Ночная песнь

Когда Цзинь Лину говорили (кто-то даже пытался пугать) об учëбе в клане Лань, он не особо надеялся на что-либо. Парочка знакомых лиц с ночной охоты, да и только. Четыре тысячи правил; только от одной мысли об этом он чувствовал себя плохо, будто его заковывают в цепи. Зато старейшины были рады избавиться от шумного главы хотя бы на денëк, а тут на целых полгода. С одной стороны его Цзюцзю с обещанием переломать ноги, с другой — орден, в котором словно в клетке, только не золотой, а траурно-белой. Умиротворение и покой, что хранили в себе Облачные Глубины, для подвижного подростка были скукой смертной, но как он посмел бы выставить свой орден и дядю в дурном свете? Он морально готовился два дня, чтобы не умереть от тоски и скуки в этом злосчастном ордене, но к этому он явно не был готов. К слухам, что активно витали в облаках, к внутренним спорам и каким-никаким разговорам. Чаще всего, конечно, спорил и разводил их тоже он, но что поделать — взрывной характер дяди, видимо, передался через его маму. И единственный человек, что чаще всего мелькал в слухах и разговорах, мелькал и перед глазами. Многие сетовали: как это потомок псов Вэнь может спокойно разгуливать по Облачным Глубинам да и ещë носить ленту с вышитыми облаками, как символ принадлежности к основной ветви Лань? Сетовать-то сетовали, а вот возразить ничего не могли. Да даже подтвердить догадки не было возможным, а смельчаки, что посмели спросить напрямую в лицо, удостаивались выговора от самого Ханьгуань-цзюня. Сам Лань Сычжуй только улыбался и увиливал от разговора, что ещë больше подливало масло в огонь. Цзинь Лин, с неожиданностью сброшенный в этот омут догадок и предположений, чувствовал лишь глухое раздражение, будто что-то чешется внутри, а избавиться от этого нельзя. Этот Лань ещë с ночной охоты бесил его излучаемым спокойствием, а здесь, когда им приходится большую часть времени проводить вместе, бесит ещë больше своей безукоризненной учëбой и почти непроницаемым лицом. Строит из себя не пойми кого, а сам… Тут в голове набатом рассерженный голос дяди: «Ноги тебе переломаю!» Это, оказывается, хорошо приводило в чувство, и уже на следующих посиделках Цзинь Лин, по большей части, отмалчивался. Голова разрывалась от слухов и своих собственных предположений, так ещë и от смешанных чувств, что сворачивались клубком грудной клетке от одного взгляда на ровную спину впереди. Одним из таких был неуёмный интерес, заставлявший сжимать зубы и хмуриться, чтобы нежеланный вопрос не слетел с губ: а правда ли он потомок Вэнь? Почему клан Лань принял его тогда? Его что-то связывает с призрачным генералом Вэнь? Мысли слишком переполняли голову, оттого, наверное, и прогрессирующая бессонница. Цзинь Лин сетовал на эти глупые вещи, о которых глава ордена задумываться не должен, но почему-то не хотел заходить к целителям за снотворным. Раньше бы он и не задумался об этом, но теперь приходилось чуть помедлить, прежде чем перелезть через окно и скрыться в ближайшем прилеске. Земля сырая под ногами; привыкший к более тëплому климату Цзинь Лин непроизвольно вздрагивал от холодного и влажного тумана. Он и сам не знал, зачем выбрался на улицу, ведь, если его поймают, ему это сулило выговором и наказанием, но голова будто становилась легче и свободней от каждого шага, а лëгкая прохлада остужала пыл. Нарушая правила одно за другим, он шёл вперёд, пока деревья вокруг него становились всё гуще. Он вращал головой туда-сюда, стараясь запомнить дорогу, которой пришёл. Будет ещё прозаичнее, если глава клана, приехавший на учёбу и уже нарушивший с сотню правил, потеряется на территории Облачных глубин. Тогда дядя самолично приедет исполнить угрозу, что звучала в его адрес уже не первый год. Но, услышав чей-то голос, Цзинь Лин незаметно для себя расслабился и уже хотел напугать своим внезапным появлением ночных гулён, однако, прислушавшись к разговору, внутри будто всё разом упало, а сердце застучало где-то в горле. Пальцы онемели от догадки, которую почему-то он никак не хотел для себя признавать, а стойка выдавала сильное напряжение. — Ты в порядке? — Слишком медленно для человека произнёс мертвец. После заточения под землёй на тринадцать лет связки повредились намного больше, чем до этого, оттого и иногда заместо нормальных слов вырывались хрипы. — Всё в порядке, дядя Нин, — сиплым голосом проговорил Сычжуй. Цзинь Лин отметил неестественно сгорбившуюся спину и опущенные плечи, но ничего не сделал, спрятавшись за деревом. — Так почему же А-Юань уже неделю приходит сюда? — Тяжёлая рука ласково провела по собранным волосам. — Просто… — Тяжёлый вздох со стороны младшего Лань услышал даже Цзинь Лин и невольно посочувствовал ему, хоть и сразу прогнал с души это чувство. — Я-я, мне уже две недели снится кошмар. И я просто не знаю, что делать. Всё горит! Всё, что я люблю и помню, всё, что мне дорого, пылает в огне, а над ними развивается флаг Вэнь. Мне так страшно, дядя Нин. Ведь это даже не сон! Это воспоминания. Воспоминания, которые преследуют меня, — со всхлипом проговорил Лань Сычжуй. Он устал каждую ночь просыпать в слезах и панике, а тело, напряжённое будто пружина, рвалось в несуществующий бой. Поверх белого ханьфу ложилась чёрная накидка, согревая, и Сычжуй благодарно сжимал её руками. — Знаешь, я ведь совсем не умею давать советы. Когда я был в твоём возрасте, я сбегал с сестрицей к Вэй Усяню, и там было хорошо. Теперь я не живой и не могу чувствовать себя плохо или хорошо, но, думаю, и для тебя будет свой островок спокойствия, — Генерал Вэнь говорил медленно и хрипло, иногда резко обрывая фразу или вовсе не разборчиво, но Лань Юань тепло улыбнулся мёртвым глазам и пробормотал «спасибо». Будто истратив все силы, мертвец растворился во тьме, обещая прийти завтра. — Выходи, — будто сквозь силу попросил Сычжуй через пару минут. Цзинь Лин вздрогнул, но виду не подал, только сейчас акцентируя внимание, что тот сидит в белых одеждах прямо на земле на какой-то поляне и лунный свет красиво очерчивает его фигуру. Цзинь Лин попытался убрать наваждение. — Либо выходи, либо ложись спать. У нас комендантский час введён. Завтра все встанут и сможешь всем рассказать, — тихо хмыкнул парень. Голова до сих пор тяжёлая от кошмара и пролитых слёз была будто свинцовой и совсем отказывалась думать нормально. Он сидел, сложив руки и голову на коленях, уставившись в какую-то невидимую точку в пустоте. — Ты!.. Я не!.. — «собирался рассказывать», хотелось прокричать в ответ, но так не кстати вспомнилось, что шум в Облачных глубинах запрещён. Или это была хорошая отмазка от нарушения правила вранья? Цзинь Лин не знал, решив по-быстрому ретироваться к себе в покои. Он ходил встревоженный по своим покоям, мечась из стороны в сторону. Как так вообще оказалось? Почему на территории Облачных Глубин находился лютый мертвец и преспокойно учился последний потомок ублюдского клана Вэнь? Но самый главный вопрос: хотел ли Цзинь Лин об этом рассказывать? Пожалуй, нет. И он сам не понимал, что им двигало. Голова пухла от вопросов, но, как только тело коснулось кровати, сон пришёл неожиданно быстро.

