Меня зовут Джерри

Вечером Паскаль и Джерри смотрели в гостиной телевизор, когда в дверь позвонили. За нею оказался невысокий, хорошо сложенный мужчина со светло-рыжими, хаотично уложенными волосами, Ян Бакюлар д̛ Арно, лучший друг Паскаля ещё с университетской скамьи. Он тоже был психиатром, но трудился в иной её области – в судебно-психиатрической экспертизе и потому небезосновательно считал себя человеком, которого невозможно удивить и напугать, такого уже насмотрелся и наслушался за годы службы, что у другого бы волосы встали дыбом от ужаса и выпали вовсе. И так же, как и у Паскаля, ни жены, ни детей у него не было. Но, в отличие от товарища, такой расклад Ян выбрал добровольно и был убеждённым холостяком, хоть и в годы молодости, и сейчас спрос на него был немалый, присутствовало в нём некое неуловимое обаяние, которое так нравилось женщинам. Или же дам просто влекла недоступность и искушало желание стать той, которая окольцует закоренелого холостяка. - Привет, - поздоровался Ян, - надеюсь, ничего, что я без звонка? - Привет. Нет, ничего. Но… я не один. Ян окинул Юнга удивлённым взглядом, в глазах зажглись искры вопросов и лукавого интереса. - А я, дурак, голову ломаю – почему тебя дома не застанешь, не дозвонишься до тебя, - покивал он. – Думал, совсем заработался ты, вот и приехал. А тут вон оно как… И кто она? Юнг растерянно почесал затылок, отведя взгляд, чувствуя, как внимательно и требовательно смотрит друг, без ответа точно не уйдёт. - Это вообще не она… - пробормотал Паскаль. Брови Яна взметнулись вверх. - Паскаль, я, конечно, всё понимаю и даже поддержу тебя, но неужели у тебя свидание с мужчиной? Юнг усмехнулся и наконец-то снова посмотрел на товарища. - Если бы это было свидание, - ответил он, - я бы сам себя отвёл в полицию и попросил закрыть лет на пятнадцать. - Ты меня совсем запутал… - Ян нахмурился и мотнул головой. – Что у тебя происходит? Подожди... У тебя там ребёнок? - Да, у меня там ребёнок. - Твой? - Ян, - Паскаль укоризненно посмотрел на друга, - откуда у меня свой ребёнок? - Ты сам должен знать, что мужчина никогда со стопроцентной уверенностью не может утверждать, что у него нет детей или сколько их. - В таком случае ты уже должен был утонуть в младенцах. - Спасибо за комплимент, но у меня было не настолько много женщин. И не переводи тему. Паскаль, что за ребёнок? - По-моему, догадаться несложно. Из детского дома. - Так ты решился на усыновление? И когда ты успел? - Пока что я ограничился приглашением на выходные. Ян понятливо покивал и задал очередной вопрос. В свете новой информации их появлялось слишком много. - А мальчика или девочку взял? - Ян, я уже сказал, что это он – мальчик. Ты если спрашиваешь, хотя бы слушай, что я тебе отвечаю. - Я тебя внимательнейшим образом случаю, - отозвался Ян и скрестил руки на груди. – Мальчик, значит? Жаль… - Ян, ты меня пугаешь, - безо всякой задней мысли, но нарочито серьёзно проговорил Паскаль, качая головой. – Что за мысли живут в твоей голове? От пациентов своих заразился? - Иди ты, извращенец стареющий, - фыркнув, в той же манере ответил Ян. – Я имею в виду, что зря ты выбрал мальчика, потому что с девочками проще. - И в чём же? - Во многом. Но, может быть, это моё личное мнение. - Вот именно, - кивнул Паскаль и тоже сложил руки на груди. – А для меня никогда не имело значения, будет ли у меня сын или дочь. И раз уж о том зашла речь, одинокому мужчине было бы сложнее воспитывать девочку, нежели мальчика. - Да? – Ян