Пробуждение

Сампо далеко не тот человек, которого было легко разбудить. Эта его особенность не редко заставляла окружающих злиться и с раздражением и с прекрасным осознанием тщетности своих попыток, это гиблое дело бросать. Но, в целом, некоторые особо настырные счастливчики могли его растолкать, но для этого им приходилось приложить немало усилий и терпения. Так что Коски порядком удивляется, когда он открывает тяжелые веки и взглядом натыкается на непроглядную темноту комнаты. Уже через мгновение он ощущает сдавленно-тяжелое у своего уха дыхание. Сампо ухмыляется мысленно. Сонливость за секунду куда-то улетает, и в этот самый момент парень побивает личный рекорд по скоростному пробуждению. Он ведет не прижатым к кровати плечом — нарочно, просто чтобы проверить нахождения за своей спиной теплого тела. Обычно, для того, чтобы вернуться в мир живых из царствия Морфея, Коски приходилось тратить целый час и три кружки кофе. Как же выясняется сейчас, существует более действенный для этого способ. Копошение сзади замедляется, практически останавливается, и Коски сдерживает разочарованный вздох — не хотелось так скоро раскрывать факт собственного пробуждения. Поэтому он ерзает на мягкой кровати, устраивается поудобнее, слегка выгибает спину и принимается старательно сонно сопеть. Ощутимое напряжение у находящегося сзади тела постепенно начинает спадать, а снизу в Сампо упирается что-то довольно ощутимо твердое. В непроглядной темноте, в которую погружена спальня, Коски позволяет себе ухмыльнуться краем губ. Ох, как же это будет весело. Человек сзади прерывисто выдыхает, опаляя кожу спящего горячим дыханием, и тут же прекращает двигаться вовсе, будто в страхе, что его поймают. Руки, держащие Сампо за талию, напрягаются, будто бы их обладатель стоически пытается сопротивляться своим желаниям. Ну конечно же, Гепард был слишком правильным для того, чтобы позволить себе использовать чужое тело для своего собственного удовлетворения. И неважно, сколько раз Сампо, не отрывая взгляда от застенчивых голубых глаз, давал ему разрешение. Капитан был слишком честным парнем, чтобы позволить себе так поступить. А Коски знал, что на самом деле творится в его до раздражения справедливой голове. А ещё он был слишком подлым мерзавцем, чтобы это свое знание не использовать на практике и не надавить на слабые места молодого капитана. Сампо вновь устраивается удобнее на матрасе и подается назад, абсолютно по-блядски, так, как он умеет в совершенстве, выгибаясь. Сзади слышится самый настоящий всхлип, затылок Коски обдает горячим дыханием, и он сам не удерживается от тихого стона. Гепард замирает, перестает, кажется, дышать вовсе, и единственное, что говорит Сампо о том, в каком состоянии находится его партнёр, это бешенный ритм сердца в чужой прижатой к нему груди, который он ощущает своей спиной. Коски размеренно дышит, подаётся головой назад, так, что та оказывается прижата к теплому оголенному плечу, и Ландау несмело перекидывает руку через его грудь, и ощутимо, но не в достаточной степени, чтобы разбудить спящего человека, прижимает к себе, и жарко выдыхает в чувствительную кожу на шее Сампо. Если бы Коски не был так отчаянно настроен разбудить спящих в невинном капитане демонов, он бы уже сам давно обернулся, в чувствах прикусил чужую ключицу и громко бы возмутился по поводу чужой нерасторопности. Но он бы соврал, если бы сказал, что не наслаждается ситуацией, в которой он оказался. Гепард был слишком наивным, чтобы осознать, что упирающийся в ложбинку ягодиц твердый член, может разбудить самого сонного человека на планете. Сампо выжидает несколько мгновений, чувствуя, что Ландау внимательно его изучает, проверяет, пытается