Пальцы.

Когда-то тонкие, но сильные пальцы пробегали по струнам лютни, звонкий голос воспевал красивые легенды о любви, нелюдях, странствиях и одном ведьмаке. Легенды, очевидцем некоторых из них довелось быть ему самому. Но о своем участии бард пел довольно редко. Все изменилось. Мир вообще любит меняться. Сначала Лютик этого не замечал. Он путешествовал с Белым Волком, и все его внимание было безгранично отдано лишь ему одному. Он стал музой барда. И, как казалось, другом. Вернее, Лютик думал, что смог пробиться через столь толстую броню отчуждения и стать Геральту хотя бы другом. Эта ошибка стоила ему разбитого сердца. С Геральтом они расстались тогда на горе. Ведьмак просто прогнал барда, не заботясь о его чувствах и физическом, кстати, состоянии. Такая вспышка гнева. Лютик не мог поверить, что заслужил ее. Он даже сначала ждал Геральта внизу. Хотелось верить, что ведьмак придет за ним, сделает вид, будто ничего не случилось. Уж тогда бы бард показал Волку, что задет, так просто не простит. Вымаливайте, сударь, прощения. Но ведьмак не шел. Может, спустился в другом месте и они разминулись? Лютик решил, что отправится в один из крупных городов. Слухи о его пении поползут по торговым трактам и достигнут ушей ведьмака. Тогда тот будет знать, где искать своего барда, и непременно вернется за ним. Но время шло, Геральт никак не давал о себе знать. И Лютик, наконец, понял, что тот, ради кого он был готов пожертвовать всем, тот, ради кого он заставлял быть себя храбрым, попросту забыл о нем. И сердце барда оказалось разбито. Признавать другим этого не хотелось, но с самим собой Лютик мог быть честен. Сначала он перестал петь. Слишком острыми осколками впивались в душу баллады, связанные с ведьмаком. Петь их он больше не мог, как и оставаться "мастером Лютиком", ведь толпа, заслышав имя барда, просила баллады о Белом Волке. Юлиан должен был найти что-то новое. Поймать ускользающую музу за невесомую ткань ее платья. Для этого бард отправился в одиночное путешествие. Может первые пару месяцев своего пути Лютик и лелеял разбитое сердце, но постепенно окружающий мир дотянулся до сознания Юлиана. Мир менялся. Стремительнее, чем раньше, а может бард просто не заметил предпосылок. Его глаза открылись тогда, под дубом Блеобхерис. Эльфов уничтожали. А кто на очереди? Краснолюды, к которыми Лютик водил дружбу? Нелюди. Все, кто отличались от простых людей. Так станут уничтожать чародеек. Конечно, дело дойдет и до ведьмаков. До Него. Сколько их малочисленная ветвь мутантов сможет противостоять армиям людей до полного истребления? Геральт разбил ему сердце, но Лютик все еще его любил, хоть и пытался эти чувства уничтожить. Но в любом случае он не желал подобной кончины для Белого Волка. Пусть издалека, пусть и немного, но он постарается помочь. Пока нелюди могут сбежать, жить, сражаться за себя, люди будут охотиться на них, отложив других на потом. Лютик не может обеспечить их жильем, оружием, не сможет сражаться рядом с ними. От одного него в этот нет проку. Им бы армию. Но... Но он может попробовать помочь им сбежать. Другим Лютик объяснял, что после нелюдей примутся за всех, кто отличается. И за бардов тоже. Такое было вполне возможно. И это была хорошая причина, но не главная для самого Юлиана. Хоть он и сам старался изо всех сил в нее поверить. Он ведь не нужен Геральту, так почему Лютик должен нуждаться в нем? И все же Лютик нуждался. Разбитое сердце кричало от обиды, ожесточалось, смеялось над чистотой и наивностью любви. Звуки, что рождала его лютня, звуки, что рождал его голос, никогда бы не смогли принадлежать такому солнечному барду, как Лютик. Лютик умер, как Юлиан, не сумевший простить, забыть и отпустить, этого и желал. Родился Свиристель. Но все же в одном Юлиан так и не смог изменить себе. Что Лютик, что Свиристель пели об истинных чувствах барда. И это слышали все, даже если сам певец этого не замечал. Когда-то тонкие, но сильные пальцы пробегали по струнам лютни, звонкий голос кричал о разбитом сердце, предательстве, обиде, о наивности веры в настоящую любовь, в бескорыстную дружбу. Боль и насмешки, что лились в этих балладах, открывали толпе, что