вскинул бровь. – А как же межполовые отношения, основа которых закладывается как раз в семье? Откуда мальчику брать информацию о том, как вести себя с девочками, если в его ближайшем окружении вообще нет женщин? - Ты хочешь устроить дискуссию? Хорошо. В том вопросе, о котором говоришь ты, отсутствие второго родителя и, стало быть, полноценной семьи одинаково негативно влияет как на мальчика, так и на девочку. Но в разных аспектах такое воспитание будет сложнее и хуже для одного и проще для другого и наоборот. - Мне вспоминаются те жуткие моменты, когда на консилиумах и семинарах мы с тобой оказывались оппонентами… - покивал Ян. – Что тогда, что сейчас ты споришь до последнего. - Если бы я считал, что ты прав, я бы признал это. Но это совсем не так. Воспитание ребёнка слишком многогранный процесс, чтобы говорить о том, что тот или иной фактор может со стопроцентной долей вероятности негативно влиять на него. - Я не говорил о стопроцентной вероятности. Если говорить о цифрах, то без учёта индивидуальных характеристик конкретной неполной семьи вероятность будет пятьдесят на пятьдесят. - Так уже лучше. - Доволен? Ну и Слава Богу. Может быть, теперь покажешь, кто там у тебя? Или я помешаю? - Нет. И ты можешь остаться и посидеть с нами, раз приехал. - Уверен, что это будет уместно? Ты же знаешь, что я детей люблю, но на расстоянии, потому что понятия не имею, что с ними делать. - Уверен, - улыбнулся Паскаль, обняв товарища одной рукой за плечи. – Убедишься, что мальчик далеко не всегда проблемнее девочки. - Ладно, останусь, посмотрю, что у тебя там за малыш. А ты поставь коньяк, пусть до следующего раза останется, - ответил Ян и вынул из сумки бутылку благородного янтарного напитка. - Ты можешь выпить сейчас, я не против. - А ты будешь? - Нет. - Тогда и я не буду. Паскаль удалился на кухню, а Ян прошёл в гостиную и замер в растерянности. Он ожидал увидеть розовощёкого малыша максимум пяти лет, но никак не почти взрослого парня. - Здравствуйте, - приветливо произнёс Джерри, нарушая молчание. - Знакомьтесь, - вмешался подоспевший Паскаль, - Джерри – это Ян Бакюлар д̛ Арно, мой друг. Ян – Джерри. - Можно просто Ян, - проговорил Бакюлар. – Приятно познакомиться. - Взаимно. Ян окинул Джерри изучающим взглядом и вопросительно посмотрел на друга. - Садись, - сказал Паскаль. Заняв место на диване, Ян вновь принялся разглядывать юношу, будто сканировал взглядом и пытался разглядеть что-то не то. - Так, значит, ты из приюта, Джерри? – спросил он, подняв взгляд к глазам мальчика. - Да. - А сколько тебе лет? - Пятнадцать. - И ты до сих пор в детдоме? Тебя возвращали? Джерри закусил губу и погладил себя по бёдрам, как бы успокаивая. Мельком посмотрел на Паскаля, во взгляде читалась растерянность и просьба о поддержке. А Паскаль уже начал серьёзно жалеть о том, что пригласил друга провести время с ними, потому что Ян явно не понимал, о чём можно спрашивать, а о чём лучше корректно промолчать. - Джерри в детском доме всего два года, - ответил Юнг на мальчика. – И давай поговорим о чём-нибудь другом. - Я просто интересуюсь, - развёл руками Ян и переключил внимание на юношу. – Джерри, я обидел тебя? - Нет… Но мне не очень приятно об этом говорить. И меня не возвращали, раз уж вы об этом спросили. Ян покивал и снова спросил: - И как давно вы знаете друг друга? - Вы имеете в виду меня и Паскаля? - Да. - Около трёх недель. - Всего три недели? – неподдельно удивился Ян. – И уже совместные выходные? Джерри