pt.1
18 июня 2023 г., 08:52
Трудно сказать, что именно мог или не мог сделать Лавкрафт. Что-то со временем растерялось. Что-то было сложным и требовало больше энергии, чем он был готов потратить. А что-то, конечно, было просто невозможно.
Он уже потерял представление о том, что именно.
***
Ехать по побережью до Род-Айленда было не так уж плохо. Джон любил сидеть за рулём, а босс разрешил ему использовать собственный грузовик, так что это было ещё лучше. Почти как дома. Почти. Если бы он был дома, то точно не рылся бы в доме на ферме, пытаясь найти какую-то странную книгу. Но именно этим он и занимался на этом задании. Его отправили в какой-то крошечный городок, чтобы найти информацию о «ритуале», о котором до Фицджеральда дошли слухи. Якобы он вызывал нечто могущественное, что, по мнению Фицджеральда, могло пригодиться Гильдии. Джону это казалось полной чушью, но работа есть работа. Если Фицджеральд хочет заплатить ему за поиски такой глупости, то он так и сделает. Городок был маленьким и тихим, как и большинство маленьких городков. Было несколько человек, но не слишком много. Это было просто место, где люди живут и занимаются своими делами. Может, они не будут возражать против его вторжения. Джон умел любезничать, когда это было нужно, и был уверен в своей способности казаться безобидным, немного туповатым деревенским парнем. Он припарковался у небольшого магазина и вошёл внутрь. Магазин был плохо освещён и плохо снабжён товарами; он был похож не столько на причудливый семейный магазинчик, сколько на забытый реликт, который ждёт своего часа. Он подошёл к холодильнику в задней части. Свет в нём мерцал, и внутри было едва ли холоднее, чем снаружи, но он всё равно взял банку содовой и подошёл к кассе. — День добрый, — улыбнулся он мужчине за прилавком. Тот уставился на него в ответ. Значит, не очень разговорчивый. Вот вам и попытка получить хоть какую-то информацию. Джон пожал плечами и поставил банку на прилавок вместе с несколькими долларами. Мужчина молча взял деньги, пошарил в ящике стола в поисках сдачи и высыпал их на прилавок. — Спасибо! — просиял Джон. Его учили хорошим манерам достаточно, чтобы не высказать этого, но он всё равно ворчал про себя, выходя из магазина и запихивая монеты в карман. — Неужели он не мог поздороваться в ответ? Он вроде должен обслуживать клиентов, а не избегать их. Джон попытался зайти в городскую библиотеку. Он не очень любил читать, но информация об истории этого места могла быть полезной: это дало бы ему несколько идей о том, где ещё можно поискать. И если повезёт, то информация, которую он ищет, тоже может оказаться там. К сожалению, несмотря на то, что была середина дня, библиотека была закрыта. Джон дважды обошёл вокруг здания, но не смог найти ничего, что указывало бы на часы работы. — Пиздец, — выдохнул он, потирая затылок. Он повернулся, чтобы вернуться в грузовик, как вдруг заметил на противоположной стороне улицы вывеску, почти слишком блёклую, чтобы её можно было прочитать. Ратуша и музей. Звучало многообещающе, если он вообще был открыт. На двери не было никаких часов работы. С разочарованным вздохом Джон повернул ручку. К удивлению, дверь открылась. Что ж, хорошо. По крайней мере, он мог сделать хоть какую-то попытку выполнить свою работу. В дверном проёме находилась небольшая стойка администратора. За ней сидел очень усталый мужчина. Он был худым и бледным, а его волосы представляли собой спутанный тёмный беспорядок. Когда Джон вошёл, он поднял голову и нахмурился. — Привет, — сказал Джон, изобразив свою лучшую улыбку. — Открыто? — К сожалению. — Ну, извини, что беспокою тебя. Просто любопытно посмотреть, что здесь есть. Тонкая улыбка расчертила лицо мужчины. — Как там говорится? Любопытной Варваре нос оторвали? Волосы на затылке Джона встали дыбом. Прозвучало слишком близко к угрозе, чтобы не насторожиться. Его улыбка стала немного более натянутой. — Полагаю, мне придётся рискнуть. Мужчина приподнял бровь и слегка наклонил голову в сторону коридора. — Вход там. Слева. Джон последовал вялым указаниям и оказался в помещении, которое, вероятно, когда-то было залом заседаний ратуши. Теперь стены были покрыты выцветшими фотографиями и картами, а для хранения различных исторических «артефактов» были установлены прилавки.***
В этом человеке не было ничего особенного. Турист… непривычно, но не диковинка. Он удовлетворит своё любопытство — или нет — и уйдёт. Это не имело значения. Очень мало что имело значение, кроме тяжести веков. Он положил голову на стол и закрыл глаза. Постойте…***
Большая часть из них казалась Джону бесполезной. Возможно, это было бы интересно заядлым историкам, но не ему. Здесь не было ни одной книги, которая могла бы содержать информацию, которую он искал, если только она не была тщательно замаскирована под фермерский альманах или школьный альбом. Единственное, что выглядело многообещающе, — витрина, установленная в центре комнаты, но она была слишком пыльной, чтобы рассмотреть её содержимое. Когда Джон протянул руку, чтобы протереть витрину, голос раздался прямо за его спиной. — Не трогайте это. Джон подскочил на месте. Это был человек со стойки, но Джон не слышал, как он вошёл, не почувствовал его присутствия, пока тот не заговорил. — Откуда, чёрт возьми, ты взялся? — Из вестибюля. Если бы мужчина хотел причинить ему вред, он, вероятно, сделал бы это до того, как объявил о своём присутствии. Может быть, он просто был тихим от природы. Тем не менее, Джон не мог избавиться