*+: ｡.｡ -: ✧ :- ｡.｡: +*

Днём он, как мог, старался не подавать виду, что ночью что-то произошло, и старательно игнорировал мельтешащего перед ним Лань Сычжуя. Тот пару раз пытался схватить его за плечо или руку и отвести куда-нибудь поговорить, но Цзинь Лин ловко уворачивался и чуть ли не убегал. Он не хочет оставаться с ним наедине, ведь даже себе не сумел придумать отмазки, почему не сообщил старшим о ночной вылазке. После, когда мозги чуть отдохнули на тренировках, он уверяет себя, что это было только потому, что он не хотел получить наказание вместе с Сычжуем. Зато весёлый Лань Цзинъи не замечал никакой напряжённости между друзьями и, как обычно, шутил. — Ой, юная госпожа опять сегодня в облаках витает. Неужели ночь настолько бурная была, что она не смогла сомкнуть глаз? — С намёком спрашивал Цзинъи и громко хохотал, когда румянец заливал щёки парня от всплывших в голове картинок. Цзинъи ловко уворачивался он незамедлительного подзатыльника и убегал вперёд, игнорируя брань в след. Ещё пару минут поворчав, Цзинь Лин с тревогой заметил, что остался один на один с Лань Сычжуем, и судорожно выдохнул. — Почему ты не… — Хотел начать парень, но Жулань тут же перебил его: — Забудь. Я не сделал это не ради тебя, а потому что не хотел получать наказание. — По его тону можно было понять, как же он сам хочет верить в это, но Сычжуй лишь кивнул, решая ничего не выпытывать у него. Цзинь Лин нервно поправил меч в ножнах и поспешил вперёд, ворча про Цзинъи, оставляя Сычжуя одного позади.

