Помощник Ким

      Чонгук не стал ждать заявленные Тэхёном десять минут, разумеется. Едва его своевольный помощник скрылся из виду, а следом за ним мимо Чонгука пробежали двое мужчин, он сам поспешил выдвинуться в сторону трассы — ему нужно выйти и позвать помощь. Хотя «поспешил» — очень громко сказано. Чтобы встать на ноги, пришлось цепляться за ветки и подтягивать себя вверх — его мутило, а перед глазами все расплывалось: того гляди, вот-вот свалится в обморок. Чего он позволить себе, конечно, не мог. А потому, насколько возможно быстрым ходом, переходя от дерева к дереву в поисках опоры, продолжал делать один шаг за другим, бесконечно прокручивая в голове мысль, что ему нельзя закрывать глаза.       В какой-то момент пришлось остановиться — тело все же согнуло в спазме, Чонгука вырвало, и оставалось лишь надеяться, что его никто не услышал, а Тэхён увел погоню достаточно далеко.       Тэхён.       Черт бы побрал этого идиота!       Разумом он понимал, что из всех вариантов тот выбрал наиболее рабочий, ведь вдвоем им было бы ни за что не убежать. Но похитителям нужен именно Чонгук! Куда проще было бы оставить его где-нибудь на видном месте, а самому сбежать, пускай хотя бы за помощью. Однако Тэхён так не поступил, даже после того, как он закрыл его долги, обвинил во всех грехах и буквально вынудил показать ту часть своей жизни, которую наверняка показывать не хотелось. Что, Чон Чонгук, повозили тебя носом по собственной предвзятости, да?       Да.       И, на самом деле, у него мелькнула секундная мысль просто выдать себя, не следуя плану Тэхёна. Но тот еще не успел уйти достаточно далеко, и вполне могло случиться, что поймали бы их обоих. А так появился хоть какой-то шанс. Довольно призрачный, правда.       Потому что в просветах между деревьями уже виднелась трасса, только вот Чонгук все отчетливее понимал, что не дойдет. Его шатало из стороны в сторону, окружающее воспринималось как через неправильно подобранные линзы очков, а в ушах шумела кровь. Каждый шаг давался с трудом, он едва волочил ноги, срываясь на частое дыхание и цепляясь пальцами за шероховатую кору деревьев.       Нужно дойти. Осталось совсем чуть-чуть.       Шаг. Еще шаг. Шум собственного сиплого дыхания, серая асфальтированная дорога в жалких нескольких метрах от него и холодящий голую кожу ветер. Третий шаг. Четвертый. На пятом нога подломилась, и Чонгук начал заваливаться вперед, будучи не в силах даже подставить руки, чтобы не пропахать носом землю. Да не особенно он и успел понять, что падает: просто картинка перед глазами вдруг начала крениться…       — Оп! — голос Тэхёна и холодные руки, что поймали его подмышками. А еще толком неосознанное, но такое сильное чувство облегчения, от которого он даже сумел распахнуть закрывшиеся было глаза. — Не падать, окей?       — Угу, — пробормотал, восстанавливая равновесие.       — Идем-ка, — закидывая его руку на свое плечо и обнимая за талию, — тут осталось-то хрен да маленько, доковыляй уж. Мне твою крепкую тушку в жизнь не поднять, только если волоком.       Присутствие рядом Тэхёна словно бы придало сил. Не бодрячком, конечно, но практически самостоятельно, лишь немного опираясь на чужое плечо, Чонгуку удалось дойти до того самого фургона, из которого они совсем недавно с трудом выбрались.       — Что ты хочешь сделать? — прислонившись спиной к водительской кабине, поинтересовался Чонгук. Он с тревогой всматривался в просветы между деревьев, ожидая, что их преследователи вот-вот появятся. Рано или поздно те же должны понять, что их бесполезно искать в лесу.       — Ну, нам ведь надо на чем-то ехать, — тот усердно ковырялся в замке на дверце со стороны водителя. — Не пешком же побежим.       Замок щелкнул, и Тэхён с видом победителя забрался в салон, чтобы разблокировать пассажирскую дверь.       — У тебя входит в привычку угонять машины тех, кто пытается тебя убить? — спросил он, забравшись внутрь, и только сейчас в полной мере осознавая, насколько вымотался и замерз.       — Они сами виноваты, — тот зашарил глазами, открыл бардачок, взявшись копаться там, вываливая наружу всякий хлам.       — И что теперь будешь делать? Как заводить?       — Можно, конечно, с проводкой поиграться, — не отвлекаясь от своего занятия, ответил Тэхён, — или раздолбать замок зажигания чем-то типа отвертки, но обычно хозяева таких старых машин, которые заводятся с простого ключа, оставляют… — тот извлек наружу то, что искал, и улыбнулся, демонстрируя находку Чонгуку, — оставляют запасной комплект ключей. — Поехали отсюда.       Лишь когда они тронулись с места, и Тэхён втопил газ, набирая скорость, он смог облегченно выдохнуть. Кажется, у них получилось.