от нервного чувства. — Она грязная, — пробормотал он. — Я просто хотел протереть её. Мужчина нагнулся и уставился на витрину. Он был более высоким, чем думал Джон. Очень высоким. — Да. Действительно пыльная. Такова природа времени. — Да, здорово. Ты собираешься её почистить, раз уж не разрешаешь мне? — Нет. Джон уставился на него. — Ладно… Ну, а что там вообще? — Это реликвия. Тиара, я полагаю. Большинство людей не находят в ней ничего приятного. Это только усилило любопытство Джона. Он взглянул на мужчину, а затем всё равно смахнул с неё пыль. — Я же просил вас не трогать это. — Да, просил. — Понятно. Ну, тогда посмотрите на неё сейчас, раз уж так решительно настроены. Джон прищурился, разглядывая витрину. Что бы это ни было, оно ни на что не было похоже. Тиара была бугристой, неправильной формы и настолько потускневшей, что невозможно было определить, из чего она сделана. Казалось, она даже не в состоянии сидеть на голове и не падать. Он наклонил голову набок; так она выглядела не лучше. — Под каким углом это выглядит как тиара? — Под любым углом. Природа вещи так просто не меняется. — Весьма философски. Мужчина с любопытством посмотрел на него. — У вас есть ещё какие-нибудь мысли насчёт неё? — Да, но они вам не понравятся. — Тем не менее, мне очень интересно их услышать. Джон пожал плечами. — Ну, она довольно уродливая, разве нет? Я имею в виду, конечно, возможно, для кого-то она имеет сентиментальную ценность, но… Ну, думаю, я понимаю, почему вы не особо утруждаете себя чисткой витрины. — И это всё? — Эээ… да. Я не эксперт по головным уборам или чему-то такому. По какой-то причине мужчину позабавил его ответ. — А в чём вы эксперт? — тонкая улыбка вновь появилась на его лице, когда он задал вопрос. — В основном, в фермерстве, — ответил Джон. — Как интересно, — ответил мужчина с невероятной скукой в голосе. — Тогда вам здесь нечего делать. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что от него пытаются избавиться. В конце концов, вокруг были альманахи — то, что могло бы заинтересовать человека с сельскохозяйственными наклонностями. Но Джон был здесь не для этого, и он мог понять намёк. Или, по крайней мере, сделать вид, что понял намёк. — Да, похоже на то. Жаль, — вздохнул он. — Тогда я, пожалуй, пойду. — Восхитительно.***
Бесполезное вторжение, прервавшее его отдых.***
Этот странный парень слишком сильно хотел, чтобы он ушёл. Там должно было быть что-то. Это могло быть то, что он искал, а могло и не быть, но любопытство Джона разгорелось, и он не собирался позволить какому-то клерку встать на пути его миссии. На кону стояли деньги. Что ж, это было не то, что нельзя решить небольшим ночным взломом и проникновением. Так думал Джон. Было уже далеко за час ночи, когда Джон вернулся в музей. И всё же странный, растрёпанный мужчина стоял за дверью и смотрел на Джона так, словно весь день ждал его прихода. — Я должен быть на что-то способен, — усмехнулся Джон. Он высунулся из грузовика и помахал рукой. — Ну, привет! У тебя довольно поздние часы работы. — Уходите. — Боюсь, я не могу этого сделать. У меня есть работа. Мужчина наклонил голову, любопытствуя. — Работа? Я же говорил, что нет ничего… — Да, видишь ли. Я не солгал, фермерство у меня в крови. Но я здесь не за этим. У меня есть дела, о которых нужно позаботиться, и с каждой секундой я всё больше убеждаюсь, что то, что мне нужно, находится в этом твоём здании. — И что именно вы ищете? — спросил он, сузив глаза. Джон почесал затылок, обдумывая варианты. Он мог продолжать ходить вокруг да около. Или он мог сказать этому парню, что ему нужно, и посмотреть, что произойдёт. — Мне нужна книга, я думаю. Что-нибудь с очень старой информацией. О местных суевериях. — Суеверия? Это лишь доказывает, что вы ничего не знаете о том, что ищете. О, он определённо что-то понял. — Да? Тогда почему бы тебе не просветить меня немного? Тёмные глаза мужчины, казалось, стали ещё более тёмными, более узкими, более угрожающими. — Нет. — Что ж, пусть будет по-твоему. Полагаю, мне придётся войти и разобраться во всём самому. Он попытался протиснуться мимо мужчины, но рука вынырнула и схватила его за руку. Хватка была железной; намного, намного сильнее, чем должна была быть. — Нет. Ты не сможешь. То, что ты ищешь, находится не здесь. Джон попытался вырвать руку и не смог. Но он всё ещё был уверен, что если дело дойдёт до драки, он победит. Его способность была сильной и могла активироваться в мгновение. — Тогда почему ты останавливаешь меня?***
Действительно. Было бы гораздо проще позволить человеку войти. Чтобы он потратил своё время и ушёл с пустыми руками. И всё же, что-то в нём было. Что-то знакомое, что-то скрытое и сильное.***
— Обыскивать здание бесполезно, — объявил мужчина. — Такие вещи не записываются. Они передаются по крови. Джон поднял бровь. — Что это значит? — Это значит, что если тебе суждено выполнить призыв, то ты его выполнишь. Он ничего не говорил о призыве. Впервые с тех пор, как он ступил на землю этого города, Джон почувствовал настоящее беспокойство. Кто этот парень, и откуда он знает такие вещи? Почему он стоял снаружи и ждал его? Откуда в нём столько силы? Словно почувствовав страх Джона, мужчина усмехнулся. Ухмылка была широкой, слишком широкой, так же как и его хватка была слишком крепкой. — Беги. Что-то первобытное в мозгу Джона хотело этого. Хотело ответить на команду, как будто от этого зависела его жизнь. Но он не был бы там, где был сейчас, если бы не мог побороть страх. — Пошёл ты нахер, — выплюнул он. — Я не знаю, в чём твоя проблема, но если ты хочешь драки, то вперёд. Это будет не так просто. Мужчина рассмеялся. Смех звучал скрипом гвоздей по меловой доске, липучками на обуви, предсмертным визгом животного. От этого всё пошло наперекосяк. Джон скривился и снова попытался выдернуть руку. Мужчина повернулся к нему лицом и…***
