Together

— Что ты будешь делать завтра? Сунён откусил яблоко, которое уже собирался доесть. Сынгван взглянул только для того, чтобы увидеть такую картинку перед глазами. — Ммм... — Он сделал вид, что задумался, но на самом деле знал ответ. Он посмотрел в чистое небо и на мгновение закрыл глаза. Этот летний ветер был для него одним из лучших ощущений. — Ничего. — Ничего? — Сунён, казалось, был взволнован. — Правда? Младший кивнул, довольный. — Тогда ты будешь завтра полностью моим, — он потянулся, чтобы поцеловать его в щеку. — Ты подаришь мне много любви? — Очень, — Сунён провел рукой по его спине, чтобы притянуть и обнять его. — Я уже хочу, чтобы это было завтра, — Сынгван в ответ положил голову ему на плечо. Быть с ним было все равно что быть с тишиной. Это нельзя было бы объяснить иначе, более правильным образом. И хотя он был очень жизнерадостным, он также мог быть спокойным и спокойным. Не было лучшего лекарства, чем Сунён, и не было лучшей компании, чем Сынгван. — Ну, Бу. Мне пора идти. — Он не мог не выразить свою печаль этим изгибом бровей и глаз. — Мне тоже. — У тебя есть чем заняться сегодня? Ты не сказал мне, — сказал он в полном замешательстве, вставая и помогая младшему сделать то же самое. — Если ты уйдешь, зачем мне здесь оставаться? — Это были просто приятные слова для ушей Сунёна. Он красиво рассмеялся. — Пойдём. — Он мог видеть, как щеки Сынгвана стали красноватыми, как раз перед тем, как он поцеловал его в губы. — Твои губы вызывают привыкание. Мне не стоило труда осознать это, потому что я был очарован во второй раз, как и всё твоё существование во мне. Сынгван улыбнулся, протягивая руки, чтобы обнять его за шею. Он оставил небольшие поцелуи на его губах, как будто Сунён попросил его об этом. — Ты всегда заканчиваешь тем, что обнаруживаешь мои маленькие желания на данный момент, — он нежно обнял его за талию, не переставая фокусироваться на его глазах. — А ты всегда добиваешься, чтобы твой голос дошел до меня, даже не произнеся ни слова. — Сунён почувствовал щекотку и просто сделал то, что хотел. Он поцеловал его, но, не выдержав, немного поднялся, превратив этот невинный поцелуй в страстный, который только демонстрировал это постоянное желание любить его таким особенным образом. И, конечно, Сынгван позволил ему это. Несколько секунд спустя именно Сунён прервал этот поцелуй. — Ты же знаешь, что мне пора, верно? — Он улыбнулся, и Сынгван хихикнул; ему было весело. — Но я не могу оставить тебя, я хочу быть с тобой гораздо больше. — Его голос звучал скорее поэтично, чем грустно. Он не мог отвести глаз от этой улыбки. — Завтра мы увидимся, Хён, — Сынгван подошел чуть ближе, чтобы слегка поцеловать его в шею. Сунён прикусил собственную нижнюю губу, сжимая хватку на его талии. — Тебе доставляет удовольствие так меня заводить? — Он чувствовал тело парня на своей груди. Это было уникальное и даже восхитительное ощущение, если бы он был в другой ситуации. Он ничего не сказал и снова невинно улыбнулся. Он оставил огромный, громкий поцелуй на его губах и заставил его ослабить хватку на своей талии, когда он отстранился. — Иди, — было тем, что он сказал. — Благополучно возвращайся домой. — Я люблю тебя. — И я люблю тебя! — и так было, что Сунён ушел, махнув рукой. Сынгван ответил ему на прощание, чтобы через несколько секунд уйти к себе домой. Ему нужно было подготовить определенные вещи. Он ещё не знал, что они будут делать на следующий день, но его волновал только сам факт возможности быть с ним. Это было похоже на летние каникулы. Например, когда у тебя нет забот и ты получаешь удовольствие от всего в жизни. Таким Сунён был для Сынгвана. К тому времени, когда он вернулся домой, было уже 7:30 вечера. Они оба привыкли ходить в парк вдали от своих домов, но это того стоило, потому что и поездка, и это место были прекрасны, чтобы жить и любоваться ими. Как только он вернулся домой, он понял, что Сунён не отправил ему никакого сообщения. Он предположил, что он ещё не пришел, поэтому просто пошёл что-нибудь приготовить, не слишком беспокоясь. Через час он закончил готовить. Пока он пробовал еду, у него зазвонил мобильный. Он