***

      Вот же баран упертый! Дать Чонгуку какую-то иную характеристику Тэхён просто не смог. Потому что этот влиятельный, разумный человек, глава огромной корпорации и все такое прочее, оказался на редкость плохим пациентом. Бедолага-врач, который уже в третий раз пытался донести до Чонгука, что ему нельзя сейчас выписываться из больницы, краснел, бледнел, поджимал губы, явно желая высказаться покрепче, да этика не позволяла.       — Господин Чон, я в который раз повторяю: у вас не только перелом двух ребер и множественные гематомы, но, что куда опаснее — сотрясение мозга, последствия которого могут быть очень неприятными. К тому же, нам нужно исключить…       — Доктор, — перебил Чонгук, — я лежу в платном отделении, и здесь я не пациент, а клиент. Потому будьте добры, не заставляйте меня повторять свою просьбу еще раз и просто подготовьте документы на выписку.       Врач, фамилию которого Тэхён благополучно забыл, как только услышал, снова поджал губы, но кивнул, чтобы следом удалиться из палаты быстрым шагом.       — Ты — долбоёб, — постановил он, подходя ближе и усаживаясь на стул рядом с кроватью. Чонгук же закатил глаза, раздраженно вытащил из вены иглу от капельницы с обезболивающим и, сев, спустил ноги на пол. — Я не для того по лесу бегал, чтобы ты потом откинулся из-за собственной глупости.       Он признавался сам себе, что от души струхнул в тот момент, когда Чонгук едва не отключился. Сам не понял, как пролетел несколько метров, увидев, как тот начал заваливаться вперед — вот просто шел быстро чуть позади, стараясь нагнать, а через секунду уже был рядом и ловил, чтобы Чонгук не пропахал носом землю. И, черт, хорошо, что тот все же не потерял сознание, потому что у него и без того руки ходуном ходили, пока вскрывал замок на дверце машины.       — У нас собрание через, — тот глянул на свои массивные наручные часы, — два с половиной часа, и я никак не могу его пропустить. Уж ты-то должен это понимать.       — Единственное, что я понимаю — ты ведешь себя как дурак, рискуя собственным здоровьем, — Чонгук открыл было рот, чтобы что-то высказать, однако Тэхён ему не позволил, выставив вперед ладонь, — но. Я не буду тебя отговаривать. Взрослый мальчик — сам разберешься.       Серьезно, он же не нянька Чонгуку. Хотя иногда кажется именно так.       — Ладно, — тот вздохнул. — Я просто считаю нужным объясниться, понятно? Это собрание важно для меня, так как на нем будут присутствовать инвесторы, некоторые из которых только и ждут малейшей моей ошибки, чтобы спихнуть меня с поста генерального и пропихнуть туда какого-нибудь своего ставленника. А потому я просто обязан присутствовать.       — Компания — твоя. Как тебя могут убрать с поста генерального? — Сделав большие глаза, озадачился Тэхён. Он правда не понимал, как это вообще работает.       — Мой только контрольный пакет акций. Остальные инвесторы имеют свою долю: у кого-то меньше, у кого-то больше, но из-за этого у них есть полное право участвовать в принятии решений. Многим я как кость в горле — слишком молод, по их мнению, а ко всему прочему еще и не склонен слушать кого-то и чаще всего поступаю по-своему. Вот и раздражаю их до невозможности.       Фигасе… О таких тонкостях Тэхён и не подозревал.       — А ты не думаешь, что… ну… — он неопределенно помахал рукой в воздухе, — что кто-то из них и захотел тебя убить? Звучит вполне логично, нет?       — Поверь, — Чонгук хмыкнул, — инвесторы — первые, на кого мы подумали, и первые, кого проверили. Это не они.       — Мд-я, смотрю, нажил ты себе врагов, — протянул он. И, поднявшись с места, озвучил: — Пойду тогда скажу Намджуну, что мы скоро уезжаем отсюда. И, кстати, этот шкаф, судя по недовольной роже, только и ждет момента, чтобы хорошенько тебя отчехвостить за то, что поехал в Пусан без охраны.       — Я уж догадываюсь, — Чонгук горестно вздохнул и устало потер пальцами виски, явно страдая от головной боли. — Переживу как-нибудь. А. И, Тэхён, позвони Хосоку, мне нужно, чтобы он привел меня в порядок перед собранием: нельзя показываться на работе в таком виде.       Выглядел Чонгук действительно помятым: лицо бледное, с оттенками синевы, под глазами и вовсе кожа куда-то в фиолетовый уходила, на лице царапины, тоже, видать, веток по пути нацеплял. Руки в ссадинах от смачного приземления на асфальт, в глазах полопались капилляры, что смотрелось довольно устрашающе. Черт знает, как Хосок за столь короткий срок успеет это исправить. И самое дерьмовое, что даже после похищения, попытки убийства, побега из движущейся машины, спринтерского забега по пересеченной местности и нескольких часов поездки в угнанном фургоне, Чонгук не мог себе позволить больничного. Вот просто пару дней, чтобы очухаться и прийти в себя… И это пиздец. Серьезно.       — Хреновая у тебя жизнь, ты в курсе? — Выдал он в очередной раз. — Я раньше все завидовал, думал — как же хорошо иметь кучу денег и быть самым главным в большой компании. А теперь вот смотрю на тебя и понимаю, что не хотел бы так жить.       Если честно, то так и подмывало подойти и просто по-человечески обнять. Посочувствовать. Поддержать. Да и вообще хотелось укутать Чонгука в теплый, мягкий плед, всучить в руки чашку с чаем и включить какой-нибудь максимально тупой фильм, над которым не нужно думать. Но тот даже сейчас, сидя на больничной кровати, умудрялся выглядеть как «мистер суровый босс», и Тэхён просто не решался. Вообще, черт его знает, какие у них отношения — он, если честно, совсем запутался.       — Меня все устраивает, — прозвучало в ответ. Ну еще бы. Чтобы великий Чон Чонгук да признался в своих слабостях? Ага, конечно. Тэхён даже комментировать это не стал, только кивнул и собрался выйти из палаты, чтобы выполнить поручения. Но был остановлен. — Постой, — сказано совсем другим тоном, куда как мягче. И стоило ему только замереть, вновь повернувшись к Чонгуку, тот глянул на него снизу вверх своими покрасневшими глазищами и произнес уверенно: — Я должен извиниться перед тобой.       — Не должен, — он мотнул головой. Ибо в такой формулировке звучало просто отвратительно.       — Ты прав, — не стал спорить Чонгук. — Не должен. Но хочу. Я судил о тебе слишком поверхностно, считал, что знаю, что ты за человек, делал выводы, даже не пытаясь вникнуть в твою жизнь. Прости меня за то, что наговорил тебе перед этой поездкой, Тэхён.       Он сглотнул внезапно вставший в горле ком. Ему на самом деле были очень нужны эти извинения, хоть Тэхён и твердил себе, что он не какой-нибудь обиженный неженка, да и вообще, на правду не обижаются, где-то в глубине души хотелось, чтобы Чонгук признал ошибку.       — Ты извиняешься, потому что я спас тебя? — спросил неожиданно осипшим голосом.       — Нет, — тот мотнул было головой, но тут же явно пожалел об этом, поморщившись от боли. — Я извиняюсь, потому что не хочу терять того шаткого доверия, что установилось между нами. Потому что осознал, насколько был не прав. А за спасение я благодарен. И, Тэхён… я же вижу, как ты меня сторонишься, мы вернулись к отношениям «начальник-подчиненный», и все из-за необдуманно брошенных мной слов. Давай… попробуем снова?       — Что попробуем? Между нами только секс, помнишь же?       — Был секс, — уточнил Чонгук, улыбнувшись, уже чувствуя, что броня обиды пробита. — И нас обоих это вполне устраивало. А еще — то неформальное общение, которое мне не хотелось бы потерять.       Тэхён хохотнул.       — Тот факт, что я недавно назвал тебя долбоёбом — недостаточно неформально, по-твоему?       — Тэхён. — С укором. Ну, потому что он прекрасно понимал, что Чонгук имел в виду. И они оба это знали.       — Ладно-ладно, — сдавшись, он поднял обе руки вверх, ладонями вперед. — Ты прощен. И… — он шагнул к кровати, — я, наконец, могу сделать то, что хотелось. — Подойдя ближе, он наклонился и обнял Чонгука. А тот не сопротивлялся, наоборот, сам подался к нему и, подняв руки, устроил их на плечах Тэхёна — и это, блять, в тысячу раз интимнее всего того, что было между ними прежде. — Напугал меня до усрачки, когда чуть не отключился там, в лесу, — произнес негромко. Поза была жутко неудобной, ему приходилось стоять в полусогнутом положении, но вот прямо сейчас он был не готов выпустить этого мужчину из своих рук. Словно бы только теперь Тэхён смог в полной мере осознать, что тот жив, относительно здоров и ничего непоправимого не случилось. — Мне кажется, у меня добавилась пара седых волос.       — На твоем блонде будет незаметно, — так же тихо ответил тот.       — Иди ты в задницу, — не зло, как-то на автомате скорее. — Ты не представляешь, как страшно мне было.       — Мне тоже, — признался Чонгук. И, разорвав объятия, добавил серьезное: — Если бы не ты, то…       — То ты бы и сам справился, я уверен, — перебил Тэхён. — Просто не так быстро. Но ты бы обязательно что-нибудь да сообразил.       — Будем считать так, — улыбка вышла невеселой. — Я рад, что мы все решили, правда. И, если захочешь, мы обязательно еще поговорим об этом вечером, а сейчас все же позвони Хосоку, иначе боюсь, что своим лицом я распугаю всех инвесторов. И тебе бы тоже не помешало привести себя в порядок, помощник Ким.       Вот черт. Опять?! Тэхён горестно вздохнул — что-то ему подсказывало, что Чон Хосок и в этот раз его не пощадит и оторвется по полной.