удостовериться, что не разбудил и не потревожил его сон. А после подается задницей назад, проезжаясь голой кожей по хлопковой ткани чужих спальных брюк, и тут же получает свой приз: Гепард тихо-тихо стонет, опаляя его шею горячим дыханием, и довольно ощутимо, потеряв на мгновение над собой контроль, сжимает пальцы на его теле. Коски слишком наслаждается ситуацией, чтобы сдерживать порывы собственного тела. Благо, что увидеть в темноте его колом стоящий член было невозможно, но зудящее желание ощутить чужие руки ниже бёдер игнорировать было трудно. Однако, Сампо собирался играть до последнего. — Гепард, м-м… — сонно срывается с его приоткрытых губ. Коски чувствует, как голова парня отрывается от подушки, а его волосы щекочат ему лоб: Ландау внимательно вглядывается в его лицо и шипит сквозь зубы. Сампо с закрытыми глазами может представить расползающийся на бледных щеках Гепарда румянец. Ландау ложится обратно, уткнувшись носом в его затылок, после чего Коски отчётливо ощущает движение чужих бедер и с трудом сдерживает гортанный стон. Ох, Гепард уже ходит по грани и Сампо оставалось лишь сделать последний толчок и вывести игру на новый уровень, сломать последний замок самоконтроля капитана. Он вновь мычит что-то бессвязное сонно-возбужденным голосом, убеждая Гепарда в том, какого содержания сон он видит, и сам подается назад, сокращая жалкие милиметры между их телами. Рука его медленно опускается ниже и ложится на чужую ладонь. Сампо часто дышит, выдавливая из себя что-то отчётливо похожее на жалкое «пожалуйста» — Коски был готов пожертвовать своей гордостью в постели, особенно, когда он знает, какую реакцию это вызывает у с виду невинного парнишки, — и откидывает голову на чужое плечо. Он не оставляет Ландау и шанса. Пальцы Гепарда напрягаются, рука, на которой лежит ладонь Сампо, не двигается, а второй он накрывает грудь Коски, и медленно, словно в страхе быть замеченным, принимается опускать ее вниз. Когда Ландау краем ладони касается головки, с которой уже сочились небольшие влажные капли, он не сдерживает самого настоящего стона и бёдрами подается вперед, положив руку на низ чужого живота. Коски готов выругаться сквозь зубы. Но он держится, и вместо этого остается неподвижным, прислушивается к тяжёлому дыханию. Издеваться над проснувшимся посреди ночи от возбуждения Ландау было увлекательным занятием, и свою игру он прекращать был не намерен. — Сампо, — бессознательно шепчет Гепард и на удивление нежно целует его в затылок. Коски никогда не готов к неожиданным приступам нежности, а потому отвечает так, как умеет — врезается ягодицами в чужие бедра, и заставляет Ландау сзади задохнуться. С ещё пары мгновений в комнате не слышится ничего, кроме звука возбужденного дыхания. Коски физически ощущает напряжение чужого тела, чувствует вину в кончиках сжимающих его пальцев. Гепард собирается с силами и храбростью (на удивление, в постели с Сампо он их всегда где-то терял) перед тем, как убрать руку с теплого тела и приподнимает свои бедра. Коски с вожделением осознает, что Ландау сдается, устает терпеть, идет наперекор своим принципам и собирается довести дело до конца. Мысль о том, что Сампо смог довести его до такого состояния была по-мудацки возбуждающей. Сзади слышится звук ткани, а уже через секунду в мягкую ягодицу спящего актера упирается влажный, теплый и каменно-твердый член. Сампо жадно выдыхает через рот. Сзади послышался ещё один удивительный звук: Гепард не сдерживает позорного (Сампо уверен, что он никогда в этом не признается, точно так же, как и до конца жизни будет отрицать то, какое знаменитый аферист Белобога оказывает на него влияние) хныканья. После того, как уже не такое холодное