*+: ｡.｡ -: ✧ :- ｡.｡: +*

На следующую ночь Цзинь Лин слегка сомневался, когда снова открыл окно, и просто любовался на неожиданно яркую луну. Внезапно он почувствовал себя девицей, запертой в башне, а там, за оконной рамой, только свобода и приключения. Цзинь Лин фыркнул своим мыслям: ага, как же, приключения, за которыми скрывается острый и осуждающий взгляд Лань Цижэня, как только он узнает о его ночных вылазках, и неизбежное с этим наказание. Он с силой захлопнул окно, тут же забеспокоившись, что кто-то может прийти и увидеть его в бодрствовании вместо должного сна, и тогда наказание придёт намного быстрее, чем он ожидал. Но снаружи осталось всё так же тихо, как и до этого. С отбоя прошло чуть больше двух часов, видимо, все уже крепко спали. Цзинь Лин выдохнул, радуясь своей удаче. Снова бредя по знакомой местности, Цзинь Лин намного быстрее, чем вчера наткнулся на поляну, только теперь её окутывала прозрачной плёнкой тишина. Жулань сел возле того же дерева, облокачиваясь на ствол, и смотрел на поляну. Такая же одинокая спина Лань Сычжуя и безликий Вэнь Нин. Между ними уютная тишина, и, видимо, сегодня её никто не собирается нарушать. Цзинь Лин никогда не чувствовал такого: при любой возможности он пытался занять тишину, возникающую между ним и собеседником, чувствуя себя неуютно. Но, видя это, мысль, что он не должен здесь находиться, не покидает его. Однако желание стать свидетелем чего-то сокровенного между родственниками перевешивает рациональную мысль уйти и не мешать. Они ведь наверняка почувствовали его, но ничего не сказали и даже не двинулись. Цзинь Лин воспринимает это как одобрение его присутствию. Он впервые видел такую связь между родственниками. Конечно, ему грех жаловаться на своего Цзюцзю, но тот никогда не любил говорить о чувствах, не то что проявлять их. Он перестал ждать заветное «Я горжусь тобой!», больше уделяя вниманию лёгким похлопываниям по спине или плечу. Такие действия говорили больше, чем слова, пусть он до сих пор надеется, что когда-нибудь услышит их. Ему нельзя жаловаться. Построив на обломках новую Пристань Лотоса, он закрылся ото всех, даже от него, не позволяя даже крохотным эмоциям, кроме недовольства, появиться на его лице. От этого Цзинь Лин хватался за любую соломинку, за любое проявление любви, хотя бы маленькую частичку, но упорно делал вид, что ему это не нужно. Но сейчас, сидя в глуши возле поляны под ночным небом, он позволил себе усталый вздох и с упоением стал рассматривать звёзды над головой.

*+: ｡.｡ -: ✧ :- ｡.｡: +*

Встать с утра получилось на удивление легко, хотя он просидел на поляне около двух часов, а после сразу завалился спать. Теперь это больше походило на его прежний режим в своём ордене, когда документы, словно волна, накатывали и обещали задушить его делами. Ложась в час ночи, он лишь со вздохом отметил, что вставать надо будет в пять, а не в привычные семь. Зато в этот раз Сычжуй не приставал с глупыми вопросами, на которые у него не было ответа, а просто вёл себя как обычно, пытаясь помирить снова повздоривших Цзинъи и Жуланя.

*+: ｡.｡ -: ✧ :- ｡.｡: +*

Через два дня Цзинь Лин застал их за разговором. Когда он понял, что на его присутствие не обращают внимания, он перестал быть таким тихим и позволил себе с тихим вздохом опуститься на землю возле уже любимого дерева. -… Тогда, в Юньмэн Цзян было шумно и тревожно. Псы клана Вэнь искали пропавших Цзян Чэна и Вэй Усяня. Когда в каком-то захолустье Цзян Чэн и моя старшая сестрица, Вэнь Цин, обсуждали план побега с территории клана, мне оставалось довольствоваться разговорами с Вэй Усянем. Я был безмерно рад этому. Вся эта война казалась кошмарным сном, и хотелось побыстрее проснуться, так что разговоры с Вэй Ином о невозможном хорошо отвлекали. Я плохо помню, что было тогда, но помню наши посиделки за общим столом и шуточные препирания Вэй Усяня и Цзян Чэна. — Мёртвый голос говорил холодно, без единой эмоции в голосе, но Цзинь Лин сразу почувствовал тепло, когда обернулся и увидел лёгкую улыбку на посиневшем лице. Хотя это улыбкой сложно назвать, скорее пугающее кривляние, но ему хватило и этого. Цзюцзю никогда бы такое ему не рассказал, сколько бы он не просил, лишь погнал бы его на плац тренироваться, раз ему хватает энергии задавать глупые вопросы. И вот он, наконец, сумел прикоснуться к болезненному прошлому дяди хотя бы так. И эту радость омрачало лишь то, что это всё предназначалось не ему. Он лишь случайный слушатель, который никогда не должен был это узнать. Цзинь Лин поджал губы и против воли горько выдохнул, поднимаясь с земли. Стремительно покидая поляну, он совсем не обратил внимание на шуршание позади. Сегодня он ушёл на час раньше, чем обычно, и это заставило Сычжуя немного поволноваться. Всё же он привыкнул к этому огненному ощущению присутствия за спиной. Так ему казалось, что он не один, но вот в спину дует холодный ветер, и он разочарованно выдохнул, слабо улыбаясь дяде. Признавать не хотелось, но Призрачный Генерал уже давно всё понял.

