу, и во многих случаях его родители и их сын все больше сближались благодаря его предложениям встречаться. На прогулку или просто вместе пообедать и поговорить. Это заставило Сокмина больше полюбить Сынгвана. — А как я могу не любить тебя? — Он вспомнил, как Сокмин однажды спросил его об этом с улыбкой влюбленного дурака. «Глупо, тонннто», — подумал Сынгван, по-игровому хлопнув его по плечу. От воспоминаний обо всех этих событиях рядом с ним его щеки уже, наверное, покраснели. И через некоторое время он понял, что вместо того, чтобы смотреть в одну точку, он смотрит на лорда, и ему стало стыдно. Он быстро встал, склонил голову в знак извинения и наугад вошел в магазин. Что касается подарка, он хотел, чтобы он нес что-то значимое, что, так сказать, скрепляло их. Но у него было несколько вариантов, поэтому после нескольких дней размышлений он остановился на нескольких браслетах. Из тех дрянных браслетов, которые покупают не менее дрянные пары, на которых они выгравируют свои имена и все время хвастаются ими? Ну да, из этих. Сынгван снова покраснел, когда ему пришлось сообщить женщине всю короткую информацию. — С-Сынгван и Сокмин, пожалуйста... — Его голос дрожал, и он хотел умереть прямо здесь. Женщина слегка рассмеялась, и Сынгван тоже, но внутри он был готова взорваться. «Глупый румянец, глупое заикание», — подумал он, наблюдая, как девушка уходит с улыбкой на лице. В ожидании он вышел купить любимые конфеты старшего. Что ему нравилось в Сокмине, так это то, что он всегда действовал и говорил так оптимистично, что плохой день превращался в хороший. И сказать, что у него была красивая улыбка, значит мало что сказать, на самом деле его улыбке всегда удавалось успокоить его сердце. Сделав покупки — и дождавшись браслетов, — он купил себе шоколадное мороженое и по дороге домой доел его. Он пришел и тихо вошел, надеясь не разбудить Сокмина, так как у него было утро, уставшее от тяжелой работы. Когда он сказал ему, что собирается присмотреть за несколькими детьми, Сынгван улыбнулся прям до ушей. Его парень был таким милым. Но его улыбка исчезла, как только он вошел. Он вспомнил, что, когда Сокмин уходил из дома в семь утра, Сынгван проснулся через несколько минут после прощального поцелуя. Он встал и договорился о том, чтобы пойти на ланч, потому что не хотел отравлять его едой. Он преувеличивал, но не хотел рисковать, чтобы случилось что-то подобное. Раньше они готовили вдвоем, но когда Сынгван делал это, еда получалась не такой изысканной. Сокмин прибыл усталым, голодным и сонным. — Привет, любовь моя! — Сынгван бросился в его объятия, получив поцелуй в лоб от противоположного. Со вкусом съев обед, который купил Сынгван, он попросил ее перестать смотреть телевизор и лечь с ним в постель. И, конечно, он согласился. Сынгван продолжал гладить его по волосам, как ребенка, а он обнимал его за талию, а улыбка, как всегда, украшала его губы. Когда тот заснул, Сынгван медленно высвободился из его объятий, поцеловал его в лоб, оделся и вышел. И так оно и произошло. Когда Сынгван вернулся с покупок и вошел в комнату, там не было ничего, кроме застеленной кровати и открытых окон.