Прошу тебя вернись.

Тем временем к Костенко на работу представили нового секретаря — Евгения Завадского. Скажите наверное, а что женщину не могли найти? Нет, так как такое ощущения, что Костенко уже всех женщин — секретарш отпугивает одним своим видом. — Здравствуйте, Сергей Александрович, — входил тот к генералу в кабинет, — я ваш новый секретарь, вот ваш кофе, — он поставил чашку прямо перед Костенко. — А что девушку в качестве секретаря найти не могли? Уж больно это не мужская работа, начальнику кофе носить, — он смотрел на своего нового сотрудника будто гипнотизируя, что-то приглянулись ему в этом мужчине лет кажется тридцати семи. — Ну просто мне это объяснили тем, что здесь на должности секретаря больше не одна женщина не продержится дольше двух дней, — мужчина тоже не ответил взгляда от больно красивого генерала. — Ясно, ясно, — он вертел в руках шариковую ручку, иногда сжимая еë в кулаке. — А вы женаты? — выпалил вдруг Евгений. — Что? — смешок, — не задавай глупых вопросов, ты можешь идти, спасибо за кофе, — он отвернулся от дверного прохода и смотрел в стену. — Хорошо, если что зовите, — он вышел. *** Дома, 02:30. Паша не спал, хоть и пытался сделать вид, получалось плохо. Тут он слышит как открывается входная дверь, кто-то сразу идëт в комнату и этот кто-то Костенко. Паша закрыл глаза, да бы не подать виду. Он зашëл и начал переодеваться. — Спишь? — вопрос был скорее риторическим. Он забрался в кровать на своë законное место и обнял Пашу, прижав к себе. Сказать, что Вершинин ахринел — ничего не сказать. Его обнимает Костенко? Что чëрт возьми? Нет, Паша конечно был рад, но старался не показать виду и вылез из охапки генерала. — Что-то не так? — в недоумении спросил генерал. — Всë так, спи, — сказал он даже намного холоднее, чем хотел. Паше хотелось как можно дольше пролежать в его объятиях, но он не мог. Он хотел, что-бы Костенко почувствовал всë то, что чувствовал Паша все эти три месяца. — Тогда почему ты отстранился? — он вновь обнял его. — Не прикасайся ко мне! Иначе я уйду спать на диван, — опять холод, Паше самому было больно это говорить, но он считал, что делает всë правильно. — Ладно, хорошо, — Костенко лëг на свою часть кровати. Сергей всю ночь не мог уснуть от мыслей, что же произошло с Пашей? Костенко сделал что-то не так?