*+: ｡.｡ -: ✧ :- ｡.｡: +*

Цзинь Лин как обычно пришёл на своё место, и его встретила мягкая мелодия гуциня. Он блаженно выдохнул, утыкаясь носом в колени, и старался не думать о прошедшем дне. Сегодня состоялось собрание в Башне Золотого Карпа, от чего он отсутствовал весь день, но успел прилететь до закрытия ворот. В голове всплыли гневные и укоризненные слова главы ордена Цзян и некоторых старейшин, от чего голова кипела, будто котёл. Мелодия знакомого «Успокоения» зазвучала громче, прерывая цепочку гневных мыслей. Ноты немного скакали, выдавая неопытность игравшего, но для Цзинь Лина это не помеха, наоборот, придавало некий шарм и разнообразие мелодии. Через некоторое время мелодия стихнула, и мозг сигнализировал бежать, даже не успев сообразить, что в этот раз на поляне они были одни, и Сычжуй играл лично для него, зная о тяжёлом дне. Хотя, узнай он об этом, Цзинь Лина точно бы хватил удар.

*+: ｡.｡ -: ✧ :- ｡.｡: +*

Так проходит почти половина обучения в Облачных глубинах, где днём он строил из себя прилежного ученика и взывал ко всем богам, чтобы ненароком не ударить разошедшегося в шутках Цзинъи, а ночью с замиранием сердца слушал ноты гуциня, которые то волнуют, то успокаивают сердце, а чужие разговоры давали возможность прикоснуться к чему-то сокровенному, от чего у него замирало дыхание каждый раз. Почти каждый разговор он помнил наизусть, и они грели ему сердце. Он представлял, как Цзюцзю также бы рассказывал ему истории о своём детстве, а рядом где-то неизменно крутился Вэй Усянь и Лань Чжань вместе с ним. От этого сердце заходилось тоской и злостью на себя, что он вообще посмел о таком подумать, тогда он убегал, ещё пару дней не появляясь, заставляя себя успокоиться. Лань Сычжуй никак не подавал виду ни днём, ни ночью, чем очень облегчал существование Цзинь Лина. Задумываться о своей слабости (а именно слабостью он это и считал) не хотелось, Жулань предпочитал просто игнорировать. Единственное место, где он перекидывался пару слов с Сычжуем — это учёба и обеденный зал, когда Лань Цижэнь и Лань Сичэнь обедают не с ними. Но ночью… Ночью разговаривать не надо, ведь получалось у него это очень плохо. И, хоть при этом чувство неправильности вводило в оцепенение до кончиков пальцев, это малая цена, думал Цзинь Лин, за тепло под рёбрами.

*+: ｡.｡ -: ✧ :- ｡.｡: +*

Очередная по счёту ночь, разум сбился считать, сколько времени прошло с первого раза, но, кажется, больше трёх месяцев. Цзинь Лин привалился на своё привычное место и смотрел в небо. Уставшее тело радовалось отдыху, хотя в комнате его до сих пор ждут некоторые важные отчёты и документы, которые надо было подготовить к завтрашнему дню. Он не уверен, правильно ли то, что он бросил работу, сбежав сюда, но сердце отчаянно начинало ныть от мысли, что сегодня у него не получится услышать голос Лань Юаня и увидеть блеск его белых одежд. Цзинь Лин старался не думать, что называет его в своей голове первым именем, и пытался отчаянно не краснеть, когда мысли всё же заходили об этом. — Мне кажется, тебя ждут, — вдруг сказал Вэнь Нин и ласково провёл рукой по волосам парня. Цзинь Лин удивлённо сглотнул, понимая, что прослушал весь разговор и просто наслаждался звуком голоса Юаня. Кто же может ждать его посреди ночи? Но Цзинь Лин знал, что не имел права даже задумываться об этом, хотя небольшая обида обжигала сердце. Жулань напрягся, готовясь в любой момент вскочить и убежать. Почему-то столкнуться с Сычжуем было сродни преступлению, хотя он сам позволил ему тут остаться. — Цзинь Лин, — негромко позвал его Сычжуй, после некоторого молчания, но в ответ ему досталась тишина. Загруженный мозг совсем не отличался сообразительностью, поэтому решение сбежать было оправдано и воспроизведено в действии. Сычжуй громко вздохнул и разочарованно поджал губы, глядя на звёзды. Как же ему хотелось наконец поговорить лично с тем, ради кого теперь приходит сюда каждый день, а не играть в молчанку.