Прошло много, много времени с тех пор, как он испытывал что-то похожее на любопытство. Пусть этот упрямец попробует.***
Джон открыл глаза. Это было труднее, чем казалось. Всё вокруг было тёмным. Казалось, всё было покрыто синяками: мозг, рот, мышцы. Как будто он прошёл через что-то, через что человек не может пройти, или, по крайней мере, не может оправиться после этого. На него напали? Последнее, что он помнил, — как его схватил тот парень возле музея. Он не помнил драки, но чувствовал себя так, словно участвовал в ней. В голове всё плыло, но ему удалось сесть, хотя и медленно. Даже это простое движение заставило его желудок вздрогнуть. По крайней мере, теперь он мог видеть, где находится. К его удивлению, он не был в камере, не был брошен где-то в лесу. Он был в своей постели, в задней части Росинанта. На мгновение он подумал, не было ли всё путешествие сном. Может, это было просто очень плохое похмелье. Может, он вообще никогда не уезжал. А потом, сквозь выцветшие занавески, он разглядел, что находится снаружи. Ратуша. Музей. Он всё ещё был на парковке. Что, чёрт возьми, происходит? Джон соскользнул с кровати и, пошатываясь, вышел из кемпера. Солнце только начало всходить, и света было достаточно, чтобы понять, что он совершенно один. Странного человека нигде не было видно. Что ещё более странно, ратуша была заколочена и окружена высокими сорняками, как будто за ней никто не ухаживал годами. Головокружение и растерянность охватили его, и он опустился на землю.***
Стойкий. Хорошая черта. Он будет с интересом наблюдать за успехами этого.***
Джон был не против солгать своему боссу. То, чего он не знал, не могло ему навредить, верно? Фицджеральд никогда не узнает, что на самом деле произошло на задании, потому что Джон сам не знал. Куски его памяти исчезли, а если он слишком много думал об этом, его начинало тошнить. Но он не хотел возвращаться с пустыми руками. Ему платили не за провал, и он не хотел нарываться на гнев Фицджеральда. Его послали найти ритуал, и он привезёт ритуал. Ему нужно было только сказать, что он не мог взять с собой книгу, поэтому он скопировал информацию. Никто никогда не заметит разницы. Итак… какие вещи включает в себя оккультный ритуал? Свечи? Возможно. Какой-то странный символ, нарисованный на земле, это обязательно. Группа людей в плащах, скандирующих. И для этого он мог написать любую чушь, какую захочет, и сказать, что это какой-то тайный язык демонов или что-то в этом роде, с большим количеством «x» и «z». О, и там должно быть жертвоприношение. Кровь должна быть обязательно, чтобы создать атмосферу. Но не человека; Джон был не против убивать людей, но делать это без смысла, ну, бессмысленно. Коза подойдёт. Этого должно быть достаточно, верно? К счастью, так оно и было. Фицджеральд просмотрел всё, сделал несколько пренебрежительных замечаний по поводу почерка Джона, а затем велел ему немедленно начать подготовку к ритуалу.***
Несомненно, этот человек не обладал достаточной силой духа, чтобы совершить призыв. Одно лишь упрямство не могло вытащить такого, как Лавкрафт, из глубокой пустоты. Он будет отдыхать, никем не потревоженный.***
Джон не придавал большого значения оккультизму. Это казалось ему пустой тратой времени и денег, которые можно было бы потратить на что-нибудь другое. Особенно когда оккультизм был чем-то, что он выдумал, чтобы не попасть в беду. Но приказ есть приказ. Фицджеральд выделил ему несколько членов Гильдии низкого ранга для помощи в проведении ритуала. Они постоянно переглядывались друг с другом и перешёптывались между собой. Было очевидно, что они тоже не думали, что это сработает. — Хорошо, — объявил Джон, когда они закончили расставлять свечи и рисовать мелом на полу. — Давайте покончим с этим. — Как думаете, босс рассердится, если ничего не получится? — спросил один из помощников. — Надеюсь, что нет, потому что ничего не получится, — ответил Джон, смеясь. — Но нам платят за то, что мы стоим здесь в темноте и бормочем. Могло быть и хуже. «Ритуал» был достаточно прост в исполнении, потому что Джон написал его именно таким. Лёгким и простым, и быстрым. Однако, конечно, получился отвратительный беспорядок. Джон недооценил, как много крови разлетится; он привык разделывать мясо на улице. Как и ожидалось, кроме беспорядка ничего не произошло. Не было ни вспышки света, ни даже клубов дыма. И уж точно перед ними не появилось никакого существа, могущественного или иного. — Я уберу это дерьмо, — сказал Джон. — Вы, ребята, можете идти домой. Джон привык к забою животных и связанным с этим звукам и запахам, в то время как его помощники не выглядели таковыми. Все они были бледны, и последнее, с чем Джон хотел иметь дело, это рвота в дополнение ко всему остальному. Явно почувствовав облегчение, мужчины поспешили уйти. Им действительно следовало делать это снаружи. Придётся потрудиться, чтобы притащить в этот подвал достаточно мыла и воды, чтобы всё отмыть. Джон мысленно представил себе пещеру и ошибся, написав, что ритуал должен проводиться под землёй. Так что это была его собственная вина. На уборку ушло несколько часов, но даже после этого пол, вероятно, был испачкан до неузнаваемости. Фицджеральду придётся просто закрасить его. Он сделал всё, что мог, теперь это была не его проблема. Джон в изнеможении поплёлся к своему грузовику. Конечно, он мог бы вернуться в штаб-квартиру и переночевать в доме, но это было так далеко. В грузовике было достаточно комфортно. Он заснул, как только его голова коснулась подушки.***
