Лунное дитя

Алое Солнце целует водную гладь, отражаясь в ней тысячами акварельных мазков. Оно обнимает бескрайние поля и нежно ложится на густые кроны старых деревьев, стекая с их листвы маленькими бликами света и исчезая в траве, в бутонах благоухающих цветов и пшеничных, мягких волосах, разбросанных по малахитовому полотну. Маленькие любопытные лучи изучают хрупкие кисти и неприкрытые тонкие ступни, поглаживают линию скул и озорно прыгают на хрустальной коже век, путаясь в пушистых ресницах. Юноша хмурится, заставляя непоседливых нарушителей покоя спрятаться в листве, и спросонья трёт заспанные глаза. Кроны деревьев тихо перешёптываются над его головой, делясь с ветром сказаниями многолетней давности, потому что они стары как мир, а он молод, он путешествует с одного края земли до другого, собирая множество историй с разных уголков мира, чтобы потом поведать их старым друзьям с утёса. Море купается в закатных лучах уходящего солнца, ловит крупицы света и разбрасывает их по воде, словно бисер. Ещё немного, и он придёт. Как только большой огненный диск скроется и уйдёт на покой. Вместе с холодным светом Луны, который будет стекать с его плеч, с россыпью звёзд, что будут отражаться в его глазах, словно светлячки в банке. Он сядет у воды и будет ловить ступнями молочный, холодный прибой, вдыхая мятный запах ночи. Они встречают друг друга, когда на сапфировом небе зажигаются первые звёзды и расстаются, когда Луна, взяв под руку бледную кисть юноши, уводит его, уступая место рассвету. Джисон любит ночь. Весеннюю, игривую и цветущую. Летнюю, тихую и мягкую, словно бархат. Осеннюю, зябкую и бесцеремонно облизывающую открытые участки кожи сыростью. Зимнюю, бесконечно долгую, морозную, кусающую за щёки и превращающую горячее дыхание в капельки пара. Джисон любит день, когда солнце накрывает всё вокруг золотым полотном и ласкает своими лучами, но зол на него, потому что он забирает Минхо. Он бы хотел показать ему, как красиво волны играют жемчужинами света, как он пускает солнечных зайчиков на кору многовековых деревьев. Он бы показал бабочек, чьи крылья в сиянии дня переливаются и блестят, словно драгоценные камни. Цветы, бутоны которых открываются миру лишь после мягкого поцелуя солнца. — Эй, Минхо, смотри, что я принёс! Они сидят в густой траве, щекочущей голые ступни, лёгкий ветерок играет с их волосами и забирается под тонкую ткань рубашек. Хан достает из холщовой сумки стеклянную банку и протягивает её Минхо, и тот смотрит заворожённо, затаив дыхание. — Я бы хотел поймать для тебя настоящие солнечные лучи, но это всего лишь светлячки. Правда красивые? — с грустной улыбкой говорит Джисон, наблюдая, как пальцы Ли тянутся к тонкому стеклу, от которого веет иллюзорным теплом. Минхо ничего не говорит. В его бездонных глазах сияют звёзды, одна за одной падающие на его шорты, и Хан пытается поймать их руками. Размазывает по щекам, собирает губами с острой линии скул и с кончика носа. Они горячие, в отличие от тех, о которых рассказывал Ли. Там, далеко, где просыпается Солнце, они холодные, словно январская вьюга. Минхо тихо шепчет слова благодарности, шмыгая носом в чужое плечо, пока Джисон мягко гладит юношу по спине, вдыхая запах его волос. Он и сам почти плачет. А вместе с ним и звёздное небо, роняя за горизонт хвостатые блёстки-капли. "Позволь Минхо остаться." Неуловимо, одними губами произносит Хан, прижимая Ли к груди, и утыкается тому в шею, повторяя это, словно мантру, обдавая горячим дыханием хрустальную кожу. — Ты пахнешь Солнцем, Джисон. — тихо произносит Минхо, касаясь губами пшеничной макушки. — Ветер разнесёт по всему свету историю о двух юношах, которые под покровом ночи шептали друг другу слова любви, а с наступлением утра прощались со слезами на глазах. Историю о мальчишке, который поймал звезду за хвост и спрятал глубоко в сердце, где живёт Солнце, которое не ведомо его другу. Они засыпают в объятиях друг друга, понимая, что вскоре им придётся расстаться. Холодный свет бережно укутывает их тела серебристым полотном, пока шелест листвы нашёптывает им сказки. Минхо закрывает глаза и ждёт, когда чужое дыхание станет спокойнее, а сам едва дрожит, ожидая момента, когда ночь молвит ему уходить. Но она лишь тихо смеётся переливами первых проснувшихся птиц и мигает светом последней уходящей звезды. Она позволяет ему остаться, постепенно сливаясь с огненной полосой рассвета. Минхо увидит бабочек и солнечных зайчиков, о которых рассказывал Хан. Он увидит пёстрые мазки полевых цветов и пушистые белоснежные облака, мягко проплывающие по лазурному небу. Он увидит всё то, о чём мечтал, слушая Джисона, и когда он проснётся, на его лице будет сиять улыбка, затмевающее сияние Солнца.