Прости меня...

      Щёлканье джойстиков (?) весьма раздражающее… -Давай, Лео, сдавайся! Я всё равно играю лучше тебя! -Это мы ещё посмотрим, "сынок"! Я здесь сенсей!       При том его слышно даже в "лаборатории"!.. Донателло шумно вздыхает, поворачивая голову в сторону двери. Глаза округлились, а уголки рта опустились. -И как это я так забыл закрыть дверь? — цыркнул он в щель меж зубов. Положив на столешницу паяльник, Донни, кряхтя, встаёт с насиженного места на одеревеневшие от усталости ноги. -А-агх… — карие глаза прикрылись, — Как болят ноги… Надо будет размяться… Угх-ху… Вяло переставляя конечности он плетётся к двери. Ухватившись руками за ручку, Дон задумывается. -«Может быть успокоить этих двоих?» Из "главной комнаты" доносится ярое кликанье. У игрового автомата стоят две прямоходящие черепахи-братья. А именно Леонардо — старший из братьев, тот, что в синей повязке, и Рафаэль, тот, что в красной. Рафаэль что-то недовольно говорил, подкалывал старшего, а второй то и дело толкал его, отпихивал, просил, и даже приказывал не мешать игре. -«Они слишком шумные, так что да. Хуже ведь не станет, верно? Ну, только если Раф не накинется на меня с кулаками и не изобьёт мой панцирь до трещин… Ха-ха.» -Ребят, вы можете прекратить? Ваша игра мешает мне чинить чефоны, — Донателло свёл брови (?), выражая негодование ко всему происходящему впереди, — которые КОЕ-КТО вчера сломал! -Донни, так придумай что-нибудь! Ты же умный? Одень что нибудь на свою противную голову и… — Рафаэль снова толкает Лео в плечо, да так, что он чуть не падает. Смех зеленоглазого чрезмерно раздражающий… -Раф, хватит — рявкает "синий", толкая брата в ответ. -А что ты мне сделаешь? -Полосну твой панцирь сво... -Ребят, правда, прекратите…! — послышался сонный голос рыжеволосой дамы, что всё это время сидела на импровизированном "диване", — У меня уже уши болят. Донателло устремляет взор на девушку, чьи волосы были безбожно растрёпаны прошедшим днём. На "лице" на миг вырисовывается улыбка, но она тут же сползает. -Да! У меня тоже! Раф оборачивается и распрямляется, отрываясь от игры. То же делает и Леонардо. -Дон, у тебя и ушей то нет! -А как по твоему я слышу?! — кареглазый учёный подаётся вперёд, вышагивая из-за двери. Шаг, второй, третий, и вот он уже стоит посередине логова и смотрит на братьев угнетающим взглядом. Рафаэль ничего не отвечает на высказывание братца, лишь раздражённо фыркает и хватается за рукоять своего орудия, висящего на ремне панциря. Рыжая же поднимается и медленно подходит к Донни. Её голубые очи так же переводят взгляд на черепах, стоящих скрестивши руки у груди (?). "Фиолетовый" немного сжимается. Щёки, или что у черепах вместо них, начинает что-то неприятно печь и пощипывать. Донник заводит руки за спину и нервно хихикает, бросая короткий взор на даму. В логове повисает двух минутное молчание. Лишь по его окончанию послышалось оглушительно громкое, восьмибитное «GAME OVER! (?)» из игрового автомата. -Парни, — Эйприл вздыхает, осторожно касаясь рукой локтя Донни, защищённого кожаным щитком, — Может… Пойдём прогуляемся? Я куплю пиццу — на её лице просияла улыбка. -Да! — синхронно ответили все трое. И это вышло так громко, что девушка вздрогнула. -Лучше уж пойти и перекусить, чем слушать то, как ноет Донни — фыркнул "алый", глядя на то, как смешно искажается лицо Донателло. Гнев на его глупой физиономии непроизвольно вызывает улыбку. -Ну, тогда решено. Пойдёмте. Только Микки захватим. Думаю, он тоже был бы не прочь подкрепиться.