*+: ｡.｡ -: ✧ :- ｡.｡: +*

Утро наступило, по ощущениям, прямо на Жуланя. Он, совсем позабыв об осанке, спал на столе с документами, когда прозвучал сигнал о подъёме и в комнату радостно залетел Лань Цзинъи, но, увидев спящего в неудобной позе Цзинь Лина, позвал сюда Лань Сычжуя. Тот с неудовольствием отметил беспорядок в покоях главы и ахнул, когда увидел самого хозяина этого беспорядка. — Вон, твой любовничек, видимо, ночью совсем без продыха, — хохотал Цзинъи, пока Лань Сычжуй хмуро оглядывал парня. После ночной попытки поговорить настроение было хуже некуда. — Ладно, ты пока переложи его на кровать и раздень, а я отпрошу его у Ханьгуан-цзюня. Он сегодня у нас ведёт уроки, а с ним и учитель Вэй будет. Он уж точно отпросит племянничка, — хмыкнул парень и весело выскочил в коридор. Сычжуй растерянно постоял пару секунд, удивляясь энергии собрата, и подошёл к спящему телу, пытаясь придумать, что с ним делать. Попытки разбудить ни к чему не привели, поэтому осталось лишь взвалить на себя тело и дотащить до кровати. Лань Сычжуй подивился лёгкости Цзинь Лина, ведь он был намного легче, чем тот же Цзинъи, хотя ел почти за двоих. — М-м-м, Лань Юань? — Расфокусировано спросил парень, лёжа на кровати, и почувствовал, как ему распахнули с верхние одежды, но даже на возмущения сил не осталось. Зато были боль во всём теле и желание поспать. — Да? — Послышался сверху голос. Цзинь Лин поднял голову, и его размытому взгляду встретился юноша. — А-Юань, — вздохнул Жулань, вновь засыпая. Лань Сычжуй невольно вздрогнул, как мягко его имя звучало в его исполнении, в сравнении с его обычной грубой речью. Сычжуй вздохнул и невольно покраснел, подумав, что не против, если бы он всегда называл его так. Таким и нашёл его Цзинъи: покрасневшим и замершим в прострации. Он хохотнул с поражённого вида собрата и потряс его за плечо. — Я отпросил его на сегодня у Ханьгуан-цзюня, но нам надо поторопиться. — А, д-да, пошли, — заторможено ответил Лань Сычжуй и поспешно покинул комнату. Цзинъи лишь мог тихо посмеиваться над этими влюблёнными дурачками.

