могу доверять лишь созвездиям в небесах надо мной.

— скара! — зовёт рыжий, устраиваясь поудобнее на мотоцикле, держа в руках шлем и с дружелюбной улыбкой дожидаясь своего друга. — надоел ты мне... куда опять меня тащишь? — недовольно спрашивает странник у байкера, садясь сзади, стараясь выглядеть как можно более спокойным, хотя, на самом деле, в нём бушует паника. но кто ещё сможет это признать? скарамучча уж точно нет. всё что угодно, только не признание или, уж тем более, показ своих слабостей. — но ты всё ещё со мной, значит, не так уж я тебя и бешу, — делает вывод тарталья, протягивая шлем скаре, на что второй грубо его берёт и быстро надевает, фыркая, вызывая у собеседника тихий смех, — хочу показать тебе одно место... любишь звёзды? — ... я не задумываюсь о таких мелочах. — мелочах? я бы так не сказал, — во время диалога чайльд уже успевает завести байк, — прижмись ко мне и, желательно, придерживайся за... — да знаю я! — перебивает странник, уже привычно вжавшись в спину аякса, крепко обняв за грудную клетку, будто за последнее, что у него есть. — ахах, просто, подумал, может ты забыл... — поехали уже! и тарталья выполняет его просьбу, резко двигаясь с места. отъезжая из города в более нелюдимое место, скар отмечает, что здесь более темно, до того, что не видно буквально ничего, но глаза вскоре привыкают. как странно, здесь никакого освещения, естественно, кроме небесных тел; звёзд и луны, что стараются указать им дорогу. скарамучча всегда мечтал подальше убежать из этого места. ему не нравился этот город, эти люди, вообще всё связанное с этим местом - ему невыносимо. но человек, который его может понять, прямо здесь. тащит его куда-то далеко, что хочется забыться. хочется крепче взяться за него, ухватиться, но странник боится. боится довериться. а вдруг предаст? вдруг снова бросит? поэтому старается не доверять слишком сильно, молчит о многом, хотя часто хочется просто прореветь ему в плечо, крича о том, как же всё заебало. и, может, однажды ему удастся довериться, а пока, единственное, что он может, это прижиматься всё ближе, обнимать со всей любовью. а может, тарталья действительно последнее, что осталось у скарамуччи? вскоре они доезжают до какого-то склона. оба слезают с мотоцикла, снимая шлемы и кладя их рядом, а скарамучча чувствует, что не хочет отпускать тарталью. не сейчас. чайльд подходит к краю, подняв голову и смотря на небосвод, мягко улыбаясь. — звёзды такие красивые... на них хочется смотреть вечно. ты знал, что звёзды на самом деле огромны? пусть меньше солнца, но это почти тот же уровень. самые яркие являются планетами. их легко заметить даже в городе. вот, например, — тарталья указывает пальцем на одну из таких планет, пока скара рядом с вниманием слушает. — и с каких пор ты увлекаешься астрономией? — с детства. отец об этом много рассказывал, когда мы ходили на рыбалку. это было редко, ибо ночью он почти меня не брал, но я всегда слушал его очень внимательно. — ... вы.. типа.. по звездам ориентировались? — ахаха, да, он меня этому научил, и благодаря этим знаниям я наткнулся на вот это место. правда хорошее? — весьма... — странник садится на траву, вскинув голову к верху, наблюдая то ли за чайльдом, то ли за звездами. — многие созвездия нельзя увидеть в городах. по моему единственное, что ещё +/- можно заметить, это малую медведицу. думаю, с ней ты знаком. — да.. база. — а ещё.. звёзды на самом деле не белые. знал? — тарталья поворачивается к завороженному личику скарамуччи, хихикая, — они могут быть красными, синими, желтыми... даже фиолетовыми, но мы этого не увидим. — а до звёзд можно долететь? — ахаха, может быть! я верю, что в будущем это можно будет провернуть. хотел бы я их увидеть поближе.. тарталья тяжело вздыхает, садясь рядом, с некой тоской смотря на небо. скарамучче, на самом деле, не особо нравится это молчание, но он даже не может предложить что-то ещё. было слишком приятно слушать чайльда. — ...я уверен, небо разумно, пусть это не доказуемо, но я уверяю без доказательной базы. что же вдруг нашло на людей, что они во всём сомневаются даже без причин? ужасно. посмотрели бы вокруг, космосу все кому не лень несут влюблённости слова, а небеса молчат, хотя ответов просят тысячи: «а есть ли на тех планетах жизнь там где нас нет?», «откуда мы?» ....постоянно молчит, сколько ответов не проси, а я впрочем не уверен, что он вообще знает русский, и даже если бы, например, наши письма до него долетают, он их даже не читает, — резко начал свои мысли тарталья, опустив взгляд, — но я верю, он слышит нас, наблюдает. скарамучча молчит, впервые встречаясь с таким ходом мыслей. неужели.. тарталья действительно так мыслит? так... глубоко, и.. по-настоящему. — и.. я хотел бы, чтобы звёзды были свидетелями моих чувств, — чайльд поднимает взгляд на странника, беря его руки в свои, приближаясь поближе, смотря в глаза, — скарамучча... ты первый, кому я доверился до того, что рассказал о своих мыслях. это одно из самых откровенных вещей для меня. я люблю тебя, и я это понял давно. мы знакомы очень долго, и ты знаешь меня лучше кого угодно. пожалуйста... — аякс крепче сжимает ладони странника, с надеждой глядя на собеседника. — ...я.. — довериться? а стоит ли? а если это ложь? ...но.. тарталье хочется верить. очень. и скара не сдерживается, — да, пожалуйста, я.. я тоже люблю тебя, чайльд, искренне люблю. и, в тумане собственных чувств и эмоций, скарамучча целует губы аякса, освобождая свои ручки из ладоней рыжего, пристроив их на его же шее, прижимая к себе ближе, и целуя, целуя со всем желанием и любовью, пытаясь выразить сквозь этот поцелуй всё. и тарталья поддерживает, беря личико скары за щеки, приближая к себе, не давая отстраниться и на секунду. нет, не сейчас. хочется всего скарамуччу, хочется большего. и скара это даёт. отдаёт всего себя лишь чайльду. но вскоре столь прелестный и искренний поцелуй оканчивается тихими вздохами и нитью слюны, что быстро обрывается, пока аякс хрипло смеётся в губы. — я и не думал, что ты опередишь меня. — захлопнись, — и вновь уводит в грезы, прямо к звездам, вновь целуя.