В тени.

— ты такая мне нахуй не сдалась. У нас с тобой прекрасные секс, не более. не плачет. руки трясутся, но она скрывает их за спину. девчонка уже привыкла к такому отношению. видимо, заслуживает. — чего замолчала сразу? больно стало? — мне глубоко плевать на то, что ты говоришь. я всё равно не принимаю это на свой счёт. ложь. мерзкая ложь. она привыкла так нагло врать. это часть ее жизни. — да что ты говоришь? а не ради меня ты приходишь сюда и пытаешься добиться внимания? разве нет? — нет, — коротко и ясно. каждый день одно и тоже. алкоголь, наркотики, курение и секс. не а такой жизни она мечтала в детстве. да, больно осознавать кем же она стала. а в детстве хотела стать актрисой, ездить по разным городам и давать интервью. хах, так смешно и глупо. но это детство. в детстве все глупы. — ах, ну да, я же забыла. взгляд на неё поднимает, смотрит в эти карие глаза и пытается держать себе в руках. это очень трудно. — ты же приходишь ко мне лишь потрахаться, снюхать дохера дорожек, чтобы валяться без сознания. выпить алкоголь и курить в форточку. ведь так, крошка? она продолжает молчать. выслушивает про себя все. ей нечего сказать, потому что это правда. гребаная правда, от которой глаза режет. — чего молчишь? разве я не права? если не права, скажи свою версию. а что она скажет? будет отрицать очевидные вещи? это, кажется, бессмысленно. до сих пор молчит, тем самым раздражая собеседницу. — сука, не беси меня! — подлетая к девушке, рычит, — быстро ответь мне на вопрос. я права или нет? грубо хватает ее за горло. сжимает худые пальцы на шее. Гелечке становится трудно дышать. ей плевать, умрет или нет. но все же выдает; — права… — хриплым голосом. и Кира тут же её отпускает, хмыкая. — вот видишь, говорить правду не так сложно. Геле больно. каждое слово будто хлыстом по спине. и слеза стекает по её щеке. быстро вытирает, чтобы Медведева не увидела. но слишком медленно сделано. — не дави на жалость, мерзкая сука, — скалится, — ты всегда будешь в тени, потому что ты дешёвая шлюха. тебе просто повезло, что я подобрала тебя с улицы. Кира ближе к ней подходит, берет за подбородок и смотрит, не моргая. — неприятно, да? вот и мне неприятно, когда мне так нагло врут. Геля понимает о чем речь. вчера ушла, сказав что к подруге, а на самом деле пошла зарабатывать деньги. Кира узнала, и в тот же миг возненавидела Новоселову. она дала ей крышу над головой, покупает еды, просит не врать, хотя бы. но Гелечка, видимо, не хочет нормально жить. ей, наверное, по душе сосать всем подряд. стонать под какими-то ублюдками и получать за это деньги. — я думала, ты нормальная. а ты такая же как и все, — сильная пощёчина прилетает Геле, — обдолбанная шлюха. — но ты же говорила, что тебе похуй на меня и ты не любишь меня! — разрывает голос. — похуй, что я говорю. главное, что я чувствую на самом деле, — кулаки сжимает, — я тебе доверяла, а ты поступила как мразь. доверие Киры могут заслужить немногие. а вот Гелечка смогла. только она это доверие быстро потеряла. — прости меня, — падает на колени, слёзы пуская, — мне было стыдно просить у тебя денег, вот я и решила так… — хочешь, чтобы я тебя простила? ты действительно этого хочешь? Геля головой кивает. готова сделать все, чтобы заслужить прощение и доверие. — тогда раздевайся. — что? — Новоселова глаза поднимает, не понимает ничего. — раздевайся, — повторяет, — я хочу чтобы ты стонала так же, как вчера стонала под тем уродом. — но… — если ты хочешь моего прощения, то ты должна это сделать. и Гелечка, встав на ноги, раздевается. снимает с себя лифчик. Кира вновь ударяет ее по щеке. она падает на кровать, держась за щеку. Медведева кидает ей лифчик. — никогда не делай то, о чем тебя просят, иначе так и останешься шлюхой, — и Кира выходит из комнаты, громко хлопнув дверью. а Гелечка начинает горько плакать. сама во всем виновата.