Однажды о н утонет, задохнётся, будет придавлен небытием. Сладкий, тихий глубинный сон. И когда он воскреснет, обновлённый, возрождённый, возможно, мир будет свободен от неприятности, называемой людьми. Возможно, он сможет существовать в мире, без того, чтобы его призывали то туда, то сюда. Но этот день был не сегодня. Он был призван.***
Джон проснулся от странного шума, металлического и глухого. Казалось, что кто-то стучит по боку его грузовика. Он схватил нож и толкнул дверь. Снаружи был кто-то; кто-то, кого он узнал. Высокая маячащая фигура с длинными тёмными волосами, которая проскользнула внутрь мимо него как ни в чём не бывало. — Какого чёрта ты здесь делаешь? — высказал Джон. Мужчина обернулся к нему, выглядя таким же растерянным, как и Джон. — Ты меня звал. — Я, блять, уверен, что не звал. — Ты звал. Кровью и тьмой, огнём и голосом. И вот я здесь. Ну, это звучало как полный… секунду. Кровь и тьма? Джон сузил глаза. — Ты имеешь в виду тот ритуал? — Да. Ты призвал меня, и я пришёл. — Чушь. Я выдумал это. Это был полный бред. — Возможно. Но это был эффективный бред, — на лице мужчины появилась широкая улыбка. Удивительно, но улыбка растянулась, при этом ни один мускул на его лице не дрогнул. Дрожь страха пробежала по позвоночнику Джона. — Слушай, я не знаю, чего ты хочешь, но убирайся из моего грузовика, или ты пожалеешь об этом. — Я не могу. Мы связаны. — Чёрта с два, — Джон взмахнул ножом, решив так или иначе избавиться от этого человека. — Я не знаю, в чём твоя проблема, но скоро у тебя появится ещё одна, в виде огромной дыры в животе. Если незваный гость и был встревожен угрозой Джона, он этого не показал. — Как странно. Почему ты звал меня, если не хотел, чтобы я ответил? Кемпер был ужасно мал для боя, и Джон не хотел его повреждать, но, похоже, у него не было выбора. С покорным вздохом он развернул нож и вонзил его в ладонь. Одного этого иногда было достаточно, чтобы избавиться от более слабых противников. Но не в этом случае. Он просто наблюдал за Джоном, с любопытством ожидая, что произойдёт дальше. Джон надавил рукой на несколько семечек, которые оставил рядом с кроватью на случай непредвиденных обстоятельств. — Тебе нравится виноград? — усмехнулся он, когда лозы начали заполнять расстояние между ним и его обидчиком. — Интересно. Ты не нормальный человек. — Ты ошибаешься. Я такой же нормальный, как и все остальные. У меня нет никаких грандиозных планов, я просто делаю всё возможное, чтобы выжить. К сожалению для тебя, я также умею убивать людей. Лицо мужчины просияло, а его тревожная улыбка превратилась в ещё более тревожную ухмылку. — Да. У тебя получится. Джон уже собирался спросить, что тот имел в виду, когда оставшееся пространство в кемпере исчезло. В его лианах запуталось нечто, что он не мог описать. Толстые и текучие, они извивались вокруг и между ними, пока Джон не оказался обездвижен своим же оружием. — Можешь звать меня Лавкрафт, — объявил незнакомец. — Я здесь, чтобы служить тебе.***
Этого человека звали Джон Стейнбек. Он хотел стабильности, дружеского общения и жизни без сложного выбора. Лавкрафт не мог дать ничего из этого. Его природа заключалась в том, чтобы разрушать и разрывать. Сеять хаос и ужас. В Джоне было семя этого. Часть, которой было всё равно, кому он должен навредить и что он должен сделать. Отчаяние. Страх. Боль. Теперь, когда Лавкрафт с ним, это зерно будет расти.***
Джон не понимал, как и почему, но доказательства были прямо перед ним. Бред, который он записал, действительно что-то призвал. И этим чем-то был Лавкрафт. — Ладно, я хочу убедиться, что понял всё верно. Ты какой-то рыбий бог? — То, что я есть, за пределами твоей способности постичь. Этого описания будет достаточно. — Так что же ты всё-таки делал в этом дурацком музее? Лавкрафт пожал плечами. — Всё должно быть где-то. Даже такой, как я. — Да, но почему именно там? — Там тихо. Темно. Близко к воде. — Тебе нравится, когда тихо и темно? — Да. Теперь, когда Лавкрафт действительно разговаривал с ним, а не просто нагонял жути, он действительно не казался таким уж странным. Конечно, иногда он говорил вещи, которые звучали так, будто он прочитал их с предсказания из печенья, но кроме этого он казался просто усталым и немного грустным. Джон не был уверен, чего он ожидал от хтонического ужаса, но это было не то. — Знаешь, ты гораздо более нормальный, чем я думал. Я думал, что чудовище будет более кровожадным, или что-то в этом роде. Но ты просто обычный парень. Лавкрафт покачал головой. — По человеческим меркам я и есть чудовище. Возможно, он знал Лавкрафта не очень долго, но что-то в этих словах задело Джона. — Я не верю в это ни на секунду. Может, ты и не человек, но кого это волнует? Я могу проращивать виноград из своей чёртовой кожи. Ты можешь выпускать щупальца. Мне кажется, что мы с тобой не так уж сильно отличаемся. — Ты только что познакомился со мной, Джон Стейнбек, и ничего обо мне не знаешь. Не будь так уверен. В прошлом я убил очень много таких, как ты. Я не испытываю угрызений совести. Уже одно это чудовищно, не так ли? — Если это