волчица и охотница

вырыла могилу до пояса всем, кто желает только твоего мяса

Это была чертовски тяжёлая ночь. Крис бросает пистолет на прикроватную тумбочку. На пол летит грязная куртка, потом футболка: за ней остаётся след из окровавленной одежды. Она вся — окровавленное месиво и знает, что на утро каждый миллиметр её тела будет болеть так, как будто её били ногами. Она ненавидит чёртовых гулей. В ванной Крис включает кипяток и забирается внутрь с ногами. Это больно. Каждая мелкая царапинка вопит о себе, её конечности ноют, и Крис сдавленно рычит сквозь зубы. Колени в синяках, лодыжки в порезах, а голова раскалывается из-за того, что её ударили о дерево. Легче пересчитать по пальцам те места, которые не болят. Ох, ей предстоят долгие часы наедине с перекисью и мазью от ушибов. Остаётся только радоваться, что муж забрал Эллисон на выходные в Сан-Франциско. Виктор всегда тонко чувствует перемены в воздухе и знает, когда нужно уехать и не мешать. Эллисон уже одиннадцать, а Крис до сих пор пытается уберечь её от семейных дел. Крис слышит щелчок оконной рамы, и это может быть только один человек во всём мире. Она просто смиряется с ситуацией, которая, казалось, не могла стать ещё хуже, но стала. Лениво отмывает глину с ног и считает про себя: один, два, три… На девяти дверь в ванную открывается. — Приветик, красотка, — Пегги Хейл собственной персоной. — Я немного занята, если ты не заметила, — ворчит Крис, позволяя воде и дальше смывать пот, грязь и кровь, как будто Пегги совсем не отвлекает. — Я знаю, — говорит Пегги и начинает раздеваться. Она звучит слишком серьёзно для самой себя, в её голосе ни капли игривости, и только поэтому Крис не пытается прогнать её. Она наблюдает, словно невзначай, пока мягкая губка в её руке движется в прежнем темпе. Пегги снимает футболку, джинсы, лифчик и бельё — и остаётся совершенно голой. Она животное, что с неё взять, она не знает, что такое стыд и личное пространство. Она просто делает шаг в ванную и садится напротив, так что Крис остаётся только подвинуться назад, чтобы у неё было место. Ванна маленькая, и они всё равно касаются ступнями и коленями. Пегги смотрит на неё с болью, её кудри уже влажные от пара и липнут к лицу. — Если бы ты позвала меня, я бы уничтожила их всех. Я бы переломала им позвоночники, — обещает она, её ладонь ложится на голень Крис, вены вздуваются чёрным, и Крис не может сдержать судорожный вздох. Пегги вытягивает боль до предела, пока из носа не начинает течь чёрная полоска. Она стирает черноту большим пальцем и смотрит на Крис с потрясённой яростью: — Я убью того, кто это сделал. — Он мёртв, — лениво и медленно отвечает Крис. Горячая вода и Пегги делают своё дело, и теперь Крис как будто немного пьяная. Всё ощущается как через вату. Она стекает ниже в ванне, и ступни Пегги касаются её бёдер. — Ну-ка, охотница, вставай. Так не пойдёт. Пегги вытаскивает её на сушу и заворачивает в большое махровые полотенце. Оно принадлежит Эллисон и гораздо мягче, чем привыкла Крис, но сейчас ушибленное тело говорит искреннее спасибо за заботу. Пегги рядом сильная, крепкая и стальная, она перекидывает руку Крис через плечо, держит за талию, ведёт в спальню. Они оставляют мокрый след. Пегги усаживает её на кровать. Крис даже дышать немного больно, хотя она знает, что рёбра не сломаны — и на том спасибо. Ей всегда немного стыдно показываться в больнице и врать про скалолазание или аварии: Мелисса МакКолл уже давно смотрит на неё этим жалким взглядом и наверняка думает, что Крис участвует в каких-то подпольных боях и потому каждый раз напоминает кровавую котлету. Крис не переубеждает: пусть думает, что хочет, любой вариант лучше правды. Пегги на пару минут исчезает в ванной: Крис слышит, как она гремит шкафчиком. Возвращается уже с аптечкой. В полумраке спальни видно плохо, но ей, с её волчьим зрением, похоже, ничего не мешает. Она садится рядом с кроватью: на колени, между бёдер Крис. Её руки бережно проходятся по всем болячкам: с перекисью, пластырями, мазями и бинтами. Иногда она просто держит Крис, и её вены вздуваются чёрным, а глаза яростно синеют. Когда они заканчивают, за окном уже светлеет. Крис устала, её веки смыкаются против воли, хотя в любом другом обществе она бы ни за что не позволила себе уснуть. Пегги затаскивает её на подушки, ложится сзади и накрывает одеялом обеих. Почти не касается, чтобы не сделать больно, но Крис чувствует затылком её лоб и дыхание, а бедром — невесомое ощущение руки (Крис уверена — она продолжает забирать её боль). Крис хочет сказать спасибо. Крис говорит это, уже проваливаясь в сон, и Пегги фыркает, как будто вся помощь — сущие пустяки. — Отдыхай, охотница.