Прошу тебя вернись.

— Ну иди тогда, я буду ждать тебя на кухне, — он удалился, а Паша ещë пару минут подумал о данной ситуации стоя на одном месте и после отправился в душ. *** Паша вышел из душа в слегка намокшей футболке и спортивках. Он сразу же прошел на кухню. — Ты уже все? Садись тогда, — мужчина выдвинул из-за стола табуретку, а сам продолжил убирать хаос на кухне, а именно: бутылки из-под пива, коньяка, водки. Все летелоло в мусорку. Даже пепельница и та улетела вместе с окурками в мусорное ведро. Павел провёл и сел за стол. — А ты совсем не изменился, — произрастает мужчина вызывая руки и солями за стол на против парня, — ты может есть хочешь? Я могу сделать бутерброды. — Нет, не нужно, я дома поел, честно, — и это было правдой. — Ну смотри, как знаешь, — мужчина не доверчиво на него зыркнул, — Паш, нам нужно серьезно поговорить о слу... — Нет, — и снова он его отвергает. — Нет, пожалуйста вы слушай, я прошу тебя, — он взял Павла за руку. — Нет! — он вскочил из-за стола и прошел в сторону выхода. — Паша, стой! — он вскочил вслед за Вершининым. И застал его уже спеша обувающимся в прихожей. — Паша, — он взял его за руку, когда тот уже собирался выходить. И тот останавливается. — Ладно, — говорил он весьма раздражëнно, — говори, что хотел, но только быстро. — Паш, я люблю тебя, я понял каким дураком я был, когда так холодно к тебе относился, а уж тем более тогда, когда связался с этим секретарëм я не знаю, что на меня тогда нашло, — он сделал лëгкую паузу, — правда не знаю, — он уже спустился на колени и уже будто умолял Вершинина его простить, — Паш, мне ни с кем не было так хорошо как с тобой, увы я поздно это понял, но теперь я отчëтливо знаю, что хочу быть с тобой и только с тобой мне никто другой не нужен, — опять пауза, — Пашенька, родной мой, любимый не отвергай, пожалуйста, я понял какую ошибку совершил и я честно тебе обещаю, что постараюсь исправиться, — он смотрел на Вершинина уже глазами полными слëз, но ему будто было все равно. Павел же в свою очередь нагнулся на уровень глаз Сергея и посмотрел в его обычно светящиеся золотым оттенком карие глаза, но сейчас они были чернее тучи, что не похоже на Сергея. — Знаешь, Серëж, — юноша положил свою руку на щëку Сергея и слегка поглаживал, как бы успокаивая, а мужчина в свою очередь вцепился в неë мëртвой хваткой и не хотел отпускать, Вершинин помолчал некоторое время после чего продолжил, — а мне ни с кем не было настолько больно как это было с тобой, — он зделал губами жест якобы целуя Сергея в воздухе и что было сил отдëрнул свою руку. И уже вышел на лестничную клетку, но Сергей тут же его догнал. На лестнице. — Я прошу тебя, вернись, пожалуйста, — умолял мужчина будто очень сильно боялся потерять этого мальчишку, но на самом деле оно так и было. — Серëжа, я не могу... я не смогу дальше жить, понимаешь?! — парень уже срывался на крик, так как был жутко подавлен сложившейся ситуацией, — не иди за мной, я тебя очень прошу, — он кинул на Сергея свой опечаленный взгляд и спустился по лестнице вниз. Он ушел. Ушел навсегда. Он больше не вернется. Не встретит Сергея после работы с распростертыми объятиями и жаркими поцелуями. В квартире генерала, родные стены больше не услышат смех юного, любимого мальчишки. Больше никто не заснет с ним в обнимку будто с плюшевым медведем. И на утро не разбудит вкусным завтраком и мелкими поцелуями. Ему не о ком больше заботиться. Ему не о ком больше переживать. Ему некого больше целовать, обнимать. Ему некого и не с кем... Его чудо больше не с ним и никогда не будет... Генерал скатился по двери и сел прямо на лестничной клетке смотря куда-то вдаль полными слез глазами. Ну что ж тут скажешь... Потонули вы, Сергей Александрович по самое не хочу.