Ревность

Легкий перезвон винных бокалов и обрывки разговоров наполняли зал. Пламя свечей, кружась в стремительном танце, бросало отблески света на каменные стены. Гомес Аддамс подавил вздох, с благоговейным трепетом глядя на свою жену, изящно спускающуюся по лестнице из красного дерева. Как всегда она надела свое черное как ночь платье, так соблазнительно облегающее ее стройную фигуру. Очевидно, она только что поправила макияж, чтобы подчеркнуть фарфоровую белизну кожи. Гладкие волосы черными волнами спускались по плечам. Но глаза Гомеса всегда приковывали ее бедра, восхитительно покачивающиеся при каждом шаге. Или то, как она порой надувала свои кроваво-красные губы. Боже, как же она была красива! Гомес моргнул и понял, что его жена остановилась, ожидая его. Он быстро встал и отодвинул для нее стул, губы Мортиши изогнулись в тонкую улыбку, когда она села — Oh Cara Mia, ты так красива, — его взгляд был прикован к тому месту, где она сидела. И хотя они были женаты уже двадцать лет, Гомес все еще удивлялся, что она принадлежала ему, что ему могла достаться подобная красота. Он почти потерялся в ее завораживающих черных глазах, когда она промурлыкала: — Mon cher. Ее пальца, прижатого к его губам, было достаточно, чтобы он застонал. — Дорогой, прийти сюда было замечательной идеей, мы так давно никуда не выходили, — мягко сказала она, когда ее муж сел. — Действительно, — сказал он, беря ее руки в свои, и они посмотрели друг на друга с обожанием. Оркестр вдруг заиграл, и невесомая, переливчатая мелодия разлилась в воздухе. Улыбка расцвела на губах Мортиши, когда она приподняла бровь, с намеком глядя на Гомеса. Их глаза встретились, когда они оба взглянули на тусклый пол танцевального зала. Но не успели они встать, как Мортиша почувствовала, что над ней нависла чья-то тень. Моргая, она обернулась, чтобы увидеть красивого мужчину с небольшой бородкой, одетого в костюм цвета слоновой кости и высокую шляпу. Гомес поднял бровь, вопросительно глядя на мужчину, снявшего шляпу перед его женой и нервно улыбающегося. — Прошу вас великодушно извинить меня, я не хотел мешать вам, однако, не мог не восхищаться, глядя на вас с другой стороны зала. Не хотели бы вы потанцевать со мной? — спросил он с надеждой, прежде чем поспешно добавить, — Если ваш супруг, конечно, не будет возражать. Зрачки Мортиши расширились, когда она взглянула на Гомеса, который, прочистив горло, заговорил: — Я очень сожалею, любезный сэр, но мы с моей женой были… — хриплый голос незнакомца быстро прерывал его. — Конечно, сэр, я понимаю... Глаза Мортиши наполнились печалью, когда она увидела, как поникла его голова, и как медленно он побрел назад. — О, Гомес, тебе не кажется, что мы должны сделать что-то? Он выглядит таким…несчастным, — и легкая улыбка показалась на ее губах на последнем слове. Гомес слегка вздохнул, глядя ей прямо в глаза. — Cara Mia, ты всегда так заботлива. Но, действительно, не стоит… Его голос прервался, когда она поцеловала его и, проведя кончиками пальцев по его щеке, отстранилась. — Mon cher , — проговорила она, — ты же знаешь, я люблю танцевать с тобой, но может быть…всего один раз. Мортиша снова взглянула на мужчину, который залпом осушил бутылку пива. Гомес вздохнул, но кивнул. Напоследок еще раз поцеловав мужа, Тиш решительно двинулась к молодому человеку. Подойдя, она тихо заговорила, и счастливая улыбка озарила его лицо, когда они закружились в вальсе. Гомес не мог понять, что это было, но странное чувство охватило его. Глаза его сузились, опасно сверкая, и кровь бросилась к лицу, но он продолжал наблюдать, как они танцуют. Глаза незнакомца горели страстью, скользя по груди чужой жены, а руки его все крепче обнимали ее талию. Кровь Гомеса кипела и шипела от ярости где-то рядом с желудком. Наконец, хотя казалось, будто прошли часы, музыка закончилась, и танцующая пара остановилась. Гомес гневно сжал кулаки, когда он увидел, что губы незнакомца слегка скользнули по руке Мортиши, прежде чем они разошлись. Мортиша вернулась к мужу. Моргнув, склонив голову видя, как напряжен ее муж. — Что-нибудь случилось, дорогой? Гомес вымученно улыбнуться, чувствуя себя немного глупо: — Нет. Конечно же, нет. Он знал, что Мортиша никогда и подумать не могла о том, чтобы быть с кем-то еще, но сам вид ее, танцующей с другим мужчиной… Гомес встряхнул головой, пытаясь избавиться от неприятных мыслей. Вечер продолжался, и Тиш не могла не заметить отстраненный взгляд мужа, пока они танцевали. Или свою подсознательную тревогу о нем. Еще не было и полуночи, но Мортиша не могла больше выносить это. Сидя перед треснувшим, затянутым паутиной зеркалом, она заговорила. — Гомес? Ты вел себя несколько…странно сегодня вечером. Что-то было не так? — Нет, конечно, любимая, — ответил он с кровати, раскуривая сигару. Некая мысль закралась Мортише в голову, и, тихо встав с табурета, она подошла к мужу, уперев руку в бедро. Приподняв бровь, Тиш спросила: — Гомес, ты ведь…уж не ревновал ли ты? Он тихо вздохнул. — Признаюсь, я не мог вынести того, что ты танцевала с другим. Один вид вас двоих убивал меня. Она лишь засмеялась в ответ. — О, Гомес, как бы мне ни было приятно слышать это, не казни себя. Это моя работа, — она взглянула не него с озорной улыбкой. — Кроме того, ты мой муж, и должен знать, что я никогда не смогу полюбить никого, кроме тебя. – Тиш наклонилась и забрала сигарету, прежде чем нежно поцеловать мужа. Гомес облегченно вздохнул, прежде чем поднять глаза и замереть от открывшегося вида: сжимая губами сигару, Мортиша опиралась спиной о стену, соблазнительно устроив руку на бедре. — Значит, ты все еще желаешь меня, после стольких лет? — прошептала она. Рычание сорвалось с губ Гомеса, когда он, вскочив с кровати, прижал жену к стене и, выбросив сигарету, страстно поцеловал ее. — Cara Mia, — выдохнул он, скользя рукой по ее бедру — Mon cher, — простонала она, прежде чем его губы прижались к ее. Подтолкнув Мортишу к кровати, Гомес накрыл ее тело своим, жадно целуя шею и прижав ее руки к изголовью кровати, заставляя эротичный стон сорваться с ее губ. — Боже, как же я люблю тебя, Тиш, — прошептал он ей в ухо, в глазах его горела страсть. — Я тоже, дорогой. Губы Мортиши тронула легкая улыбка, когда ей на глаза попался шкаф. — Я возьму наручники.