поспешил закончить пробовать и ответил. Это был Сунён. — Бу. — Хён, — Сынгван ответил ему, ласково назвав его, когда он направился в ванную чистить зубы. — Твой голос звучит эхом, как мило. Ты не представляешь, как хорошо ты меня делаешь, — оценил он, закрыв свои маленькие глаза. Сынгван воспользовался возможностью, чтобы спокойно почистить зубы. Помолчав несколько секунд и уже чувствуя, как горит его лицо, он поднял глаза и вздохнул. — Перестань быть таким — нахмурился он, глядя на себя в зеркало. — Мои щеки устают от ощущения холода, а затем жара, понимаешь? — Таким образом, ты намекаешь, что я невнимательный, — Сунён начал смеяться, полный нежности. — Я собираюсь поцеловать их в знак извинения. Сердитая гримаса Сынгвана сменилась его улыбкой, когда он бросился на свою кровать, которая находилась в нескольких метрах от ванной. Сунён заметил это. — Я хочу лечь с тобой в постель, — Сынгван скривился от щекотки, которую почувствовал. — Твоя кровать удобная. — Верно, да? — Он сменил позу, чтобы посмотреть в потолок, прямо перед ним была приклеена флуоресцентная звезда, чтобы, когда он проснется, он увидел её. Это был подарок, который они оба сделали друг другу. У Сунёна тоже была такая, но вместо звезды это была луна. — На этот раз я не могу увидеться с Луной, потому что меня нет дома, — младший мог с уверенностью утверждать, что тот надулся. Это было заметно по тону его голоса. Они оба привыкли лежать, смотреть в потолок и какое-то время видеть такие особенные фигуры. Раньше они не разговаривали так часто, потому что у них были дела, но они ценили каждую секунду этих мгновений. — Но... — Сынгван на секунду замешкался, встревоженный. — Уже немного поздно, ты что-нибудь ел? — Я собираюсь поесть, — Квон мог почувствовать, как младший нахмурился с другой стороны. Сунён знал, что он не любит лжи. — Ну, на самом деле я иду домой. — Я чувствую это, твоё запыханное дыхание говорит об этом. Я знаю, как ты голоден, Сунён. — В этот момент Сынгван вспомнил, что ему нужно что-то приготовить на следующий день, поэтому он немного запаниковал и выпрыгнул из постели. Сунён отчетливо слышал эти ускоренные шаги. — Я думал, ты уже поужинал, детка, — он начал нежно смеяться. Он предположил, что собирается есть, когда услышал, как сдвинулся стул. В такие моменты он не мог думать ни о чем, кроме еды. — И я не взволнован этим, на самом деле я иду медленно. — Он был голоден, но эта проблема отошла на второй план, когда дело дошло до того небольшого разговора с ним. Его желудок мог подождать. Сынгван остановился в замешательстве. Наступила небольшая тишина. — Ты не голоден? Должен ли я беспокоиться? — Ему было слишком легко волноваться. Он начинал чувствовать, что у него болит голова или живот. Он чувствовал пустоту, которая постепенно становилась огромной. Сунён знал это, поэтому поспешил ответить ему. — Дело не в этом. Это ты, — снова тишина. — Ты хочешь меня съесть? — Нет! Ну, кроме того... — Он бы заплатил что угодно, чтобы увидеть реакцию Бу. — Твой голос волнует меня. Слышать тебя заставляет меня ускоряться. — Проклятье, — Сынгван не мог не покраснеть, иногда он это ненавидел. И что хуже всего, он привык подходить к зеркалу, чтобы увидеть себя. Он никогда не знал почему. — Ты знаешь, как меня заводишь, тебе нравится провоцировать меня. — Ты меня провоцируешь, или ты забыл обо всех тех случаях, когда публично заставлял меня сгорать от желания? — Сынгван почувствовал себя триумфально, вспомнив определенные вещи, и пожал плечами, издав смешок. — Мне нравится играть с тобой, Хён. — И да, Сунён знал, что Сынгван уже начал играть, изменив тон своего голоса. — Меня еще нет дома, а вокруг люди. Младший прикусил нижнюю губу, чувствуя прилив адреналина. Он сел на пол, раздумывая, просить его об этом или нет. Но у него всё ещё было время заняться чем-то другим, поэтому он побежал в свою комнату, запер дверь и снова бросился в постель. — Ты посмел бы...? — Сунён мог почувствовать желание, и эта мольба в воздухе заставила его исполнить одну из его многочисленных фантазий. — Потому что завтра ты сможешь прийти домой после нашей милой прогулки, и я мог бы