всё, тогда мы действительно одной крови, — засмеялся Джон. — Как я уже говорил, я убил не один десяток людей. Я не особо чувствую себя плохо из-за этого. За это платят сполна. Лавкрафт наклонил голову, озадаченный. — Ты не боишься? Не беспокоишься? — Нет. Большинство моих друзей — убийцы, так что это меня не беспокоит. — Я не могу понять, ты очень умный или очень, очень глупый, — ответил Лавкрафт. — Ты пытаешься обращаться со мной как с равным, но я владею секретами вселенной, за раскрытие которых люди боролись веками. Сама моя природа соткана из хаоса. Ты даже не представляешь, с чем имеешь дело. Джон рассмеялся. — Эй, тебе не нужно пытаться произвести на меня впечатление. Ты мне и так вполне нравишься. Лавкрафт уставился на него в замешательстве. — Я не требую, чтобы я тебе нравился. — Я так и понял, но всё равно нравишься. Приятно, когда есть с кем поговорить. На таких миссиях бывает ужасно одиноко. — Я здесь не для… Джон зевнул, прерывая его. — А, прости. Был долгий день. Мы можем закончить завтра? Я отведу тебя к боссу. Это он искал тебя, я уверен, он всё уладит. — Хорошо. Это будет бесполезно, но мы подождём. — Ага, как скажешь, — Джон снова зевнул, длиннее и громче. Было слишком поздно, чтобы продолжать в том же духе. Он попробует поговорить с Лавкрафтом снова, когда почувствует себя бодрее. — Ты спишь? — По возможности. — Справедливо. Я не предложу тебе кровать, но у меня есть несколько запасных одеял, которыми ты можешь воспользоваться. И не вздумай пытаться улизнуть посреди ночи. Эта старушка ужасно скрипит, я тебя точно услышу. — Я не могу этого сделать. Мы связаны. — Точно, да, — Джон сбросил ему одно из тонких одеял с кровати. — Держи. Спокойной ночи. — И тебе спокойной ночи. Я буду охранять врата снов за тебя. Что, чёрт возьми, это значит? — Спасибо? — Не за что, — Лавкрафт свернулся калачиком у изножья кровати и через несколько секунд уже спал.***
Сны этого человека были полны солнечного света. Лавкрафта всегда призывали во тьму, извращённые желания, гнев и боль. Здесь они тоже присутствовали, но принимали не ту форму, к которой он привык.***
Поездка обратно в штаб-квартиру прошла без происшествий. Лавкрафт был странным пассажиром: он высовывал голову из окна и тут же засыпал, или задавал вопросы о вещах, которые Джон считал до боли очевидными. Но в целом он был неплохой компанией; было приятно, что есть с кем поговорить, а Лавкрафт очень хорошо умел слушать. Когда они приехали, Джон сразу же отвёл Лавкрафта в кабинет Фицджеральда. Босс должен был быть доволен, что ритуал сработал. Возможно, он даже повысит Джону зарплату. — Зачем ты привел сюда незнакомца, Стейнбек? А может, и нет. — Это Лавкрафт, — объяснил Джон. — Он — то, за чем вы меня послали. Я сделал дело, и он появился. Фицджеральд уставился на Лавкрафта, оценивая его. Через мгновение он покачал головой. — Нет, я так не думаю. Это какая-то шутка? — А? Ни в коем случае. Я знаю, что он выглядит не так, как вы ожидали, но он настоящий. Покажи ему, на что ты способен, Лавкрафт. Лавкрафт пожал плечами. — Я могу многое. Я делаю очень многое в этот самый момент. Мое сердце бьётся. Мои глаза видят. Я дышу, хотя лучше бы я этого не делал. — О, фантастика, — ответил Фицджеральд, закатывая глаза. — У нас точно нет никого с такими талантами. — Нет, он также может… — А ещё есть вот это, — масса щупалец вырвалась из рукавов Лавкрафта, обвилась вокруг Фицджеральда и упала на пол. Фицджеральд даже не моргнул. Нужно было нечто большее, чтобы испугать такого человека, как он. — Понятно. Это несколько полезнее. Но всё же это не то, на что я надеялся. Если ты больше ничего не можешь сделать, свободен. Залезай обратно в ту дыру, из которой вылез. Джон нахмурился. — Эй! Это… — Не ты меня вызвал. Ты не можешь меня освободить. Я связан с Джоном Стейнбеком. — О, вот как? — спросил Фицджеральд, его тон совсем не радовал. — Эм, босс, клянусь, я не делал ничего, кроме того, что вы мне приказали… — Даже так. Похоже, что тварь слишком любит тебя. Оно вообще от тебя отстанет? — Лавкрафт не тварь, босс. Не называйте его «оно», — протест вырвался из его уст прежде, чем Джон успел подумать о том, чтобы подавить его. Фицджеральд рассмеялся, совершенно без тени веселья. — Тогда, раз он тебе так нравится, вы двое можете работать вместе. Поздравляю, Стейнбек, у тебя есть партнёр. Но поскольку он не человек, я не обязан ему платить. Можешь отдавать ему часть своей зарплаты, если хочешь. Меня это не касается. — Что? — нет, Фицджеральд не мог так поступить с ним; Джону нужны были эти деньги. Его семье нужны были эти деньги. Это была не его вина! — Босс, вы не можете… Лавкрафт прервал его. — Мне не нужны деньги. — Что? — Ты не обязан обеспечивать меня деньгами. У меня нет таких потребностей, как у вас. — Ну что ж, тогда всё сходится, — ухмыльнулся Фицджеральд. — Теперь, когда всё улажено, у меня есть ещё одно задание для тебя и твоего нового друга. Постарайся на этот раз не подбирать бродяг.***
Джон Стейнбек был глупцом. Лавкрафт был совершенно не похож на него. В нём не было ни тепла, ни доброты. Такие вещи были выше его сил.***
