Save me

Маленькая хижина стояла почти на самом краю деревни, до нее было не так уж легко доехать и тем более дойти. Никто сюда и не приезжал, а к крайним деревенским постройкам вела другая, более пригодная для проезда дорога. Всего две комнатки - гостиная с кухней и спальня, небольшая ванная комната, - все было ухоженным, но каким-то печальным, словно само состояние временного хозяина дома отразилась на его жилище. Рядом с крыльцом, облокотившись о стену, стояли рыболовные снасти, но он не был никогда фанатом рыбалки и рыбачил изредка по настроению. Здесь часто бывали порывистые ветры, которые выли, задувая в щели старенькой хижины. После таких ветреных дней и ночей часто что-то ломалось, поэтому ему пришлось научиться это что-то чинить.    Приезд его старого друга Хосока выбил из привычной уже колеи. Воспоминания, которые он так долго и упорно старался похоронить в этой богом забытой приморской деревушке, не давали спать по ночам, заставляя его сердце сильнее обычного биться.   Хосоку он позвонил сам. Он не понимал еще, было ли это какой-то фатальной ошибкой или станет вскоре его спасением, но продолжать жить так он уже не мог.   "Привет, Хо... Это я, Юнги..." - он репетировал, кажется, целую неделю. Эти несколько слов снились ему в беспокойных снах и врывались в мысли в течение дня. И он позвонил. Поздно вечером, почти ночью. Он знал, что Намджун ложиться спать рано. Вряд ли эта привычка изменилась. А Хосок ложился спать не раньше двух ночи. В тот вечер его что-то словно подтолкнуло, внутри все трепетало от мысли об этом звонке, и он понял - пора. Хосок плакал. Тихо плакал, боясь напугать друга и кого-нибудь разбудить в доме, но Юнги слышал каждый тихий вздох в динамике, и у самого разрывало сердце. Он больно закусил костяшки пальцев на руке, чтобы не разрыдаться в трубку.  Хосок приехал на следующий день. Не выспавшийся и уставший после многочасовой дороги. Юнги бурчал, что тот должен был предупредить о приезде, дома почти ничего нет из еды и выпивки.  Они провели вместе почти сутки. Юнги понимал, что ему придется отвечать на неудобные вопросы, но и Хосок понимал, если тот не захочет, ничего не расскажет. "Мне нужна помощь" - говорили глаза Юнги, но сам он выдавал колкие фразы, на которые Хосок, конечно же, не велся. - Тебе здесь нравится? - Нет, уже нет. Раньше я любил это место, сейчас нет. - Полагаю, спрашивать тебя о том, зачем ты решил исчезнуть, бесполезно? - Хо... Юнги встает с дивана, на котором они сидят, допивая вторую бутылку соджу.  Он ходит по комнате, пытаясь начать говорить и жестикулируя. - Хо! - Ну, что? - Я совершил большую ошибку. Я - настоящая катастрофа для всех, Хоби. Мне нельзя быть рядом с людьми, я все только порчу. - С ума сошел. - Я не только сам...я... Я испортил жизнь человеку, который этого не заслуживает. Человеку, которому должен был кинуть весь мир к ногам, а вместо этого...  - Я не верю ни одному твоему слову. Хосок встал, подошел к Юнги и обнял за плечи. - Я не верю ни одному твоему слову, хён... - тихонько проговорил он, смотря в глаза Юнги, - не верю, потому что все это не так. Я готов тебя выслушать, но, пожалуйста, не говори о себе так, хорошо? Губы Юнги скривились, в глазах стояли слезы. Он стал кусать губы, чтобы хоть как-то сменить выражение лица. - Если я тебе расскажу всю правду о себе, тебе станет противно. И ты возненавидишь меня. - Никогда. Но, знаешь? Нам нужно напиться. Мы сто лет не напивались с тобой, Юнги-хён.   ***   Отъезжая наутро от деревушки, Хосок набрал Юнги.  - Хён, ты не должен себя винить, ты не сделал ничего, за что мог бы себя наказывать. Я понимаю, что уже сказал тебе это сто раз, но я хотел бы еще раз тебе напомнить. - Мне все равно надо побыть одному еще какое-то время. Мне надо подумать. - Да, я понимаю... Пяти лет не хватило. - Не начинай. - Хён... ну, ты понимаешь, что Намджун... он найдет тебя.  - Или... - Чимин. - Или Чимин. Юнги шумно выдыхает. Это так странно. Снова произнести вслух его имя. Чи-мин. Самое сладкое и любимое. Чи-мин. То, что заставляет снова трепетать сердце. Имя, которое вот уже несколько лет он произносит сотню раз за сутки в своих мыслях, но до этого ни разу вслух. Чимин. Минни. Или Чимин. Точнее, Чимин. Он найдет его, он должен найти его. - Хоби. Он должен найти меня. Пусть найдет меня. Я не могу сам. Не смогу.  - Юнги, у тебя две недели, не больше. ******* Чимин нечасто был в доме родителей. Его собственная квартира находилась далеко, выходных почти не было, отец все время в разъездах, мама - в делах. Старые соседи выглядят действительно старыми, новые - странными. Лифт в доме - уставшим. Запах маминой еды и почти нетронутая обстановка возвращает Чимина в детство. На самом деле он не поймет, почему так редко ездит сюда. - Мам, вчера смотрел перед сном передачу про про диссоциативную амнезию. - Почему? - Странный вопрос. Почему я смотрю кино не про художников? - Просто интересно, почему тебя потянуло в эту тему. Может, надо было поступать на психиатра или психолога? - Нам хватает в семье уже одного психиатра. Они накрывают на стол, пока отец в своем кабинете продолжает работать даже в выходной день. - Если говорить о теле человека... И я сейчас говорю как художник. Как же оно прекрасно и совершенно! А сколько у нас эмоций? Когда мы рисуем наброски с разными эмоциями, я постоянно думаю об этом. Просто проведи немного длиннее линию, буквально на миллиметр, сразу меняется выражение лица! Попробуй сделай чуть ближе глаза или чуть больше губы, опусти их чуть ниже - и уже портрет совершенно другого человека! - А что же тебя заинтересовало в диссоциативной амнезии? - Насколько мозг человека - сложный механизм. Это тебе не мышцу чуть напрячь или ослабить. Вот эта амнезия, когда блокируются какие-то определенные воспоминания, но не все остальные. "Тут помню, тут не помню". Ведь наша память нам для этого и дана, чтобы мы запомнили и плохой опыт тоже, чтобы потом, в следующий раз не допустить повторения. А тут получается, защитный механизм срабатывает. Защита от защиты. Получается, человек просто не помнит конкретно что-то одно. Но помнит все остальное. Мам... - Да, сынок. - А у меня было в жизни что-то такое плохое, что мой мозг мог заблокировать? - Чимин~и, давай, или зови отца к столу. Потом поговорим, хорошо?