пожал плечами, а Юнг бросил на товарища испепеляющий взгляд. - Ян, это перед свадьбой желательно знать друг друга хотя бы год, - ответил Паскаль, - а тут совершенно другое дело. - Разве усыновление не серьёзнее свадьбы? – задал резонный вопрос Бакюлар. Паскаль шумно вдохнул, не сводя с друга сурового взгляда. Что он наделал, кто его за язык тянул?! И что теперь ему, Паскалю, ответить? - Об усыновлении никто не говорил, - вкрадчиво проговорил Джерри, заполняя напряжённую паузу, - мы просто… проводим время вместе. И мне это нравится. - Не сомневаюсь. Паскаль – человек большой души. И обстановку всегда приятно сменить, да? - Скорее, приятно проводить время с хорошим и интересным человеком, потому что до этого мы встречались на территории приюта, а там для меня обстановка привычная. - Должно быть, было непросто решиться на выходные с малознакомым человеком? Не страшно? Паскаль многозначительно посмотрел на друга, пихнул бы, чтобы перестал сыпать неудобными и неприятными вопросами, но сделать это незаметно не было возможности. Потому приходилось терпеть и надеяться на то, что его слова не заденут Джерри слишком сильно и что у того не лопнет терпение. Не хотелось бы довести мальчика до истерики, а Ян, казалось, к этому и стремился. Но вопреки его опасениям Джерри спокойно ответил вопросом на вопрос: - Разве у меня есть повод, чтобы бояться? Если так, сообщите мне его, пожалуйста, - он коротко рассмеялся, глянул на Паскаля. «Молодец парень, - с неуместной гордостью, ведь он никоим образом не был причастен к личностным качествам Джерри, подумал Юнг, - держится отлично». - В самом деле, Ян, зачем ты Джерри запугиваешь? Маньяка из меня какого-то делаешь! – в шуточной форме обратился он к другу, чтобы не накалять обстановку. - Я запугиваю? Паскаль, за кого ты меня держишь? Я просто интересуюсь! - Хороший интерес – «а ты не боишься здесь быть?», - хмыкнул Юнг. - Ты просто неправильно истолковал мой вопрос, не заводись. Джерри, надеюсь, хоть ты правильно меня понял? - Похоже на то, что я насторожился? – Джерри снова улыбнулся, подождал две секунды, прежде чем продолжить. – Хотя, если бы это и было так, я бы не признался. Страх ведь нельзя показывать? – он склонился вперёд и подпёр кулаком подбородок, внимательно смотря на мужчин и продолжая чуть улыбаться. - Да, ты прав, твой страх во многих ситуациях могут использовать против тебя, - также легко улыбнувшись, кивнув, ответил Паскаль. Он не совсем понял, к чему Джерри сказал это, но решил если и прояснять смысл и причины, то позже, когда они останутся наедине. - Джерри, а ты так и не ответил на мой вопрос, - напомнил о себе Ян. - На который? - На два последних. Я спрашивал… - Я помню, о чём вы спрашивали, - кивнул юноша, не дав Бакюлару договорить. – Нет, я не боюсь. И да, я вас понял. - Ян, ты случайно ничего не перепутал? – поинтересовался у товарища Паскаль. – Ты сейчас не на допросе, не забывайся. - Допрашиваю наших «клиентов» не я, - отозвался Ян и откинулся на спинку дивана, закинул на неё одну руку. Место позволяло, потому что Юнг сидел в кресле, а Джерри в противоположном углу дивана. – Я их только опрашиваю и провожу с ними диагностику. - Я знаю, чем ты занимаешься. Но сейчас ты ведёшь себя именно как на допросе. - А кем вы работаете? – поинтересовался юноша. - Я психиатр-судмедэксперт. - Работа психиатра-судмедэксперта заключается в выявлении психических заболеваний и отклонений или их отсутствия у людей, совершивших преступления, - на