Джон никогда не сомневался в словах Лавкрафта; было достаточно ясно, что он не человек. Его разум работал иначе, его восприятие мира было иным, но Джон всё равно не считал его чудовищем. Более того, он гордился тем, что ему удалось завязать дружбу с Лавкрафтом, несмотря на их различия. Для него они были напарниками, и не более того. — Джон, я голоден. — Ты всегда голоден, — ответил Джон с улыбкой. В последнее время Лавкрафт стал более разговорчивым; более разговорчивым и более требовательным. Джон, впрочем, не возражал. Это напоминало ему о младших сестрах, которые всегда о чём-то просили. — Невозможно, чтобы я когда-нибудь почувствовал себя полностью сытым. Джон кивнул. — Я тоже хочу есть. Проедем где-нибудь и купим бургеров или чего-нибудь такого, как тебе идея? — Что такое бургер? — А? Разве мы раньше не ели бургеры? — Джон прищурился, пытаясь вспомнить, что они ели вместе. — Хм. Может, и не ели. Это типа… мясо, булочка, салат и всё такое. — Сэндвич? — Вроде того. Но тёплый. Ну, я думаю, сэндвичи тоже могут быть тёплыми… — Конечно, если это бургер, то он холодный? — Что? — это не имело никакого смысла, пока он не попытался подумать об этом иначе. — О. Нет, нет, нет. Не брр-гер. Бургер. Это из какого-то места под названием Бург. Или что-то вроде того, я точно не знаю. — Почему человеческий язык должен быть таким сложным? — Лавкрафт вздохнул. — Блин, не спрашивай меня. В любом случае, мы здесь. Дай мне минуту, чтобы сделать заказ, хорошо? Джон понял, что не стоит спрашивать Лавкрафта, чего он хочет, иначе они проторчат там весь день. Он просто заказал два чизбургера, картошку фри и коктейль для себя. Напитки Лавкрафта зачастую становились полнейшим беспорядком; требовалась целая вечность, чтобы после очистить сиденья. Вскоре Лавкрафт уже смотрел на свой бургер. — Давай, ешь, он тебя не укусит. — Это… еда? — Ага. Ну, в основном это жир, но близко к этому. Лавкрафт откусил кусочек и задумчиво прожевал. — Да. Действительно в основном жир. Трудно жевать. Не совсем неприятно. — Настоящая кухня американских дорог, — засмеялся Джон. — Что ещё у тебя есть? Напиток? — О, это? Шейк. Лавкрафт протянул руку. — Зачем? — О, нет. Не в этом смысле… Боже, ты сегодня действительно буквален, не так ли? — Ты приказал мне пожать. Я предположил, что ты имеешь в виду рукопожатие, хотя я способен пожать всё, что ты захочешь. Джон фыркнул. — Нет, Лавкрафт. То, что я пью, называется шейк. Это что-то вроде мороженого. — Понятно. Я люблю мороженое. Это было преуменьшением. Лавкрафт обожал мороженое и ел его так много, что Джон был уверен, что тот заболеет. Джон протянул свой стакан Лавкрафту. — Хочешь попробовать? — Да. Мне любопытно. — Конечно. По мне так, этот слишком сладкий. Можешь допить. — О. Оно холодное, как мороженое, — заметил Лавкрафт, беря в руки стакан. Он медленно отпил из него, и его глаза расширились. — Джон! — Тебе нравится? — Оно восхитительное. Сладкое. Ледяное. Мягкое, — он осушил остаток стакана почти сразу. — Мне нужно ещё. Джон засмеялся. — А волшебное слово? — Пожалуйста. — Хорошо, — возможно, Лавкрафта не так учили манерам, как Джона, но это не было оправданием. — В следующем месте, которое я увижу, остановлюсь и куплю тебе. Но это всё, пока мы не вернёмся в штаб. — Да. Я понимаю… Спасибо.***
Джон был странным. Он был полон маленьких приятностей. Вещей, которые Лавкрафт едва понимал, но тем не менее наслаждался ими. Даже то, как он смотрел на Лавкрафта, наклонив голову и улыбаясь. Это была совсем не та улыбка, которую он привык видеть. Она была яркой и искренней. Почему?***
Это был прекрасный день. Слишком хороший, чтобы торчать на работе. Джон вздохнул, глядя на бумаги, завалившие его стол. Так много отчётов, которые нужно написать. Конечно, это была его собственная вина, поскольку он всё время откладывал. Что ж… ещё один день задержки вряд ли что-то изменит, верно? Приняв решение, Джон целеустремлённо зашагал по коридору. Пока он выглядел занятым, никто его не остановил бы. Комната Лавкрафта была в самом конце. Формально это была даже не его комната, а комната Джона. Фицджеральд сказал, что, поскольку Лавкрафт не числился в штате Гильдии, ему не полагалась комната. Но Джон всё равно предпочитал спать в Росинанте. Здесь он чувствовал себя как дома. Он открыл дверь без стука; Лавкрафт лежал на столе и спал. Даже когда он «работал», он не работал. — Лавкрафт! Просыпайся! — Мррррфф. — Да, я знаю. Но мы уходим. Давай. Лавкрафт открыл глаза, но не поднял голову. — Задание? — Всё верно, — солгал Джон. — Очень срочное. Только что появилось. Нельзя терять время. — Понятно.***
Он не имел возможности отказать Джону в его просьбах. Но он всё равно бы не отказал.***
Джон почувствовал себя лучше, как только они выехали на дорогу. Окна грузовика были опущены, дул лёгкий ветерок. Это и есть жизнь; гораздо лучше, чем торчать в офисе. Он начал радостно насвистывать. — Похоже, ты очень доволен этим заданием, — заметил Лавкрафт. — Да. Конечно. — Никакого задания нет, — объявил Лавкрафт, понаблюдав за ним пару мгновений. — Ну… нет, — признался Джон. Он должен был догадаться, что ему не удастся обмануть Лавкрафта. Тот был удивительно наблюдателен, когда хотел. — Куда мы едем? Не было смысла лгать. Миссия была просто предлогом, чтобы вытащить Лавкрафта без лишней суеты. — Я подумал, что мы могли бы спуститься к реке. — Зачем? — Мы собираемся порыбачить! Или, по крайней мере, я, — ответил Джон. — Я подумал, что ты можешь помочь, или вздремнуть, в зависимости от того, что ты хочешь. Просто на улице слишком хорошо, чтобы весь день просидеть дома. Лавкрафт прищурился через окно. — Я не согласен с твоей оценкой. Здесь слишком много солнца. Я не люблю солнце. — Я знаю, знаю. Мы найдём тебе тень, обещаю. — Можно я останусь в грузовике? — Нет. Кондиционер сломан, как обычно. Ты расплавишься. Лавкрафт тяжело вздохнул. — Понятно. — Ты