сердце Сампо совершает кульбит, Ландау возвращает руку на его тело и прижимает к себе, сжимая его поперёк груди. Это очень-очень подло, по мнению Сампо, потому что даже он, при всем своём актёрском таланте, не может сдержать стона, когда грубый палец Гепарда задевает его колом стоящий сосок. Ландау замирает. А потом, словно не отдавая себе отчета, прикусывает мочку чужого уха, и вновь подаётся бедрами вперед, проезжаясь прямо по ложбинке между мягкими ягодицами. Коски позволяет себе приоткрыть глаза, поскольку даже такой терпеливый человек, как он, остается в неподвижном состоянии с большим трудом. Голодным взглядом он впивается в возбуждённое выражение на лице прикрывшего в приступе удовольствия глаза Гепарда. Сампо прищуривает глаза и стреляет взглядом на чужие напряжённо сжатые губы, облизывая свои. Свою игру он до конца довел, так что можно теперь позволить и себе немного веселья, ведь так? Движения бедер Ландау останавливаются, и он практически каменеет, когда чувствует влажный язык на своих губах. Глаза Гепарда распахиваются, а сам он ощущает себя самым настоящим преступником, находясь под хищным взглядом изумрудных глаз. — Как эгоистично, капитан, — практически мурлычет Сампо, подаваясь бедрами назад и с упоением наслаждаясь виновато-возбужденным выражением на чужом лице. — Доставляете себе удовольствие, используя тело невинно спящего человека, как не благородно, — Коски цокает языком и ухмыляется, когда в голубых глазах разливается самое настоящее чувство вины. Когда с губ Гепарда почти слетают слова извинения, а сам он начинает резко отодвигаться, Сампо по-свойски кладет одну ладонь на чужие бедра, а вторую на отдернувшуюся руку, и смещает ее южнее, в сторону своего забытого и требующего внимания члена, — Я же не говорил тебе прекращать, — продолжает Сампо, опаляя чужие губы горячим дыханием, — просто не забывай обо мне. — Прости, — с трудом шепчет Гепард, возвращая себе ушедшую было уверенность, когда он не натыкается взглядом на негативную реакцию Коски. Вздохнув, он сильнее сжимает пальцы на чужом органе. — Можно тебя поцеловать? Коски усмехается. — Чтобы тереться о меня своим членом тебе разрешение не нужно, а поцеловать стесняешься? — ох, Сампо физически ощущает чужие горящие огнем щеки. — Не спрашивай, просто действуй. Проходит одно долгое мгновение, за которое Гепард, вероятно, подавил желание ещё раз извиниться, прежде чем с неприсущей ему уверенностью он впивается в чужие губы и ловит ими обрывистый стон. — Давай, Гепард, не стесняйся, — беззастенчиво лизнув напоследок искусанную нижнюю губу парня, произносит Сампо. — Я перед тобой, полностью беззащитный, голый, и до сих пор растянутый. Я уверен, что твоя миленькая голова поймет, что со мной можно сделать. Держать язык за зубами Коски не мог никогда, да и подобного желания не имел. Особенно сейчас, когда глаза постепенно начинают привыкать к темноте и он отчетливо может видеть самый настоящий голод в выражении лица Гепарда. — Как… Как долго ты не спишь? — сипит Ландау и лишь на мгновение убирает руку с чужого члена: чтобы положить ее на свой, и направить в уже готовое для него отверстие. — С самого, аргх… — Гепард - тот еще засранец, ведь он прекрасно знает, как оборвать любое его предложение и стереть самоуверенную ухмылку с губ Сампо. Коски уверен, что тот сделал это нарочно, войдя в него наполовину за одно движение бедер. — Ну наконец-то, — самозабвенно шепчет парень и не сдерживает стона. — Умница. Хватка Гепарда усиливается, пальцы до синяков цепляются за гладкие бедра, а дыхание сбивается сильнее, прежде чем он довольно резко входит в Сампо до конца, разрезая на мгновение повисшую тишину спальни громким шлепком. У Коски голова