***

-Ну вас долго ждать? — нетерпеливо спрашивает Эй, оборачиваясь на черепах, крадущихся в завесе тени, «выросшей» меж двух близстоящих домов-пятиэтажек. -А мы тормозим? — Микеланджело тут же прилетает по затылку, от чего он издаёт протяжное: — А-ай!... -Эйприл, мы же мутанты, — Дон опускает голову, — Нам нельзя показываться людям! -Но ведь можно идти побыстрее? — она встала, уперев руки в боки. В её ледяных глазах сверкнула россыпь искр. -Конечно-конечно… — протянул Раф, — Только для начала перестань нас подгонять, дева нашего Донателло — Не поворачивая головы, прорычал "красный". Все, кроме упомянутого, ехидно, ядовито засмеялись, глядя на краснеющего, сердито стучащего ногой по асфальту, Донателло. -Э… Это… Это не смешно! — растерянно воскликнул «фиолетовый», замахнувшись, но тут же одумался. Раф может дать сдачи, а получить по панцирю сейчас не очень хочется… -Рафаэль, хватит — дева подошла к Донни и аккуратно опустила его ручищу, — Глупо нести такой... — голос стал значительно тише, будто говорящая стеснялась своих слов, — Бред... Дон же метнул в её сторону смущённый взгляд. Развернувшись, он направился в сторону заведения, к которому их вела подруга. Эйприл же повернулась, и вытянула руку в сторону шестоносца. -Донни, подожди! — руки опустились, а ноги сами потащили владелицу за двухметровым мутантом. -О да, эх-хе, я подожду — умник останавливается, и, не поворачивая опущенной головы, говорит, — Но только тебя — сделав шаг вправо, он повернул голову. Его прищуренные очи были полностью белыми. Кажется, он зол. Зол и очень, очень огорчён. Эйприл останавливается, не доходя двух шагов до Дона, но он сам, немного небрежно, берёт её за руку и ведёт за собой. Несколько тяжёлых шагов "ящерицы" и торопливых шагов человека, и вот, они уже скрылись за углом.       Троица оторопела. Смех стих. Неужели они, а в частности Рафаэль, обидели Донни? Неужели они обидели своего смышлёного брата снова? -Эхм-м… И-и? Что прикажешь делать, Лео? — в голубых, походящих на чистое летнее небо глазах, засветилось что-то напоминающее недоумение. Леонардо смотрит на Микки немигающим взглядом. Кажется, он озадачен. -Для начала, — выдыхает он, — пойдём за ними. А потом будем думать. Мыслей об извинении не было. По крайней мере у Рафаэля. Он делает так каждодневно, Дон уже не должен обижаться на это. Он должен был привыкнуть! Они, как никак, уже пятнадцать лет вместе уживаются; подколы Рафа это ведь уже обыденность. -Если мы идём за ними—то давайте побыстрее — гаркнул второй по старшинству, пихая каждого в плечо и делая несколько больших шагов в сторону угла дома, за которым скрылись эти двое.

***

-Донни, они… — Эйприл ненадолго замолкла, чем вызвала интерес со стороны монстра. -Что? — он немного приоткрыл рот, позволяя деве снова увидеть дырку в верхнем ряду кипенно-белых зубов. Интересно, как он сумел сохранить эту белизну, на протяжении почти всей жизни, употребляя в пищу тину и червей? -Они всегда так… Шутят? "Фиолетовый" замолкает и отворачивается, сжимая губы (?). -Это… — он выдыхает, — Это не важно, Эйприл. Голос черепахи выражает смятение и злобу. Злобу по отношению к братьям. Они так надоели… Надоели-надоели-надоели! Почему?.. Ну почему они вмешиваются в его дела?! В его чувства! Какое они имеют на это право? Ах… Донателло делает глубокий вдох. Глаза закрываются-шестоносец шумно выдыхает, стараясь успокоиться. В сердце словно прокрался ядовитый паук; он засел где-то внутри и, озлобившись на непрекращающийся стук, больно впился в него, прыснув ядом. Карие глаза открываются, и взгляд возвращается на подружку. -Донни? -Да? — руки приподнимаются, и скрещаются на пластроне, на уровне груди (?). -Ну так… -Эй, ребят, нас то подождите! — Микеланджело оббегает Рафа и подходит к двоице, хватая Дона и Эйприл за плечи. -О-ой! — вскрикнула дама, подняв руки. Поняв, чья трёхпалая лапа её схватила, она опустила правую руку на руку младшего, — Майки,… -Майки, мою Эй... Отпусти нас! — Дон сводит брови (?) и спихивает обе руки брата со своего и плеча Эйприл. Микеланджело прибирает к себе руки и делает шаг назад. Вознесся их к небу, он, глядя на Донни, выдаёт: -Эй-эй, не злись! И чего ты такой злой? Из-за Эйприл? — после последней фразы он широко улыбается, сдерживая смех. Мастер шеста же вбирает в лёгкие побольше воздуха, готовясь накричать на надоедливого "оранжевого", но приятное тепло, осевшее на предплечье, заставляет его выдохнуть, повернуться и пойти дальше.