певец перед ними все еще влюблен слишком сильно. А мир продолжал меняться. Геральт его нашел. Геральт его позвал. Для ведьмака он так и остался Лютиком, но даже от взора Белого Волка, который привык не вглядываться в своего спутника, не укрылось, что в барде что-то разительно переменилось. Вот только что? Может все дело лишь в отсутствии лютни? Бард же привык перебирать струны, мурлыча себе под нос, а иногда и на всю округу, новые строки новых баллад. Вот без инструмента под рукой Лютик и стал более тихим и задумчивым. Даже серьезным, для Геральта совсем в новинку. Дело же именно в этом? Было бы прекрасно, когда все окончится, раздобыть для Лютика новую лютню или даже найти и выкупить ту, что бард потерял. Когда все закончится. Увы, но сейчас им нельзя отвлечься от их цели. Цири в беде, ее, а по возможности и весь их мир, необходимо спасти от Бессмертной матери. Если они выживут... В Каэр Морхене Геральт слишком занят. Сейчас в приоритете его семья ведьмаков, его Цирилла, да даже Йен, которая теперь пытается им помочь, заслужить его прощение. И все же...Ведьмак думал, что Лютик засыплет вопросами других ведьмаков. Об их путешествиях, сражениях, заказах. Что Лютик в стенах дома Геральта оживет, найдет свое место, понравится отцу и братьям той тягой к жизни, которую больше Белый Волк ни в ком не ощущал. Разве может быть дело только в лютне. Геральт не может сейчас уделить время для Лютика, но он все равно многое замечает. Бард старается не выходить из выделенных ему покоев, хоть те достаточно холодные. Лютик не жалуется на это. А ведь он может простыть и потерять свой голос. Или отморозить пальцы. Кстати, о пальцах, Лютик в последнее время довольно часто кидает взгляд на них, осторожно потирает их, хмурится, поджимает губы. Разве с ними что-то произошло? Ведьмаку они казались здоровыми. Бард вылезает лишь в поисках выпивки, почти отказываясь от еды. Просто тихо берет очередную бутылку из запасов. Да, Лютик и раньше любил выпить, но предпочитал веселую и шумную компанию. Теперь он будто напивается. Болтливый бард из всех заговаривает лишь с чародейкой. Тихо. Перебрасывается с ней парой фраз и снова замыкается в себе. Когда битва заканчивается, Геральт не находит Лютика в Каэр Морхене. А ведь он уже давно решил, что им непременно нужно поговорить. Йен говорит, что бард уехал. Чародейка отчего-то решает подробнее рассказать о встрече Лютика и Риенса. О том, что тот сжег подушечки пальцев барда. Да, мази помогли, и один из главных инструментов Юлиана восстановился, но разве подобное так легко стирается из памяти? Бард пожертвовал для него даже большим, чем Геральт мог себе представить от такого изнеженного, по его мнению, человека, как Лютик. Это заставляет ведьмака припомнить все их путешествие вместе. И Белый Волк понимает, что, пусть Лютик и не умеет сражаться, внутренне бард был намного сильнее многих, с кем Геральту приходилось встречаться. Даже жалобы и нытье Лютика были больше для привлечения внимания к себе. Геральт думал, что его спутник слишком изнежен и ведет себя как избалованный аристократ, но сколькие могли упрямо тащиться пешком за чужой лошадью, ночевать на земле, терпеть дождь, зной, пыль, грязь, безоружным подходить столь близко к логову чудовищ, терпеть на себе их останки, помогать ведьмаку отмываться, готовить зелья, зарабатывать для них обоих припасы, кров, даже Плотву, когда ведьмак подолгу оставался без заказов и продолжал звонко петь, шутить и бесить Белого Волка своей болтовней. Стоит признать, что Геральт ему задолжал, Геральт его не ценил. Ведьмак ездил по городам в поисках Лютика, Свиристеля или как сейчас себя именует этот бард? Мир меняется. Какая-то струна резко обрывается в груди Геральта, когда он видит как тонкие, но сильные пальцы крепке сжимают рукоять меча. Лютик неумело держит клинок. Оружие слишком непривычное и тяжелое для того, кто предназначен быть певцом. Бард стоит между людей и маленькой девочкой из нелюдей. Мир не может существовать во время войны. Пришло выбирать время выбирать чью-то сторону. Возможно, даже погибнуть за нее. А какова истинная причина, повлиявшая на твой выбор? Да разве сейчас это имеет значение?