всякий случай пояснил Паскаль. Джерри кивнул в знак благодарности за объяснение и обратился к Яну: - Наверное, страшно каждый день иметь дело не просто с преступниками, а с больными людьми, совершившими что-то плохое? Бакюлар усмехнулся, покачал пальцем в воздухе, направив его на юношу. - А ты не промах, - ответил он. – Мастерски вернул мне мои слова. - Я просто спросил. Ян вновь усмехнулся, беззвучно, и произнёс: - К этому быстро привыкаешь, и я изначально знал, куда иду. Мне это близко. - Сложно представить, как такое может быть близко… - Когда-нибудь ты тоже найдёшь своё дело, тогда и поймёшь, что я имею в виду. - Я не хотел сказать, что у вас странная или плохая работа. - Плохой её точно назвать нельзя. А странная – отчасти да, как говорится, специфическая. Но в ней очень много плюсов. Джерри покивал, посмотрел на Юнга, на Яна и спросил: - Вы давно дружите? - Двадцать четыре года. - Мы познакомились на втором курсе, когда Ян перевёлся в мой университет, - дополнил слова друга Паскаль. - Ого… Двадцать четыре года это очень много. Должно быть, вы уже как братья, столько прошли вместе? - Да, мы дружим дольше, чем ты в принципе живёшь. Каково это осознавать? Дружелюбная улыбка медленно растаяла на губах Джерри, в глазах мелькнуло непонимание. Складывалось такое ощущение, что Ян намеренно пытается поддеть его. И это было не очень приятно. Но он взял себя в руки и нормально ответил: - Это достаточно тяжело представить. Но здорово, что есть дружба, длящаяся дольше, чем жизнь. - А у тебя задатки философа, - задумчиво покивал Ян. – Хотя в юности это свойственно многим. И снова камень в его огород, по крайней мере по собственным ощущениям. Но Джерри только согласно кивнул, чуть пожав плечами, спрятал ладони под бёдрами. Паскаль расценил его телодвижения и опущенный взгляд как проявление неловкости и вновь укоризненно посмотрел на друга. Ян снова открыл рот раньше, чем Юнг успел заговорить. - Расскажи о себе, Джерри, - попросил он. - А можете сначала вы ответить? – поинтересовался юноша. – У меня вопрос по поводу вашего предыдущего высказывания. - Хорошо, спрашивай. - Вы сказали, что философствование характерно для юности, а к какому возрасту склонность к нему проходит? Ян беззвучно усмехнулся. - У некоторых она остаётся на всю жизнь, таких людей зовут романтиками, потому что они живут где-то там, в параллельной реальности, а не в реальном мире, где всё совсем не идеально. - Но разве не те, кого не устраивает неидеальность мира, меняют его к лучшему? - И где ты его нашёл? – весело воскликнул Ян, обращаясь к Паскалю, и вернулся к Джерри. – Да, ты прав, но сколько таких, деятельных, романтиков и идеалистов на сотню тех, кто просто живёт в мире собственных фантазий и никуда не двигается? А это уже самый обычный эскапизм. - Ян, поумерь пыл, - произнёс Юнг, - уже даже мне сложно уследить за твоей мыслью. Не мучь Джерри заумными рассуждениями. - Так он, вроде бы, не против. Сам спросил. Или объяснить проще? – Ян перевёл взгляд на юношу. - Спасибо, не надо. Я и так понял. Единственное – я не знаю, что такое эскапизм. - В самом широком смысле – это бегство от реальности, - ответил Бакюлар. Оточенным за годы до автоматизма движением он достал из пачки в кармане сигарету, но, столкнувшись взглядом с Джерри, опустил руку с нею. - Я выйду покурить, - сообщил он и встал с дивана. - Если вы из-за меня, не беспокойтесь, - проговорил Джерри. – Мой отец курил, так что я абсолютно нормально отношусь к