***

-Не дуйся, Вонни — Микки откусывает кусок горячей пиццы, — В-ай!.. Горячо! Горячо! Горячо-о! -Олух… — Дон шлёпает себя рукой по лбу, отворачиваясь в нежелании смотреть на это жалкое зрелище. -Майки, Пора бы уже перестать сразу класть свежеиспечённую пиццу себе в рот! — Раф шлёпнул незадачливого по затылку, «помогая» ему выплюнуть пиццу. -Кха-кхе…! — Майк сгибается в три погибели и выплёвывает злосчастный кусок, — С-спасибо, Раф… Леонардо окидывает "веснушчатого" многозначительным взглядом. Он поворачивается к Донателло, стоящему рядом и неуверенно держащего в руках коробку с двумя кусочками пиццы, которую он, ранее, забрал у Эйприл со словами: «Давай подержу, тебе так будет легче!» -Дон, — сапфировые глаза прикрываются. "Лидер" поправляет немного сползшую (?) повязку и опускает руки. -Что? — Донателло поворачивает главу и глядит на Лео. Взгляд, во мгновение ока, становится сердитым. "Синий" кладёт руку на плечо "учёному", но он лишь скидывает её. Вдох-выдох. Успокойся, Донни... Ты не должен обижаться на братьев... Хотя. Почему нет? Они достают его. Достают изо дня в день. Так почему он не должен? -Донни, ты, это... — мастер катаны переводит взгляд на Рафаэля, что стоял возле Микки и смеялся над тем "как нелепо он пытался проглотить этот кусок пиццы!" -Что, Лео? — он тоже смотрит на братьев. -Прости нас. Мы не хотели. Правда, не хотели задеть тебя, или оби... -О, что, правда? — шестоносец супится, — Не хотели? Вы не хотели? — тон с каждой секундой становился всё грубее (?), — Тогда почему сделали это?! Почему смеялись, а?! — ниндзя недовольно фыркнул, после чего отвернулся. -Дон, я... -Хватит! — цыкнул он, — Вы, вы трое, надоели мне! -Эй, Донни, что с тобой? — вопрошает Раф, уже не наблюдая за Майки, — Какая муха тебя укусила? -Укусила?! — "оранжевый" поднялся, подошёл к мастеру бо и стал осматривать его, скорее всего, на наличие укусов, — Неужели та оса-убийца вернулась, ужалила кого-то из нас и... -ХВАТИТ! — Донателло толкает брата рукой в голову, принуждая Микки отстраниться, — Никакой осы нет. Просто вы... Вы... — он издаёт что-то на подобии «рычания», пихает коробку с кусочками пиццы в руки Лео и решительно двигает в сторону стены. Прыжок на мусорный бак — крышка захлопнулась, придавив пушистый рыжий хвост; из «ящика» слышится истошное «МЯ-Я-ЯУ-У!...», — Дон отталкивается от крышки бака и цепляется за перилла лестницы. Прыжок на соседнюю лестницу, ещё один, и ещё... Матер бо скрывается за коробкой кондиционеров с ржавыми, еле крутящимися, ужасно скрипящими винтами. -Донни! — Майки подаётся вперёд, но Лео останавливает его, вытягивая перед его лицом (?) руку. -Оставь его — шикнул "зеленоглазый", глядя на скрывший брата «железный короб» — Пусть побудет один. Ему полезно. -Раф — теперь шипел уже Лео, — Прекрати. -Что? Это же пра... -Он обижен. Обижен на нас всех, — он повернулся к Эйприл, — Кроме тебя, конечно — и повернулся обратно к среднему и младшему, — И нам стоит извиниться перед ним. Катаноносец видит, как недоумение, наплывшее на лицо "веснушчатого", открыло его рот. Но его короткое, строгое "Не сейчас" намекает недоумению, что его потуги тщетны.       Эйприл делает шаг по направлению к черепахам. Её пронзительные ледяные очи полны сожаления и решимости. -Лео, — она поворачивается туда, куда смотрит Рафаэль, — Можно я попробую с ним поговорить? Я, думаю, у меня получится его успокоить.