идёт кругом от такого Гепарда: как он, прежде смущающийся каждого поцелуя, теперь может заткнуть Сампо за секунду, и беззастенчиво этим пользуется. Раньше щеки Ландау всегда горели огнем от полунамёков Коски, но возбуждение в его действиях было настолько ощутимо, что Сампо никогда не получалось удержаться, чтобы его не подразнить. А теперь Гепард знает о способе спасения себя от приступов бесконечного смущения, и Сампо бы соврал, если бы сказал, что это не горячо. — Люблю, когда ты руководишь, — напущенно уверенно усмехается Коски, когда Гепард разворачивает его на живот и, держа его бедра, самостоятельно насаживает на свой член. Через бесконечно долгое мгновение, он выходит полностью, прежде чем со всей силы удариться своими бедрами о его. Ох, Сампо редко теряет над собой контроль, но когда Ландау неожиданно замолкает и начинает гнаться за удовлетворением своих желаний, что-то взрывается в его груди, не позволяет закрыть рот, раскрывшийся в приступе беззвучного стона. Гепарду не нужно разговаривать, чтобы Коски знал, насколько тот всем этим наслаждается. Едва слышное через плотно сжатые губы мычание, подрагивающие от переизбытка ощущений кончики пальцев и отчаянные попытки полностью накрыть тело Коски собственным и не давать тому и мгновения на передышку — все это выдает Ландау с головой. Сампо же все это заставляет жмуриться, до побеления прикусывать губу, сводить брови к переносице, и, будто желая в чём-то убедиться, пытаться отодвинуться, только чтобы сильные руки парня пригвоздили его к месту и заставили удобнее вскинуть бедра. Рукой Гепард опирается о подушку у головы Сампо, и тот, словно бы ждал приглашения, кусает его за запястье, и тут же слышит, как тот шипит сквозь зубы. Он одергивает руку, а затем довольно ощутимо, но явно сдерживаясь, цепляется пальцами за фиолетовые волосы. Горящая пара голубых глаз взглядом изучает бессмысленно-возбужденное выражение на любимом лице, и блондин утыкается носом в так удобно подставленную шею. — О, да, — тихо простонал Сампо, следуя за рукой и выгибаясь в пояснице, пригласительно двигая бедрами и жмурясь от ощущения пульсирующего внутри него члена. — Да, вот такого тебя я люблю. Хватка на волосах слабеет, ладонь Гепарда перемещается ниже, на шею Сампо, а сам он грудью ложится на его спину. Второй рукой он крепко обхватывает парня поперек груди и с силой человека, которого с головой накрывает водопад чувств, сжимает под своими пальцами его ребра. — Не говори такого сейчас, пожалуйста, — устало просит Гепард, и лбом утыкается в его шею. — Чего? — Сампо усмехается, хитро оглядываясь через плечо, так, что его губы оказываются в жалком сантиметре от лица блондина. — Что я люблю тебя? Гепард не отвечает, лишь стонет, обхватывая руками его широкую грудь, отстраняется на секунду, и лбом тыкается куда-то в лопатки, ощутимо дернув бедрами. Сампо под ним не удерживается от стона, который он, впрочем, старательно пытается замаскировать под вздох. — Ты меня с ума сведешь, — тихо жалуется Ландау и нежно целует его в выпирающую косточку. — Ну почему ты такой? Сампо дрожит под ним, и опускает корпус тела ниже на подушке, поднимает бедра, и жадно пытается заставить Гепарда начать в нем двигаться. — Отзывчивый? Да, я такой, — почти сипит Коски, и утыкается щекой в матрас, ладонями накрывая напряженно сдавливающие его грудь руки. — Геппи, не сочти за грубость, но когда я спал, ты действовал куда активнее. Мне снова притвориться спящим? Гепард больно кусает его за шею, чем вызывает сдавленный звук из чужого горла. Коски хотя бы рад, что они прошли стадию с вечными извинениями. Сампо знает, что нарывается на неприятности, а Гепард знает, что он наслаждается их последствиям. Поэтому