сигаретному дыму. Ян подумал пару секунд и уходить не стал, но всё-таки отошёл в сторону и щёлкнул зажигалкой. Дым, проникнув в ноздри, кольнул в каждую клеточку крови никотиновой ломкой, Паскаль не курил ведь уже часа четыре. Но сделать это в присутствии ребёнка не позволяла совесть. В глубине души он и был тем самым романтиком, о которых говорил Бакюлар, на некоторые моменты, в том числе взаимодействие с детьми, у него были очень идеалистические взгляды. Промучившись около минуты и поняв, что теперь не сможет продолжать вечер спокойно, Паскаль тоже встал и сказал: - Я сейчас вернусь, - и ушёл на второй этаж. Вернулся он быстро и воняя крепким табаком, довольно развалился в кресле. - Мог бы и здесь покурить, - произнёс Ян и огляделся в поисках пепельницы. – Сам же слышал, что Джерри не против. - Паскаль, а ты тоже куришь? – с удивлением спросил Джерри. - Ян… - укоризненно проговорил Юнг, смотря на друга. - Что? Неужели ты скрывал это? - Я считаю неправильным курить в присутствии ребёнка, - ответил Паскаль и, вспомнив, что Джерри сказал, что его покойный отец курил, поспешил добавить: - Но это, конечно, личное дело каждого. - Раз все раскрыли карты, может быть, и ты признаешься, что куришь? – с полуулыбкой поинтересовался у Джерри Ян. Юноша удивлённо, с чистой наивностью во взгляде поднял брови. И за этот взгляд Паскалю захотелось ударить друга, чтобы перестал говорить и спрашивать бред. Надо же хоть чуть-чуть думать, что разговариваешь с ребёнком, тем более не простым. - Думаю, мне бы было сложно курить в детдоме, - ответил Джерри. – Где там сигареты брать? - Это же не тюрьма, вы выходите за территорию хотя бы в ту же школу, - авторитетно проговорил Бакюлар. Помолчал секунду и добавил: - Так значит, бросил? - Я вообще не курил, - у Джерри едва заметно дрогнули уголки губ, выдавая раздражение, но от Яна это не укрылось. Снова заняв своё место на диване и развернувшись корпусом к мальчику, он спросил: - Тебе не нравится, что я тебя расспрашиваю? Скажи честно, не хочу тебя обижать. - Нет, всё в порядке. Но я немного не понимаю, почему вы с такой уверенностью пытаетесь доказать, что я курю. - Я просто предполагаю. - Значит, я просто неправильно вас понял. Джерри достал руки из-под попы и положил на колени. Цепкий взгляд Бакюлара тут же остановился на его шрамах. - Джерри, что у тебя с рукой? - Он обжёгся, когда был маленький, - ответил за него Паскаль. - Да, - Джерри согласно кивнул и поправил левый рукав, сильнее натянув его на кисть. Ян отметил про себя и это его движение, но заострять на нём внимания не стал. Логичным было, что мальчик захотел прикрыться, поскольку обратили внимание на его недостаток, это неосознанное желание. И друга лишний раз нервировать не хотелось, тот и так слишком напрягался из-за того, что он говорил. Уехал Ян в начале одиннадцатого. Проведя его до машины, Паскаль вернулся к Джерри. Тот всё так же сидел в углу дивана и обнимал себя за плечи, смотря вниз. Юнг аккуратно сел рядом. Хотелось бы сесть ближе, тронуть, ведь тактильный контакт так важен, но нужно держать дистанцию. - Джерри, извини за Яна. Я не думал, что он так пристанет к тебе. Джерри поднял взгляд к его лицу. - Всё в порядке. Да, я не ожидал такого расспроса. Но я могу его понять. Наверное, я бы тоже хотел узнать всё о человеке, который находится рядом с моим лучшим другом. И опять кольнуло и сжало где-то там, под рёбрами. Если подумать, у Джерри ведь когда-то была целая жизнь: семья, дом, друзья, увлечения. А