*+: ｡.｡ -: ✧ :- ｡.｡: +*

Третий день. Уже третий день Цзинь Лин боялся приходить на поляну, будто его там ждала верная смерть. Конечно, этого исхода он тоже не исключил, но больше его пугал юноша в белых одеждах. В первое время смешанные чувства переродились в некую привязанность и желание ещё хоть раз увидеть его белые одежды, делающие его во тьме небожителем, услышать его голос, тихо напевающий в такт мелодии… Жулань тряхнул головой и посетовал на романтические книги, которые упорно подсовывал Цзинъи в последнее время. Но оставаться наедине со своими мыслями в последнее время всё тяжелее. Учёба, казавшаяся первостепенной, отошла на задний план. А желание, неуёмное и большое, засело прочно в груди. Прошлая ночь, прошедшая под аккомпанемент бессонницы и вязкого чувства одиночества, оставила только разочарование в груди, а не долгожданной свободы, о которой он думал. Поэтому сейчас, выждав ровно два часа после отбоя, он уверенно перелез через окно и пошёл в сторону леса. Но уже на середине пути он остановился под гнётом мыслей и неуверенно сделал шаг назад. Точно ли ему будут рады или, оскорбившись, больше не пожелают его видеть? Ждут ли его или уже забыли, оставшись спать законные часы после отбоя? Но, раз он уже здесь, стоит ли ему останавливаться, даже если впереди ждут пустота и разочарование? Цзинь Лин выдохнул, вспоминая чужую улыбку и тонкие музыкальные пальцы. Что ж, в этот раз он готов положиться на судьбу. Сев возле дерева, он снова тяжело выдыхает, и голова упала на колени под грузом мыслей. Затуманенный разум на подкорке сознания отметил более остывший воздух; Цзинь Лин про себя подумал, что скоро будет дождь. Лёгкая дрёма пришла неожиданно. Пришёл он в себя, когда на плечах лежала чужая накидка, согревая, чья-то рука гладила голову, любовно пропуская через пальцы выбившиеся из хвоста пряди, а знакомый голос напевал спокойную мелодию. Даже не успев толком сообразить, Цзинь Лин хватанул чужое запястье и дёрнул на себя, чтобы человек оказался перед его лицом. Но всё, что остаётся ему сделать после этого, это удивлённо выдохнуть прямо в губы не менее удивлённому Сычжую. — Я и не думал, что ты такой сильный, Цзинь Жулань, — прервал затянувшуюся тишину Лань Сычжуй, слегка улыбаясь. Цзинь Лин покраснел и оттолкнул от себя парня, пряча лицо в чужом белом вороте. Он и сам не понимал, что его смущает больше: имя, которым его называл только дядя в детстве, близость или эта милая, чуть смущённая улыбочка. Сонный мозг отказывался воспринимать ситуацию или как-либо реагировать, дав хозяину одно указание: бежать. Цзинь Лин вскочил, бросаясь вперёд, но его быстро схватили за руку и утянули в объятия. Сопротивляться не хотелось, но его язык не мог так просто спустить это с рук парню. — Эй, как ты смеешь?! Я глава ордена Цзинь, отпусти сейчас же! — Но, противоположно своим словам, стоял, не двинувшись. — Ты правда хочешь, чтобы я тебя отпустил? — Внезапный шёпот возле уха заставлял мурашки бежать по телу, а лицо неистово краснеть. Цзинь Лин возмущённо зашипел и уткнулся в чужую шею лицом, смыкая руки на талии. Неимоверно стыдно, но он не может ничего с собой поделать. На самом деле, если бы Цзинь Лин поднял свой взгляд чуть повыше, то увидел бы порозовевшие чужие скулы и красные пятна стыда на шее, не скрытые верхней частью ханьфу. Лань Сычжуй, по советам того же Цзинъи и его книжкам, старался казаться уверенным, но сейчас, когда тело любимого так крепко прижималось к нему, он не мог думать ни о чём, кроме исходящего от него тепла. — Ну и? — Внезапно послышалось в районе шеи, и Сычжуй совсем потерялся. — Я... не знаю, что делать дальше, — сообщил он растерянно и внезапно услышал тёплый смех, который насовсем парализовал его тело. От Цзинь Лина, который не способен на искреннюю улыбку в некоторых случаях, слышать такой мягкий и едва слышный смех просто на грани фантастики. Этот момент хотелось навсегда сохранить в памяти и прокручивать каждую ночь. — Я тоже, — честно признался Цзинь Лин, отсмеявшись, — но с тобой приятно обниматься. После этого заявления Лань Сычжуй чуть-чуть отодвинулся и любовался покрасневшими скулами и блестящими в полутьме глазами. А потом не удержался и поцеловал прямо в румянец на щеках, но тут же испуганно отодвинулся. Цзинь Лин смешно фыркнул, словно ёж, и уже уверенно поцеловал прямо в губы. Поцелуй выходил почти целомудренный, но Жулань начал притираться телом ближе, желая слиться с Сычжуем, и аккуратно сминал чужие губы. Лань Юань, поддаваясь страсти, на пробу повёл языком по чужим губам и получил в ответ быстрый вздох. Под сплетением языков и чувств парни совсем упустили момент начала дождя, но обнялись только крепче, почувствовав крупные капли на лице. — И что дальше? — Задыхаясь, спросил Лань Сычжуй, стараясь справиться с головокружением. — Пошли ко мне, — предложил Цзинь Лин и тут же потянул за собой парня. — Через окно перелезть сможешь? — И, дождавшись ответного кивка, легко запрыгнул к себе в покои, до которых они бежали минуты две. — Так ты так добирался ко мне? — Удивлённо спросил Сычжуй и смущённо наблюдал, как парень скинул с себя мокрые вещи. — Ага, только я удивлён, что ещё ни разу не наткнулся на ночную охрану, — пыхтя, ответил Цзинь Лин и подскочил к замершему Лань Сычжую в нижних одеждах. Парень в белых