Ландау не всматривается в приступе тревоги в его лицо — он поднимает руку выше, короткими ногтями проходится по груди, и ощутимо надавливает на пульсирующую венку на шее Коски. Ответом ему служит полный удовольствия и возбуждения звук. Сампо сглатывает скопившуюся во рту слюну, и сразу же чувствует, как пальцы Гепарда начинают надавливать на его кадык, прежде чем отпустить и нежно его погладить. — Пожалуйста, пожалуйста, — Коски и не понимает, что тараторит, ему жарко, голова идет кругом, сердце бешено стучит под ребрами, а Гепард отчего-то остается невыносимо неподвижным. Но Сампо знает, уже идеально, что из них двоих, как бы удивительно это ни было, Ландау был именно тем, кому сдерживаться удавалось с трудом, и тот факт, что он доводит Коски до такого отчаянного состояния лишь с помощью своей руки и сдавленного на грани рыка дыхания, заставляет коленки брюнета задрожать. Сампо знает, что он сломал правильного мальчика, позволил ему вкусить запретный плод, и то, что начиналось как шутка, теперь заставляет и его сердце бешенно трепыхаться в груди. Коски настолько сильно наслаждается нахождением капитана Сереброгривых стражей в своей жизни, что впору даже испугаться. Сампо предпринимает очередную слабую попытку отодвинуться, лишь чтобы его вновь собственнечески притянули назад и развернули на спину. Коски жадно облизывается и взглядом впивается в покусанные губы Гепарда, на лице которого зависает такое выражение, что он невольно ощущает себя самым ценным, что есть в жизни капитана. Мысль Сампо нравится до одури, хотя и исчезает она из его головы так же быстро как и появляется: руки Ландау упираются в матрас по обе стороны от его тела, а коленки оказываются зажаты под его бёдрами. Коски резво понимает намек, и заученным движением сдавливает талию парня ногами, заставляя того придвинуться ближе, и делает это Сампо настолько быстро, что если бы Гепард не держал себя руками, он бы всем весом на него упал. Ладони Сампо перемещает на влажные от пота плечи Гепарда, и сильно сдавливает их пальцами, давая себе опору для того, чтобы прогнуться в пояснице, и Ландау, наконец, перестает его мучить, удобнее упирается в матрас коленями и медленно вводит в сжимающееся отверстие член, прежде чем вновь грубо и быстро начать повторять то же самое раз за разом. Удовольствие, которое ярким пятном взрывается где-то внизу, вероятно, настолько отчётливо отражается на лице запрокинувшего голову Сампо, что Гепард, не останавливаясь, накрывает губами раскрывшийся в приступе экстаза рот Коски, сцеловывая вырывающиеся из него звуки. Сампо гулко выдыхает через рот, когда ощущает чужой язык на своем, и приоткрывает в удивлении глаза, только чтобы взглядом встретиться с горящей голодом синевой, лишь слегка скрытой за светлыми ресницами. Коски такая внимательность на чужом лице отчего-то смущает, и он несильно прикусывает язык Гепарда, заставляя парня нахмуриться и отстраниться. Ландау опускает взгляд, чтобы насладиться видом их соприкасающихся друг с другом бедер, и прерывает звуки частого дыхания одним громким шлепком. Коски мычит что-то подбадривающее и скрещивает ноги за чужой спиной. Если бы в Сампо было хотя бы на каплю меньше самоконтроля, он бы кончил так к себе и не прикасаясь — лишь от того, насколько все эмоции отражаются на лице Гепарда, и насколько он даже не пытается их скрывать. — Опять… — Сампо приходится облизнуть губы, чтобы собраться с мыслями после очередного грубого толчка. — Про меня забываете, капитан… Коски даже не уверен, что Гепард его слышит: тот, казалось, в жизни не видел более завораживающей картины, чем свой член, быстро скрывающийся в чужом теле. Сампо подмахивает ему бедрами, помогает найти