подарить тебе любовь. — Сунён чувствовал себя так, как будто пробовал горячий чай. Его тело начинало нагреваться, ещё не сделав ни глотка. Даже не попробовав Сынгвана. — Та любовь, которой мы так наслаждаемся, та любовь к коже, та любовь к прикосновениям и переполняющей страсти, которая сводит нас с ума. В этот момент он почувствовал, что горит. — Чего ты хочешь, так это чтобы я прикоснулся к себе и чтобы люди увидели мое лицо, полное желания, верно? — Сынгван улыбнулся. — Угу. — Мягкий ответ от Бу. — Я сделаю это, детка. — Мне нравится, когда ты такой послушный. Я просто хочу, чтобы ты чувствовал себя хорошо, Хён... — Он начал шептать, лаская пальцами свои губы. — Ты же знаешь, что я мог бы получить максимальное удовольствие, просто услышав твой голос. Этот хриплый голос почти сводил его с ума, и в результате он покатился и упал с кровати, застонав от боли. — Ох, мой локоть... — Бу Сынгван? — Что?! — Этот крик был настолько громким, что Сунён перестал теребить себя за штанину, убирая сотовый от уха. — Это твоя вина! Ты говоришь такие вещи...! — Ты такой милый, — и младшему ничего не оставалось, как покраснеть и закатить глаза. — Но ты чувствовал себя хорошо, плохой мальчик. — Это была твоя вина, я сказал. Но тебе понравилось, не так ли? — Ответ, который Сынгван ему дал, был немного хриплым от вызванного возбуждения и выброса адреналина. — Я так сильно тебя хочу. — И я тоже. Я хочу тебя видеть. — Приходи ко мне домой, я один. — Должен ли я воспринимать это как невинное приглашение, или... — Он улыбнулся в сторону, начав идти немного быстрее. — Сексуальное? — Если бы я был с тобой в этот самый момент, я бы ударил тебя, так что представь, что я это сделал. Они оба начали смеяться, счастливые. Сунён не заставил себя долго ждать, чтобы встретиться с ним. И ему не нужно было испытывать отчаяние, чтобы подняться по лестнице и постучать в его дверь, потому что он ждал его внизу на улице. Он взял его руки и нежно переплел их пальцы, соединив их лбы. — Ну и что? Разве мы не собирались встретиться завтра? Ты не можешь жить без меня, Хён, — сказал он с явным сарказмом, который тот очень хорошо понимал. Хотя, казалось, это было правдой, потому что он всегда хотел чувствовать его рядом. Это было трудно объяснить. Но им обоим было хорошо вместе. Они оба были в порядке с этим и со всем, что касалось их обоих. Сынгван потянулся, чтобы поцеловать его в губы, чувствуя, как летний ветерок обвевает его тело. И в этом было то, что он не хотел ждать до завтра. Он не хотел, чтобы Сунён уходил. Со странным, но, по мнению Сунён, очаровательным видом Сынгван протянул ему руки, чтобы дать ему бумагу с надписью — Для маленькой звездочки Хён. — Он закончил писать после десяти попыток — то, что, как он надеялся, было наоборот. Он взял его за руку и начал читать вслух, к большому раздражению парня, потому что ему было стыдно. Но он был счастлив, потому что это было все, что он чувствовал, или, по крайней мере, то, что было ближе всего. — Ты был моим первым поцелуем, твои руки ласкали меня, как никто другой. Ты был моим первым и большим другом, моим первым и единственным лучшим другом. Ты был моим самым большим желанием, человеком, который изменил всё к лучшему. Ты был лекарством, невидимым, но слишком эффективным лекарством. Он остановился на несколько секунд, чтобы посмотреть на него и так широко улыбнуться, что парню показалось, что это пока самое прекрасное, что он когда-либо видел. — И ты по-прежнему мой лучший друг. Ты все еще мой первый и последний поцелуй, последний человек, который ласкает мою кожу, когда страсть переполняет. Ты всё ещё моё эффективное лекарство. Это все еще ты, Хён, ты берешь меня и уносишь с собой к тому, что многие называют лучшим чувством. Сунён обратил свой взгляд на эти кристаллизованные шары. Ему не нужно было слишком много думать. И им не нужна была счастливая или любящая реакция. Они просто обнялись, как никогда, слишком улыбаясь ветру, щекочущему шею Сынгвана. И Сунён, за то, что он переживает этот уникальный момент. — Определенно. — Он взял его лицо обеими руками, целуя в губы. — Нет лучшего чувства, чем быть с тобой, Бу.