сегодня ужасно разборчив. Я видел, как ты засыпаешь посреди улицы. — Я уже спал в совершенно подходящем месте, Джон. — Да, да, да. Может, я просто хотел твоей компании, — просто ходить куда-то без Лавкрафта казалось неправильным. Всякий раз, когда Джон так делал, он отвлекался на то, как сильно по нему скучает. Он никак не мог получить удовольствие от того, что проводит день в одиночестве. — Как странно. — В этом весь я. — Это правда. Ты гораздо больше любишь моё присутствие, чем того требует моё существование. — Эй, не будь таким. Твое существование неплохое. Мне нравится. — Джон. Я — ужас. Ужас для человечества. Олицетворение душевной тьмы. Это был разговор, который они вели много-много раз. И он всегда заканчивался одинаково. — Да, но ещё ты милый, — усмехнулся Джон. — Я тебя не понимаю, — вздохнул Лавкрафт. — Ну, это нормально. Пока ты меня терпишь, — он не был уверен, действительно ли Лавкрафт не понимает, или просто так говорит, но Джон никогда не заходил дальше этого. Его чувства никуда не делись, и пока они были вместе, это имело значение. — У меня нет выбора в этом вопросе. Мы связаны, — Лавкрафт говорил это уже не так покорно, как раньше.***
У Джона действительно были желания, сильные и насущные. Но они не были тёмными. Это семя почему-то не проросло. Вместо этого Лавкрафт начал приспосабливаться к другому образу жизни. Желания Джона были заразны.***
Джон устроился на берегу, опустив в воду кое-где проржавевшую удочку. Он заработал более чем достаточно денег, чтобы купить новую, но эта была из дома, и он не хотел от неё избавляться. Да и не было смысла иметь две удочки. Если Лавкрафту нужна была рыба, у него были куда более прямые способы её поймать. Но на этот раз Лавкрафт не присоединился к нему. Он просто ссутулился рядом с Джоном и выглядел таким же унылым, как всегда. — Джон, слишком жарко. Всё чешется. — Я же говорил тебе пользоваться солнцезащитным кремом. — Я думал, это конфеты. Джон вздохнул и покачал головой. Иногда Лавкрафт действительно вёл себя как маленький ребёнок или непослушный щенок. — Ну, это всё, что у меня было. Купим тебе мороженое на обратном пути, хорошо? — Хорошо… По мнению Джона, было не так уж и жарко. Они сидели в тени дерева, и дул лёгкий ветерок. Он откинулся назад и уставился в безоблачное небо. На мгновение ему показалось, что он вернулся домой. Там единственной заботой в мире было отложить домашние дела ещё на пару минут, сидя на качелях на крыльце. Но он повзрослел и отстранился. Совершал ошибки, попадал в передряги. Та спокойная жизнь больше не была ему доступна; его жизнь уходила от него по спирали. Не то чтобы всё было плохо. У него всё ещё были такие моменты. И у него были деньги, чтобы быть уверенным, что его семья в безопасности. И у него был Лавкрафт. Но было бы здорово почувствовать, что он может вернуться назад. Вернуться в тот мир, где не было бумажной волокиты, сражений, крови… Над головой пролетел самолёт. Если бы было так просто сбежать, просто улететь. Но куда бы Джон ни отправился, он знал, что его поступки настигнут его. Он сделал слишком много опасных вещей для слишком многих опасных людей. Мир должен был перевернуться с ног на голову, чтобы он смог обрести хоть какой-то покой. — Эй, Лавкрафт? — Хм? — У тебя есть крылья. Ты когда-нибудь летал? — Да. — И каково это? Лавкрафт пожал плечами. — Это утомительно. Конечно. Для Лавкрафта всё было утомительным. Иногда Джон чувствовал себя виноватым, заставляя его делать столько, сколько он делал. На самом деле Лавкрафт хотел только одного — вернуться домой. Не то чтобы Джон не мог этого понять. Он понимал всё слишком хорошо. Он протянул руку и взъерошил волосы Лавкрафта. — Я очень рад, что ты здесь, Лавкрафт. Я знаю, это нелегко, но для меня это много значит. Лавкрафт пожал плечами. — Мы связаны. — Я знаю. Но я всё ещё… а, неважно, — как он должен был объясниться? Как он мог сказать, что был слишком эгоистичен, чтобы позволить Лавкрафту уйти? — Иди спать, отдохни. Я разбужу тебя, когда закончу.***
В этом моменте не было ничего, что могло бы доставить удовольствие. Слишком жарко. Слишком открыто. Даже шум насекомых вокруг них раздражал. И всё же. Возможно, в этом всё-таки было что-то приятное.***
Джон не знал, как долго он был влюблён в Лавкрафта, он знал только, что был влюблён. Но даже после всего того времени, что они провели вместе, он не знал, что чувствует к нему Лавкрафт. Он не знал, может ли Лавкрафт вообще чувствовать любовь так же, как человек. Но для Джона это не имело большого значения. Он всё равно чувствовал то же самое. Каждый раз, когда он смотрел на Лавкрафта, каждый раз, когда слышал его голос, это становилось все более очевидным. Он был абсолютно влюблён. — Эй, Лавкрафт? — Да? — Ты знаешь, что можешь уйти, если хочешь, — это было самое меньшее, что он мог сделать, не так ли? Если любишь, отпусти, и всё такое. Он не чувствовал себя правым, удерживая Лавкрафта с собой силой. Лавкрафт покачал головой. — Нет. — Я знаю, ты всё время говоришь, что мы связаны, но если ты должен делать то, что я говорю, то ты должен уйти, если я скажу тебе уйти, не так ли? — он не хотел, чтобы Лавкрафт уходил. Но было больно осознавать, что у него нет выбора. — Так не пойдёт. — Почему нет? Я застрял на этой дерьмовой работе, но у тебя нет причин для этого. Ты можешь вернуться. Лавкрафт нахмурился и не ответил сразу. Он выглядел так, будто что-то очень сильно обдумывал. — Джон. Ты знаешь меня уже некоторое время. И ты знаешь мою истинную природу. И всё же… ты никогда не относился ко мне так, как обычно относятся ко мне. — Ну, да, — пожал плечами Джон. — Похоже, большинство людей относятся к тебе дерьмово. Рад знать, что я таким не был. — Это очень смущает. Я не понимаю, почему. — Я говорил тебе об этом много раз, Лавкрафт. Ты для меня просто такой же человек. Мы напарники. — Но почему? Джон рассмеялся. Он не собирался признавать это. — Это что-то экзистенциальное. Я в этом не разбираюсь, ты же знаешь. Хотя я могу спросить тебя о том же. Я говорил тебе, что ты можешь уйти, сотни раз. Почему ты всё ещё здесь? — Я… я должен остаться. — Правда? Лавкрафт уставился себе под ноги и не ответил. — Всё в порядке, — мягко сказал Джон. — Ты не обязан ничего говорить. Но мне очень любопытно. Если догадаешься… дай мне знать, хорошо?***