ту самую нужную точку, от которой пальцы на его ногах поджимаются, а голова отчаянно запрокидывается назад. Ландау награждает его таким влюбленно-очарованным взглядом, что щеки Коски покрываются неприсущим им румянцем. Гепарду не требуется ещё одно приглашение, чтобы понять, под каким углом ему нужно начать двигаться. Когда Ландау окончательно отпускает себя и, уткнувшись лицом в шею Сампо, принимается бешенно и практически по-животному втрахивать его в кровать, Коски уже был даже не в силах выдавливать из себя полноценные стоны: все они обрывались коротким вздохом на каждом толчке. — Геп… — толчок. — Гепар… — прямо у самого уха слышится граничащий с рыком стон. — Блять, — так и не заканчивает свою мысль Коски, и убирает руку с чужого плеча. Он перемещает ее на свой давно жаждущий и истекающий белесыми каплями член, но не успевает сделать и одного движения, как Гепард поднимается и пришибает обе его руки к матрасу над его головой. Блондин жадно вглядывается в чужое лицо, будто в поиске одобрения, и когда он видит закатившиеся в очередном приступе удовольствия глаза, сильнее сдавливает ладонью запястья Сампо. Второй ладонью он самостоятельно накрывает член Коски, и начинает активно водить ей по стволу. Спустя всего несколько секунд Сампо под ним начинает заметно дрожать и прикусывает до боли губу, и лишь тогда Гепард отпускает его руки и хватается за бедра: Коски уже находился на грани сознательности, и перестал подмахивать под движения парня. Сампо, почувствовав, как его буквально насаживают на член, гортанно стонет и выгибается под Гепардом, прежде чем испачкать белесыми каплями его ладонь и собственный живот. Ландау смотрит на свою руку и возвращает взгляд на уставшее лицо Сампо, после чего он вновь упирается в матрас, совершенно не беспокоясь о сохранении его чистоты. Другой ладонью он до посинения сдавливает напряжённое бедро Коски, и, прикрыв глаза, принимается догонять свое удовольствие, срывая с чужих губ частые и обрывистые полустоны. Через несколько толчков Гепард раскрывает глаза и запрокидывает голову назад, прежде чем он возвращает внимание к тяжело дышащему Сампо, и, обхватив его обеими руками поперек груди и уткнувшись макушкой в его подбородок, наконец, кончает со стоном, пустившим сильную дрожь по позвоночнику Коски. С несколько мгновений в комнате не слышится ничего, кроме дыхания, которое парни пытались вернуть в норму. Веки Сампо слегка опускаются и он расцепляет ноги за чужой спиной, вынуждая Гепарда сильнее сжать его в своих руках. — Задавишь, — сипит Коски и пропускает пальцы правой руки сквозь блондинистые пряди. — Прости, — тут же отвечает Гепард, поднимая голову, однако, тем не менее, хватку не ослабляет. На его лице вновь отражается то самое выражение, из-за которого Сампо ощущает себя чертовой драгоценностью. К такому он с радостью мог бы привыкнуть. — Сампо? — голова Гепарда вновь оказывается прижата к его груди. — М? — Сампо, убаюканный умиротворением и усталостью, уже прикрывает глаза. — Я тоже тебя люблю. Ох, Сампо ненавидит, когда Гепард так делает. Признается, а потом прислушивается к его сердцебиению, не оставляя Коски и шанса на побег и сокрытие чувств, в которых он каждый раз при виде Гепарда тонет. Ответом же Ландау служат нежно убравшие блондинистую челку с его лба пальцы. Гепард усмехается, окидывает кровать тяжёлым взглядом, и, клюнув напоследок Сампо в губы, встает и удаляется в сторону ванной. Коски, между прочим, обниматься очень любит. Но возмутиться по поводу ухода Гепарда не успевает: настолько быстро сознание соскальзывает в объятия сна. Все-таки, ранней пташкой Сампо не был никогда. А для того, чтобы его разбудить, приходилось очень сильно постараться.