Гроза

      Запах сладкого липового мёда тонкими струйками парил над зелёной кружкой. Горячий чай согревал, пробирая теплом всё тело.       Тучка сидел за столом. Он наблюдал за чуть слышным сопением Цыпы, за кропотливым вязанием Лисички, за мерным тиканьем настенных часов. Всё вокруг успокаивало.       Он не любил проводить вечера дома, подолгу находиться в одиночестве. Оно совсем не радовало его, как могло показаться на первый взгляд. Слишком тихо. Слишком тоскливо. Слишком сильно напоминает прошлое.       - Что-то Кеша запаздывает. - Пробормотал медвежонок.       - А он не придёт. - Лисичка на секунду оторвалась от увлекательного занятия и подняла голову. - Вчера Кеша говорил, что не сможет, что будет испытывать новое изобретение.       - Правда?       - Да.        Лиса утешительно улыбнулась, словно извиняясь за их занятого друга, и вновь опустила глаза к спицам и ярким нитям, из которых медленно появлялся милый узор. Тучка перевёл взгляд на окно, по стеклу которого барабанил дождь.        Он притих, помешал ложечкой чай, почти беззвучно вздохнул и уставился вдаль. Рыженькая понимала, что гость долго будет сидеть за столом и не пойдёт домой до наступления самых тёмных сумерек. Поэтому она лишь улыбнулась, откладывая блестящие иглы, и спросила:       - Что насчёт пирога?

***

      Дом встретил зябким холодом. Во мраке вся прелесть возвращения домой пропала без следа. Не было видно ни потёртой временем гитары, скрашивающей безмолвные ночи, ни мягкого бардового дивана, где приятно было читать любимую книгу, ни самих книг, выстроившихся в прямые ряды на длинных полках.        "Сколько ещё раз я буду возвращаться вот так?" - промелькнула в голове мысль, медленно оседая на стенках сознания. Медвежонок нащюпал выключатель и нажал на него, озаряя светом пространство вокруг. Тихо, прохладно и чуждо... Будто это вовсе не его иглу, а случайно оказавшееся на пути совершенно пустое место, подходящее для ночлега на одну ночь. Где можно стряхнуть со столешницы тонны пыли и, с опаской покосившись на мерцающую лампочку, разложить походный рюкзак, чтобы достать остывший бутерброд и с жадностью усталого путешественника его проглотить. Тогда это иглу стало бы неплохим убежищем от непогоды. А путник, отправляясь дальше по утру, не забудет улыбнуться ледяному дому на последок, словно говоря: "Спасибо".       Но Тучка никакой не путник. Поэтому он просто прошёл к кухонному островку, набрал воды, включил плиту и поставил железный чайник. А потом сел за стол в ожидании заветного свиста.        Булькающая вода не могла закипеть, казалось, целую вечность, но сидящего это не волновало. В его голове не было мыслей, только невероятная усталость, навалившаяся так внезапно. Неприятно.        Всё же ни что не длится вечно. Слишком громкий, отчего противный, звук выходящего пара заставил действовать. Медведь отодвинул стул, встал, прошёл к кухне, взял первую попавшуюся, может быть жёлтую, а может и салатовую кружку, выключил плиту, переместил кричащий кухонный прибор с горячей комфорки.       "Прямо как вчера. И позавчера."       И много дней до. Тот же чайник, тот же свист, та же кружка и та же абсолютно пустая, будто набитая овсом, голова. Всё как по сценарию, что не менялся уже много месяцев. Сцена, которую переснимают в сотый раз, теряет краски, надоедает и тошнит. Временная петля, завязанная собственными руками.       "Собственными?"       Он внимательно, почти осознанно, посмотрел на предмет перед ним, взмахивая белой лапкой. Стакан упал и разбился.        А хозяин уже закрывал за собой дверь.