потом в одну секунду, которой стоит автокатастрофа, он лишился всего. И даже если друзья были настоящие и не отвернулись от него после трагедии, потом они наверняка потерялись, потому что возможности видеться не стало. А сейчас было очевидно то, что он был один. Совсем один. Даже взрослые далеко не всегда могут сохранить дружбу в сложных жизненных обстоятельствах, а тут – дети. - Честно? – с лёгкой улыбкой поинтересовался Юнг, заглядывая мальчику в глаза. - А если я скажу, что нет, ты позвонишь ему и поругаешь? – звонко рассмеялся Джерри. - Позвоню, не сомневайся, - поддерживая шутку, деланно серьёзно ответил Паскаль. - Мне бы очень хотелось на это посмотреть, но только ради этого не стоит ставить под удар вашу дружбу, - Джерри кое-как успокоился, но продолжал улыбаться. – Так что всё-таки ответ нет, я не держу на Яна зла за его интерес ко мне. Это даже льстит мне, если не думать о том, что он интересовался не из-за меня, а для тебя. - Ты невероятно милый, - не сдержавшись, с восхищением выдохнул Паскаль. Джерри чуть пожал плечами и отвёл взгляд не то в смущении, не то в непонимании, к чему это было сказано. Действительно, что за комплимент для парня – милый? - Я хотел сказать, что ты очень хороший, - поправился Юнг. - Милый тоже неплохо звучит, - вздохнул Джерри и подпёр голову кулаком, склонившись немного вперёд. Паскаль выдохнул про себя. Он боялся того, что Джерри снова не ответит, закроется. Это заставляло очень сильно переживать, потому что ведь так просто – оттолкнуть, иногда для этого достаточно всего одного слова, вернуть же доверие куда сложнее. А Джерри наверняка и так боялся довериться, любой бы на его месте боялся. - Я хочу выпить чая, - проговорил он. – Ты со мной? Джерри кивнул, и они перешли на кухню. Включив чайник, Юнг сказал: - И поужинать нужно. Конечно, уже поздно, но из-за визита Яна я совсем забыл про время. - Я лучше просто попью чай, не хочу есть. Паскаль отвернулся от холодильника, в который смотрел до этого, и окинул мальчика серьёзным взглядом. Теперь, когда они жили под одной крышей, и он к нему приглядывался, Юнг не смог не заметить, что Джерри на самом деле мало ест. А с учётом его конституции это вызывало определённые опасения. Внутренний голос тревожно нашёптывал про нервную анорексию. Но Паскаль постарался отмахнуться от этих мыслей. Сейчас не время включать доктора и пытаться разобраться в том, что у Джерри в голове. Болезненно он не выглядел, в обмороки не падал и вёл себя живо, потому поводов для реального беспокойства не было. А такое пищевое поведение вполне могло быть для него привычным и нормальным. Наполнив кипятком две чашки, он поставил их вместе с сахарницей на стол и сам сел за него. А после чаепития Джерри посидел с Паскалем ещё немного, крутя в руках пустую кружку, стремительно теряющую тепло, и пошёл спать. Юнг провёл его до спальни. - Приятных снов, Паскаль, - проговорил Джерри, остановившись на пороге и развернувшись к мужчине. - И тебе тоже. Когда мальчик скрылся в комнате, Юнг ещё минуту стоял около неё, задумчиво смотря в закрытую дверь, пытаясь разобраться в себе. Ведь там, за дверью, было сокровище, которое не принадлежало ему и которое заставляло его чувствовать себя намного счастливее. Ещё был знать, что сам Джерри думает о нём, чего ждёт. Но чужая голова – потёмки, в неё не заглянешь, только если спросить напрямую. А слова для этого по-прежнему не подбирались. Не хотелось выглядеть идиотом и форсировать события.