Патонг

– Ну и что это значит?? – Та даже не скрывал своего раздражения, – Кто им разрешил сваливать из города?! – Не кипишуй. Может, просто ушли в магазин, – безуспешно пытаясь подавить зевоту, ответил Байбл. Они вот уже двадцать минут стояли у закрытых дверей дома родителей Пом, но никто не торопился им открывать. – Ага, просто пошли прогуляться по пляжу, когда полиция прямо сказала им предупреждать о каждом своём шаге и никуда не пропадать, – не унимался младший лейтенант, и офицер сам начал заражаться его нервозностью. Обычно расслабленный и бодрый духом Та сегодня был как натянутая струна. Как будто чувствовал подвох. Хорошее качество для полицейского, но Байбла бесило ужасно, да ещё и голова разболелась. – Да, конечно, так они нас и послушались, – фыркнул он и окинул двор равнодушным взглядом, – Постой. А гараж у них есть? – Не похоже, – прищурился Та. – Подъездная дорожка пустая, – мрачно констатировал Байбл. – Интересно, давно ли. – Идём к соседям, – поняв мысль, лейтенант быстрым шагом направился в сторону дороги. – Со вчерашнего вечера???? – Та с размаху пнул придорожный столб, буквально выбежав из дома соседей семьи Пом. – Да уж, хрень полная, – констатировал Байбл, потирая виски. – Вот скажи мне, ну кто уезжает из дома на ночь глядя неизвестно куда, когда у тебя пропала дочь??! – заорал полицейский. – Тот, кому есть, что скрывать, – пробормотал лейтенант, оглядываясь по сторонам в поисках дорожных камер, – Но для начала давай успокоимся и поищем, куда они могли поехать. И попробуем ещё раз позвонить. Та обречённо кивнул и достал телефон. – Глухо, абонент недоступен, – через минуту сообщил он. – Понятно, поехали в участок запрашивать видео с камер, – Байбл направился в сторону машины, – И кофе, нам срочно нужен кофе, – он остановился и окинул коллегу оценивающим взглядом, – А тебе бы ещё поспать, ты сколько суток уже на ногах? – Забей, – отмахнулся тот, залезая на пассажирское сиденье и устало откидывая голову. – Как знаешь... По камерам было видно, что машина родителей Пом выехала на дорогу около одиннадцати вечера и направилась вглубь острова. К сожалению, след терялся, потому что проследить движение можно было только по основным магистралям, горные и проселочные дороги, естественно, не были оснащены камерами. В розыск семью решено было объявить завтра. Если они были причастны к исчезновению девочек, сейчас главное было их не спугнуть и дождаться хоть какой-нибудь информации. Ближе к восьми вечера начальник великодушно отпустил всех работавших сверхурочно по домам и сам в кое-то веки покинул участок. Байбл, чувствуя нарастающее волнение, сходил в душ, привёл себя в порядок и переоделся из формы в черную футболку и джинсы. Он не очень понимал, как именно надо одеваться для посещения джазового кафе, поэтому решил придерживаться своего повседневного стиля: побольше черного и поменьше деталей. Он даже надел свои любимые серебряные серёжки-кольца, про которые на службе пришлось забыть. Как бы он ни пытался не привлекать внимание, провожали его всё равно всем участком. А когда всё-таки вытрясли из него признание, что он идёт на концерт по приглашению учителя, то ещё и посвистели вслед. Байбл готов был сквозь землю провалиться от смущения. Но надо отдать должное парням – никто из них не отпустил ни одной гомофобной шутки или комментария, все были искренне рады, что к их замкнутому и порой нелюдимому коллеге кто-то наконец нашёл подход. Конечно, сам офицер не был так уверен, но синее сердечко в конце сообщения давало некоторые надежды. В кафе за четверть часа до начала выступления было немноголюдно, почти все столики пока свободны. На небольшой сцене стояла только микрофонная стойка, музыкантов пока нигде не было видно. Байбл выбрал столик слева от сцены чуть в глубине и заказал американо со льдом. Где-то минут через двадцать стали подтягиваться зрители. Наконец, на сцену из-за темно-красного занавеса вышел мужчина в классическом костюме и объявил о начале музыкального вечера. Свет стал более приглушённый, и небольшое кафе наполнили уютные звуки саксофона. Вслед за музыкой появился и сам исполнитель. Билд был одет в простую белую рубашку и классические черные брюки. Челка аккуратно уложена на две стороны, и в тусклом синеватом освещении сцены Байблу показалось, что у музыканта слегка подведены глаза и брови, делая его образ каким-то волшебным, неземным. Билд прошёлся взглядом по столикам и, заметив лейтенанта, улыбнулся и кивнул. Байбл замер, засмотревшись, и запоздало кивнул в ответ. Спустя некоторое время к саксофону присоединился контрабас и синтезатор, музыка стала живее, а освещение ярче. Публика хлопала, свистела и всячески поддерживала исполнителей. Билд явно чувствовал себя как рыба в воде. Он заигрывал со зрителями, ярко улыбался, плавно передвигался по сцене, ходил между столиками, даже «украл» с одного из них розу из вазочки и заткнул ее себе за ухо. Байбл смотрел на него во все глаза, напрочь забыв о давно растаявшем в американо льде, о деле, обо всём, что беспокоило его последние дни. Единственное, что занимало его сейчас, был Билд в синих отсветах на белой рубашке и идеальной жемчужной коже, его длинные изящные пальцы, виртуозно перебиравшие клавиши, и музыка, поглотившая всё его внимание. Впервые за долгое время он вдруг почувствовал себя если не счастливее, то хотя бы свободнее. Он то и дело ловил на себе взгляды музыканта, от чего поначалу смущался, но потом привык и стал в открытую смотреть на него в ответ, чем заслужил хитрую улыбку и ту самую розу, которую Билд, проходя мимо, аккуратно оставил на краю его столика. Концерт незаметно подошел к концу, и когда Байбл мельком глянул на часы, он вдруг осознал, что не заметил, как пролетело два часа. Он всё так же сидел за столиком, не решаясь уйти. Ему хотелось дождаться Билда и лично поблагодарить за чудесный вечер. Спустя еще несколько минут учитель наконец показался из-за кулис, закидывая на плечо футляр с саксофоном. Он сменил сценический образ на белую футболку с каким-то ярким принтом и джинсовые шорты. Заметив офицера, музыкант широко улыбнулся и направился в его сторону. – Прогуляемся? – подцепив со столика розу и прокрутив ее тонкими пальцами, предложил Билд и с надеждой заглянул в глаза Байбла.