и неимоверно мокрых одеждах, оглядев парня, вспыхнул ещё сильнее ушами и попытался отвернуться, вызывая лёгкую ухмылку у Жуланя. — Ну и куда отвернулся? К сожалению, тебе тоже придётся раздеться, — хмыкнул юноша и уверенно развёл полы второго слоя одеяния. На вопросительный взгляд он закатил глаза и пояснил: — Ты весь мокрый, дурень. Или решил спать на моей кровати в мокрых вещах, а к утру заболеть и заразить меня? — Я-я… — Если честно, Лань Сычжуй терялся при виде этих хитрых глаз и довольной ухмылочки. — Делай, что хочешь, — со вздохом проговорил он. Видимо, это получилось недовольно, раз лицо напротив внезапно похолодело, а хозяин спальни оттолкнул его к окну и уселся спиной к гостю, складывая руки на груди. — Если не нравится, то проваливай отсюда, — грубо заявил парень и ждал скрипа дверцы окна с болезненным замиранием сердца. Видимо, он что-то не так понял. — А-Лин, — позвал его Сычжуй и с удовольствием наблюдал, как загораются красным чужие уши от ласкового обращения. — Я не хотел тебя обижать, я просто очень растерян. — Он подошёл к нему со спины и с удовольствием обнял за плечи. До обнажённой кожи их разделяла пара слоёв тонкой шелковистой ткани, и это, несомненно, будоражило его сознание. Внезапно Цзинь Лин развернулся корпусом и утащил парня на кровать, принявшись его активно раздевать. — Даже не смотря на мою обиду, я не могу позволить тебе быть в этой чёртовой мокрой одежде. Неожиданно даже для себя, Лань Юань прижался губами к парню, прерывая остальную грубую речь, льющуюся с его губ потоком. Цзинь Лин любовно гладит чужую грудь, скрытую тканью нижних одежд, сорвав тихий вздох. Сев, он потянул парня на себя, чтобы тот оказался наравне с ним, и прижался к нему, залезая на колени. — Хочешь ли ты..? — Сразу смекнув, спросил Лань Сычжуй. — Да, — с громким выдохом ответил Цзинь Лин. Такой раскрасневшийся, запыхавшийся, Сычжуй не представлял его таким даже в самых смелых фантазиях, но реальность казалась намного приятнее и притягательнее. Распахнув полы нижних одеяний, Сычжуй восхищённо смотрел на молодое тело и легко, едва касаясь, обводил каждую чёрточку на теле. Цзинь Лин самодовольно улыбнулся и хихикнул от щекотных ощущений. Внезапно чёрная макушка склонилась к шее и легко мазнула по ней губами. Цзинь Лин подавился воздухом. Он и не представлял, что его шея такая чувствительная к чужим прикосновениям. Сычжуй, не увидев сопротивления, ещё раз лизнул то же место и всосал кожу, оставляя красный след. Цзин Лин еле подавил стон, выдохнув: — А-Юань. Сычжуй поднял голову на зов, и Жулань чувствовал, как его мажет с затуманенных глаз, растрёпанной причёски и съехавшей чуть-чуть набок ленты. Образ подражания для всех молодых адептов Облачных Глубин, да и почти во всём заклинательском мире, сейчас был похож на обычного растрёпанного мальчишку; Цзинь Лин почувствовал, как сердце билось всё быстрее от такой картины. Он с размахом распахнул нижнюю рубаху молодого Лань и сразу скинул её с кровати, чтоб не мешала. И тут же, увидев белоснежную кожу и очаровательный пресс, присвистнул. — Да уж, правду говорили о незабываемой красоте семейства Лань, — произнёс Жулань и на пробу провёл по хорошо очерченным мышцам рукой. Те маняще сократились под пальцами. Сычжуй вспыхнул от такого комплимента. Ему, конечно, говорили о его красоте и всё такое, но точно не таким тоном и не таким голосом. Член в штанах дёрнулся, заставив парня призвать всю свою выдержку и самообладание, чтобы Цзинь Лин этого не заметил. Но куда уж прятаться? Между ними остались пара жалких сантиметров и двое штанов, верхнюю часть Цзинь Лин благополучно скинул на пол. — О, тебе уже так не терпится, — хмыкнул парень напротив, и Сычжуй уже не знал, куда дальше краснеть. Цзинь Жулань, хитро ухмыльнувшись, накрыл рукой член скрытый тканью и на пробу провёл верх-вниз пару раз. Лань Юань тихо простонал что-то неразборчивое и в отместку укусил тонкую кожицу ключицах. Цзинь Лин чертыхнулся, а после весело хихикнул, вспоминая правило девяносто четыре: «Материться в Облачных Глубинах запрещено». Но внезапное веселье напрочь смыло новой волной возбуждения, когда чужая рука, приспустив его штаны, обхватила его член. Сдержаться тут уж никак нельзя было. Одновременно поднявшись снять штаны, они столкнулись лбами и опустились обратно. Лань Сычжуй тихо посмеялся с их общей неуклюжести, игнорируя недовольство Цзинь Лина, и поцеловал прямо в образовавшуюся складку между бровями, которая явно была взята у его дяди. Цзинь Лин словил это улыбчивое чудо и утянул в долгий мокрый поцелуй, после которого они, не сговариваясь, одновременно сняли штаны и бросили к остальным вещам на пол. И пару секунд сидели вот так: голые, возбуждённые и будто заново изучающие друг друга глазами. А после, не выдержав, Цзинь Лин кинулся на Сычжуя, повалив того на кровать. Они прижимались к друг другу и вместе мычали от приятного трения кожу о кожу. Просунув руку между телами, Цзинь Лин начал надрачивать, обхватив оба ствола вместе, и наслаждался поцелуями-укусами от Сычжуя. Вскоре вся шея молодого главы покрылась мелкими метками. Они делали всё быстро, резко, будто кто-то сейчас точно ворвался бы к ним в комнату, и отдавались каждой частичкой тела друг другу. К пику они пришли почти одновременно, сливаясь в долгом поцелуе.

