Моя вечная зима

Накануне вечером с неба тихо сыпал снег, больше похожий на пепел. Отец в гостиной внизу сооружал модель самолета. Ноздри Серёжи щекотал поднимавшийся по лестнице запах эпоксидной смолы. Он сидел так часами, пока от этих испарений у него не краснели глаза, а потом в спешке проверял чат фикбука, боясь, что там опять кто-то с кем-то поругался или наспамил рекламой. А в постель ложился почти на излете ночи. "Завтра с ним поговорю, - подумал Сергей, - придётся." В тихоокеанскую школу он на семестр опоздал, однако всё еще мог нагнать. С деньгами было туго, что Фича достойно скрывал. От вгрызавшегося в него чувства вины Серёжа едва мог дышать. Воздух тяжелел от смешавшихся запахов разогретого клея и отчаяния. Утром Серёжа сделал особый кофе, дабы отнести отцу в постель. Готовился этот особый кофе в замысловатой стеклянной штуке из Сан-Францизко, и чтобы его оттуда накапать, надо было потратить уйму времени. Он получался горьким и смолистым, как речной ил, и отец его очень любил. Возможно он вложил в эту кофеварку всю свою любовь, ведь вещи поважнее доставляли слишком много боли. Серёжа плеснул на размолотые зерна кипятку. Кухню заполнил темно-коричневый аромат. Этим утром он намеривался с ним поговорить. Поговорить по-настоящему. Юноша закатил длинный рукав, случайно пролил на запястье немного кипятка и ахнул. Потом стал смотреть, как на коже вздувается браслет из красных волдырей. Это помогло. Он раскатал рукав, чтобы спрятать ожог, и окончательно расставил всё на подносе. Сережа вошёл к отцу в комнату и поставил поднос на стол. Ему подумалось, что от аромата кофе он проснется в хорошем настроении. Он расшторил окно навстречу заснеженному миру снаружи. Дома, почтовые ящики, машины - все они по краям сглаживались белой порошей. Сережа повернулся, чтобы сказать: "Посмотри, сколько его выпало за ночь!" - Красиво? - С ухмылкой произносит мужчина, присаживаясь на кровати и поттирая глаза. Видок у него тот ещё. Волосы растрепались, да так, что теперь Серёже кажется, что это не его папа, а какой-то петух. Прям натуральный петух, который водится у бабушки во дворе. - Да, пап. Ветер будто... Танцует. - Сказал, тринадцатилетний Серёжа, завороженно следя за пируэтами потоков. Ветер усилился и выбрал для себя приоритетное направление. Он дул прям в стекло. Не давая толком ничего разглядеть. Сильный, тот что сдувал тучи за спину, пряча далекий свет в периферическом. Он дул с верху и умудрялся выгрызать маленькие лоскуты плотных облаков, донося в виде капель на стекло. Мелкий град, вперемешку со снегом, но неприятный. Яростный и злой рёв. Тяжелые удары. В них ненависть ко всему. Трава. Комки земли. Ветки. Ужасно страшный рёв. Давление на всё. Почувствовав на своем плече чужое прикосновение, Сережа вздрагивает и неодумённо оборачивается на отца с кружкой кофе в руках. - Сейчас кофе допью, будем топить. Иди топор возьми. - Он делает пару глотков и выходит в гостиную, к камину. Топор выглядел хорошим. Длинное топорище, узкое лезвие с опущенным вниз носом и красивая гравировка на металлической части. Прочный, сбалансированный и очень удобный в руке. Его наверное делал хороший мастер. Крепко сжав находку, и не отрывая взгляд с окна, Серёжа вышел с комнаты и последовал за отцом. Юноша слегка кивнул ему и спустился вниз. То-ли кладовка, то-ли подвал, что-то среднее. Он вытащил оттуда дрова. - Ты вот дров взял. Сухие, хорошие. А новых почему не наколол? - Ну... Я... - А люди завтра прийдут, как будут печь топить? - А кто придёт? - Никто! Быстро иди коли. Уселся. Полный непонимания и стыда, Сережа пошёл колоть дрова. Как раз к началу нового дождя, он восстановил прежнюю кучу и увеличил её в двое. Сложил аккуратно оставшиеся чурки, отправился обратно, в дом. Внутри уже было тепло. Отец сидел напротив печки-буржуйки и смотрел на огонь через узкую щель. Его куртка весела рядом, на натянутой верёвке. Сережа тоже снял свою и повесил рядом. Только после этого, он почувствовал приятный запах смол, дрова уютно трескались в топке. Он сел рядом и задев взглядом огонь, больше не отрывал. Так они сидели какое-то время без движений. Просто отдыхали и думали о своём. Пушок на голове Сережи мягкий и даже немного смешной. Об этом думает Фича, смотря на своего сына, у которого беспорядок на голове еще более убогий, чем у него самого. Яблоко от яблони падает недалеко, ведь так? - Почему Фича? - Внезапно, разрушая нагнетающую тишину и разрывая поток бесконечный мыслей, спрашивает Сережа, удобнее усаживаясь на полу, прижимая к себе колени. - У тебя же другое имя. - Ам... - С лёгкой ухмылкой, задумывается мужчина, поттирая заднюю часть шеи. - Ну, когда ты был мелким, примерно такого роста, - он указывает на место чуть ниже своего колена. - Ты учился разговаривать и я хотел, чтобы твоим первым словом было моё имя. Но я не учёл того, что ты буквы толком говорить не мог. Поэтому, ты начал называть меня "Фичей". Вот так и прижилось. Сережа слегка приобнял себя руками и тихо посмеялся, шепча "Вот как".