Ничто не удерживало его там. Ни контракт. Ни сила. Ничто. Ничто. Ничто. Но уйти было немыслимо.***
Настроение Джона не всегда было солнечным. Иногда стресс от работы брал над ним верх. Он выпивал, что не помогало, а потом начинал разглагольствовать, что тоже не помогало. — Я просто хочу уйти с этой ёбаной работы, понимаешь? Я не видел свою семью несколько месяцев. Не знаю, смогу ли я вообще вернуться к нормальной жизни. Сколько людей мы уже убили? Я сбился со счёта. Что, чёрт возьми, со мной такое, что я потерял счёт этому? Ты помнишь, Лавкрафт? Сколько людей мы убили? — Нет. Это число не имеет значения. — Может, и так. Может быть, этого достаточно, чтобы понять, что их чертовски много, — Джон вздохнул и облокотился на стол. — Если бы они знали, что я сделал… они бы возненавидели меня. Может, мне вообще не стоит возвращаться домой. Так было бы лучше. — Возможно. — О, чёрт, Лавкрафт, не говори так. Ты действительно думаешь, что мне не стоит возвращаться домой? — Я просто согласился с тобой. — Ну, не соглашайся со мной, скажи мне, что ты думаешь! Лавкрафт пожал плечами. — Я ничего не думаю по этому поводу, так или иначе. Если ты хочешь вернуться домой, то так и сделай. Если нет, то и не надо. — Я просто не могу представить, как вернусь домой навсегда. Больше нет, — голос Джона слегка надломился; алкоголь всегда пробивал его на эмоции. — Жить на ферме, вставать ни свет ни заря, чтобы кормить кур. Знать, что никто не вызовет меня в офис и не попросит сделать что-то ужасное. У тебя тоже так? Когда тебя вызывают? Этот ужас? — Нет. Я ничего не боюсь. — О. Но время между вызовами, оно ведь лучше? Более спокойно? — Не в моей природе знать покой. Джон нахмурился. — Но как насчёт сейчас? Быть здесь? Это лучше или хуже, чем ждать? — он хотел знать. Хотел услышать от Лавкрафта, что ему нравится быть здесь, с ним. Не слишком ли многого он хотел? Не мог ли он просто сказать это, даже если это была ложь? — Это разные вещи. Одно не лучше другого. Джон нахмурился сильнее и уставился в свою кружку. — Ладно. Пускай так.***
Лавкрафт никогда не знал покоя. Он никогда не знал тепла или ласки. С Джоном всё было по-другому. Это всё. Это всё.***
Это даже не должно было быть опасным заданием. Но всё случилось, всё пошло не так, и Джон не был готов, и теперь ему предстояло за это заплатить. Так всё и должно было закончиться, в грязном переулке, в каком-то городе, название которого он даже не мог вспомнить. Тонкая струйка крови потекла из уголка его рта. Он грустно улыбнулся. — Ну, думаю, это конец. — Я отвезу тебя в больницу. Ты будешь в порядке, — настаивал Лавкрафт. — Нет. Нет времени. Я понимаю, — становилось темно и холодно. Джон инстинктивно понял, что умирает. — Джон… — Надеюсь, моя семья справится сама, — пробормотал он. — Надеюсь, они не будут скучать по мне слишком сильно. И… ну, я надеюсь, что ты тоже не будешь скучать по мне слишком сильно, Лавкрафт. Но, чёрт возьми, ты, наверное, рад, что избавился от меня. Теперь ты можешь вернуться, верно? Лавкрафт молча кивнул. Если Джон уйдёт, ничто не будет удерживать его здесь. Джон улыбнулся и протянул руку вверх, кончиками пальцев коснувшись лица Лавкрафта. — Эй, Лавкрафт? — Да? Было уже слишком поздно говорить то, что он хотел, то, что он должен был сказать давным-давно. Но он мог сказать хотя бы что-то. — Спасибо, что остался. И тут его рука упала мёртвым грузом.***
Нет. Это было неправильно. Так не должно быть. Он был таким ярким. Таким тёплым. Нет. Нет. НЕТ.***
***
***
Джон выбрался из постели задолго до восхода солнца. — Пора просыпаться. Рядом с ним Лавкрафт открыл один глаз и проворчал. — Нет. — Да, — матрас прогнулся под весом Джона, когда он откинулся назад и поцеловал Лавкрафта в лоб. — Давай, нам пора идти. — Я не хочу. — Да, я вижу. Но цыплят надо кормить, и свиней, и… Лавкрафт вздохнул. — Почему они не спят? Ещё слишком рано. — Потому что здесь мы живём по фермерскому времени. — Фермерскому времени? Джон усмехнулся. — В жизни есть и более плохие вещи, чем ранние подъёмы, соня.***
Трудно сказать, что именно мог или не мог сделать Лавкрафт. Что-то со временем растерялось. Что-то было сложным и требовало больше энергии, чем он был готов потратить. А что-то, конечно, было просто невозможно. Он уже потерял представление о том, что именно. Но. Если никто не знал, что Лавкрафт может, а чего не может, то некому было его остановить. Он развернул вселенную. В нём тоже было семя чего-то. И в отличие от семени Джона, его семя проросло. Оно расцвело, превратившись в терпение. Тепло. Привязанность. Оно расцвело в любовь. Он сшил вселенную обратно. Сшил вместе себя и Джона. Они были связаны, в конце концов. Это был его долг.