*+: ｡.｡ -: ✧ :- ｡.｡: +*

Впрочем, эти опасения не были напрасны: с утра, точно по таймеру, в комнату влетел Цзинъи и проказливо хихикнул с растрёпанного и сонного вида обоих. На грохот и шум Цзинь Лин среагировал точным попадаем в довольную морду подушкой и посылом к чёрту, а Лань Сычжуй зевнул и покраснел от понимания, в каком виде их застал друг. — Ладно, раз ночью вы хорошо так повеселились, то, так уж и быть, отпрошу сегодня вас с утренних занятий, — величественно объявил Лань Цзинъи и так же ураганчиком убежал с покоев, не замечая бормотание благодарностей от Сычжуя. — О боже, мы и вправду это сделали, — тихо прошептал Сычжуй, закрывая порозовевшие скулы руками. — Да, и если ты против, то можешь выметаться отсюда вслед за этим ураганом на ножках, — сонно пробормотал Цзинь Лин, потягиваясь и поворачиваясь к Сычжуя, но явно не ожидая увидеть застывшие слёзы счастья. — Эй, ну ты чего? — тревожно спросил он и сел, притягивая парня к себе в объятия. Лань Юань прикрыл глаза, успокаиваясь, и, открыв глаза, увлечённо разглядывал покрасневшую кожу шеи. Тихо хихикнул своим мыслям, что теперь Цзинь Лин у него в крапинку, и нежно поцеловал особо тёмные пятна. Сверху Жулань недовольно шипел, но никак не прерывал утренние нежности. — Думаю, раз Цзинъи нас отпросил, мы можем, не спеша, собираться, — произнёс Сычжуй, после пяти минут незатейливой ласки. Цзин Лин кивнул, поднимаясь с кровати, и снова потянулся, представляя парню на кровати занимательный вид. Показав язык горящим глазам, он принялся собирать раскиданные вещи. Хорошо хоть додумались повесить сушиться мокрые вещи, а то нужных для А-Юаня нет. Только этот А-Юань до сих пор сидел с не верящим взглядом и смотрел, как Цзинь Лин гребнем расчёсывал свои волосы. — Ну и чего застыл-то? Иди сюда, расчешу тебя. — Цзинь Лин призывно помахал рукой. Кто такой Лань Сычжуй, чтобы ему отказывать? Наверное, парень, после всего произошедшего… Но от волнующих мыслей его отвлёк смущённый кашель. — Сними ленту, пожалуйста, — попросил почему-то шёпотом парень и неловко отвернулся. Лань Сычжуй ловко развязал крепкий узел, и в его голове тут же родился хитрый план. Мягкие, подумал Жулань, любовно оглаживая каждую прядку и аккуратно расчёсывая чужие волосы после бурной ночи. — Ну, вот и всё, — довольно проговорил Цзинь Лин и тут же пошёл одеваться. Лань Сычжуй понял, что пора приводить план в действие. — А-Лин, — жалобно позвал он парня. Тот повернулся, держа в зубах откуда-то взявшееся яблоко, и вопросительно посмотрел. Живот жалобно урчал, но Сычжуй игнорировал позывы. — Я не могу ленту завязать, поможешь? — и смотрел так умоляюще, будто от этого зависела его жизнь (так и было). Цзинь Лин, не чуя подвоха, привычно закатил глаза и отложил яблоко. Аккуратно взял шёлковую ленту из чужих рук, совсем не обратив внимание на чужой вздох, и пару секунд рассматривал красивую вышивку плывущих облаков. Почему-то со стороны ткань казалась более грубой, но она так заманчиво скользила сквозь пальцы... Он резко поднял голову, встречаясь с горящим взглядом чёрных глаз парня, и покраснел. От осознания он сжал ленту в своих руках, но она не казалась ему чем-то инородным. Качнув головой, он закрыл пылающие щёки чёлкой и крепко повязал ему на лоб ленту, оглаживая виски и покрасневшие уши подушечками пальцев. Пожалуй, это первое утро, когда Цзин Лин не хотел никого убить, а лишь смотреть на одного-единственного человека. Он надеялся, что теперь его утро всегда будет таким.