Субботний день Раисы Петровны

Лазанья падает на серую, мокрую от дождя дорогу с пятого этажа. Начинка вываливается, остаётся на ботинках прохожих. Раиса Петровна, тяжело дыша, смотрит на разбитое окно хрущевки. Утренний ветерок обдувает лицо. Из за двери кухни выглянул Андрей. Он хотел было что-то сказать, но Раиса Петровна прервала его резким взмахом руки. "Да иди ты, старый хрен!". Женщина прошла мимо непонимающего мужа, набросила на себя пальто и вышла. Андрей снова взглянул на окно. Медленно подошёл к плите, выключил. "Ну делаа-а" пробормотал он и пошёл в комнату смотреть нтв. За двадцать лет брака Раиса Петровна ни разу не повышала голос и тем более никаких всплесков руками себе не позволяла. Андрей не воспринял это изменение в жене ровно никаким образом. Его разжижженый пропитый мозг выделял энергию лишь на автоматические повседневные вещи. В каком бы он ни был состоянии, хоть при смерти, он спокойно заварит себе чай, включит телевизор или пойдёт покурить. Он знал лишь три дороги: на работу, в магазин и в гараж. Туда он дойдёт и без ног и без глаз. Впрочем, на всё остальное он уже давно не был способен. Тем временем уже вся промокшая под дождём Раиса Петровна злобно вышагивала под своими окнами в неизвестном направлении. Она не удостоила шматок лазаньи на дороге даже взглядом, так блюдо её разозлило. Фигура женщины растворилась в конце улицы, лазанья поползла. Серые прямоугольники домов мелькали по обе стороны дороги, серое небо заполоняло всё пространство сверху, а сероватый тротуар гордо выделялся своими тёмными оттенками. Сигнализация вдали задавала техно бит музыке улицы, если это можно так назвать. Больше похоже на шумный эмбиент. Раису Петровну это бесило. Постепенно в однообразную массу бытия влетело живое, громкое и возмутительно хорошее. Сзади послышались звуки карнавала, женщина невольно обернулась. Яркий оранжевый автобус, качаясь, прыгал по улице. Из окна наполовину высунулся мужчина с густыми чёрными усами и в вопиюще цветастом самбреро. Тут его обратно затянула наманикюренная рука, да так она была наманикюрена, что кислотные когти, казалось, были длинной в очень много сантиметров, а пальцы увиты дюжиной колец. Недолго думая, Раиса Петровна вытянула руку. Автобус со скрежетом остановился и пустил в свою дикую атмосферу широкую душой и телом женщину. Автобус тронулся. Внутри оглушала музыка, все танцевали, даже стриптизёр был. Весь облитый текилой, усыпан солью. Пассажиры её слизывали прямо с тела танцора. Высока мулатка сбросила с себя кофту и начала танцевальный баттл со стриптизёром. Раиса Петровна же по привычке стала пробираться к свободному сиденью, прямо как в забитом автобусе в восемь утра в час пик. Она скромно села рядом, прижав к себе сумку. В руке у неё сразу очутился фужер с замысловатыми трубочками. Слишком много трубочек. Посередине автобуса была продолговатая полка и служила она крохотной барной стойкой. Бармен крутил вертел бутылки, наливал цветные коктейли. Его лицо украшали густые чёрные усы. Впрочем, как и всех присутствующих. Абсолютно всех. Лишь Раиса Петровна сидела тут одна с голым лицом и одетым телом, но недолго. Кто-то уже наклеил ей усы. "Ну раз уж я тоже усатая.." пожала плечами женщина "то будь что будет!". Она залпом выпила нечто, отдающее бензином, а дальше все как в тумане. Лишь расплывчатые обрывки воспоминаний: Раиса Петровна снюхивает кокаин с чьего-то живота. Она танцует сальсу (а разве это не соус?). Рассказывает секреты приготовления борща. Дерётся с гаишником. Дерётся с барменом. Целуется с гаишником и барменом. Никто из них не говорит по-русски. Тьма. Яркое солнце опаляет лицо Раисы Петровны. Знойная пустыня повсюду, вдали догорает перевёрнутый автобус. Сзади она вдруг слышит крики и ругань на испанском. Оборачивается и видит особняк, из которого выбегает наманикюренная. Хватает женщину за руку и они бегут. Как быстро она может бежать на каблуках и с большой сумкой за спиной просто поражает. К ним молниеносно подъезжает ржавый корвет без багажника и так же быстро уносит их подальше. За рулём сидит усатый. Какой именно усатый Раиса Петровна не помнит. Рядом с ней на сиденьи, обхватив голову руками, сжался стриптизёр. Сзади слышны выстрелы. Наманикюренная смеётся, водитель громко матерится (судя по интонации), стриптизёр стонет от головной боли. Вскоре вдали виднеется небольшой город. Раиса Петровна похлопала по плечу водителя. - Эт шо за город? - No lo entiendo, cariño. - Ват сити из ит? - громче спросила женщина, вспоминая школьную программу английского. Это определённо не кэпитал оф зы грейт Британ. Водитель рассмеялся. - El Coyote. - А мне бы до Брянска, знаете, добраться. Мужчина снова рассмеялся. Раиса Петровна откинулась на заднем сиденьи. И что же ей в такой ситуации делать? Дома муж некормленный уже бог знает сколько. Рассаду поливать не будет.. кошмар! Рука болела. С ужасом женщина обнаружила на себе татуировку с петуньей и незамедлительно стала продумывать как же ей добраться домой. Тем временем лазанья сидела в кресле Андрея, в его засаленой майке и очках. Телевизор впервые за долгое время не показывал нтв, экран бал заклеен картинкой с котятами. Лазанья читала газету от 1987го года, что нашла на холодильнике и иногда кивала.