Океан

      За окном горящее закатное небо. Ода погрузился в свои мысли, наблюдая, как ветвь вишни покачивается — от неё оттолкнулась маленькая птица и улетела так быстро, что парень даже не успел её рассмотреть. В сковородке с писком стрельнуло масло из-под сосисочного осьминога, возвращая Сакуноске в реальность.       В спальне Дазай, зарывшись под мягкий плед, видел седьмой сон. Сжимая подушку в объятиях, жмурился и бодался лбом в поисках родного тепла. А не найдя — уселся на постели, потирая глаза и зевая.       — Одасаку?       Тихо войдя на кухню, Осаму приблизился к Оде со спины, обнимая и с интересом заглядывая в сковородку.       — Бенто собираешь? На утро?       Сакуноске улыбнулся, на момент повернувшись, чтобы оставить поцелуй на лбу Дазая. Растрепанные каштановые волосы выглядели слово хаос, но Осаму такой милый, когда сонный. И, как всегда, спросонья абсолютно ничего не помнил.       — Нет, мой прекрасный. Сегодня у нас ночная прогулка по берегу.       Карие глаза расширились от осознания и тут же посмотрели время на часах. Точно, Дазай всю прошлую ночь жужжал Сакуноске на ухо о том, как бы ему хотелось поплавать ночью, на что Ода только умилённо вздохнул, щелкая того по носу. «Так в чём проблема, дорогой, пойдём завтра же». А сегодня Осаму весь день спал.       Насупившись, шатен налил себе кофе из кофейника в кружку Оды и уселся за барной стойкой, закидывая ногу в мягком тапочке на стул.       — Мог бы и разбудить…       — В этом не было необходимости.       Аккуратно нарезая овощи, Сакуноске принялся складывать еду в коробку, пока Дазай жевал поджаренный его же парнем тост. Будить Осаму казалось кощунством, он так редко крепко спит… Сегодня был как раз такой случай, да и Ода сам хотел всё сделать, так что, заменив себя подушкой, выскользнул из бинтованных рук и погрузился в рутину. Закончив с приготовлениями, Сакуноске снял фартук и вновь подошёл к Дазаю, отпивая из своей же кружки немного кофе.       — У тебя ещё уйма времени, чтобы собраться — вся ночь впереди.       Оставив мокрый поцелуй на щеке шатена, чем заставил того вздохнуть, парень ушёл в душ. Осаму, взглянув на экран блокировки телефона, улыбнулся.       Закинув всё в машину на заднее сиденье, Ода хлопнул дверцей и уселся за руль. Дазай наконец проснулся и прямо-таки оживился, пристёгиваясь. Волнительно. Ветерок из окошка треплет волосы, а улыбка с лица, обрамлённого каштановыми прядями, не сходит. Уже давно за полночь. Фары ближним светом освещают асфальт, светофор за сфетофором, оставляя шумный ночной город позади.       Ноги проваливаются в белый песок. Осаму держит парня за руку, а сам ведёт его ближе к воде, восхищённо вглядываясь в темноту прозрачного океана. Полная луна отражается на глади солёной воды. Шум небольших волн ласкает слух. Ода крепче сжимает чужую ладонь, любуясь, как Дазай светится от счастья, и сам идёт за ним следом, расплываясь в улыбке.       — Одасаку! Пойдём со мной!       Осаму, выныривая, потянул Оду за собой и пихнул его в воду прямо в одежде, заливисто смеясь. Липкий холод мурашками от пяток до макушки пробрал всё тело, но это стоило того, чтобы услышать смех Дазая. Сакуноске очень нравится его смех. Хватая Осаму под водой, Ода поднял парня и закружил, а после они оба упали и нырнули на глубину.       Дна не чувствуя, Сакуноске немного опешил и хотел было вынырнуть, как вдруг его шею оплели, оставляя на губах солёный поцелуй. Пусть под водой мало чего видно, но ощущать Дазая — это всё, что нужно было, чтобы почувствовать себя спокойно. Это было самое чувственное единение под гладью воды океана, освещаемого лишь светом луны.       — Не замёрз?       Накидывая на голову шатена полотенце, Ода разместил Осаму меж собственных колен, заставляя опереться спиной о свою грудь, и сжал парня в объятиях.       — Нет, совсем нет.       Дазай откровенно врал, пробиваясь мелкой дрожью. Но стоило рукам Сакуноске прижать его к себе, как тепло само разлилось внутри, не оставляя холоду и шанса. Ода протянул Осаму бенгальский огонь.       Уложив подбородок Дазаю на плечо, Сакуноске наблюдал за тем, как медленно и ярко догорает небольшой искрящийся огонёк.       — Как красиво… А? Ну блин…       Почему-то палочка Осаму перестала гореть на середине. Ода поднёс к ней свою, целуя каштановую макушку, и огонёк вновь загорелся. Дазай крепче сжал её основание, прижимаясь к парню ближе. В их глазах отражались искры и свет луны.       — Я люблю тебя, Одасаку.       — Я тоже тебя люблю, Осаму.