Save me

Разложив вещи в своем новом жилище и приготовив наскоро ужин, Юнги устроился за небольшим столом у окна. Простая еда, которую он готовил себе постоянно последние годы, казалась сейчас непривычной, и Юнги словно пытался заново распробовать ее вкус. И также пытался заново распробовать вкус этой жизни - в большом городе, среди миллионов огней, машин, людей и звуков. Мысли о Чимине никогда его не покидали, но если раньше это были воспоминания и фантазии, то сейчас все приобретало форму и становилось физически ощутимым. Чимин становился реальностью, и это пугало. Вместе с сумерками на Юнги надвигалась паника, и он стал ощущать снова потребность сбежать, укрыться, остаться одному, только лишь бы не стучало так сильно сердце, не становилось бы так странно и больно. Он смог осилить лишь половину ужина, остальное убрал в холодильник, помыл посуду и снова запаниковал. Тишина новой квартиры давила, ночной город за окном пугал своей неизвестностью, а завтрашний день - выходом за границы своего безопасного мира. Итак, первый день в Сеуле после такого длительного перерыва... Он крутит в пальцах сигарету и осматривает потолок в квартире на наличие датчиков дыма. Балкона в квартире нет, да и соседи могут жаловаться, хоть на балконе ты куришь, хоть в окно, поэтому, не обнаружив датчиков, он включает вытяжку и закуривает. Теперь тот самый момент, когда он может подумать и решиться на важный шаг. Спустя пять затяжек, он берет в руки телефон и находит в списке нужный контакт. Гудок, гудок, еще гудок... Юнги уже решает сбросить вызов, как на том конце раздается родной голос, и Юнги боится разрыдаться в трубку. - Алло, я вас слушаю. Юнги все молчит, он тяжело дышит, пытаясь успокоиться хоть немного. - Алло, вас не слышно! - Я... я... - О, Господи. - Нет, не Господь, всего лишь Юнги. Он криво улыбается, как будто собеседник может это увидеть и улыбнуться в ответ на эту шутку. - Юнги, ты... - слышится копошение, звуки каких-то падающих предметов, шагов и автомобильной сигнализации. - Скинь мне сейчас локацию, я выезжаю. Они сидят до самого утра, много пьют и много курят, вытяжка уже не спасает, и Юнги немного беспокоится о запахе, который может въесться в обивку мебели и стены. Юнги долго просит у Намджуна прощения, но Намджун только благодарит Юнги за то, что тот смог вернуться. За то, что он живой и с ним все в относительном порядке. За то, что Юнги следил все это время за собой и за своим здоровьем и что Намджун не испытывает сейчас такого огромного чувства вины, как мог бы. "Ты вернулся, и это главное", твердит ему всю ночь до рассвета Намджун, но Юнги все равно не верит, что его могут простить. - Никто ни в чем не виноват. Никто из нас не сделал ничего плохого. Это просто всего лишь испытания, которые мы должны преодолеть. Не всегда они делают нас крепче и выносливее, иногда они нас делают уязвимее, но никто не знает, что и как лучше. Не задавай себе вопросов, что было бы, поступи ты как-то по-другому. Главное, здесь и сейчас. Ты здесь и сейчас. Жив и здоров. Больше ничего не имеет значения. - Имеет. Чимин. Для меня ОН имеет значение. - Ты все еще любишь его? - Так странно... Мы все вынуждены расплачиваться за нашу с ним возможность испытывать то, что дано далеко не всем. Слишком высокая цена. И, да. И всегда буду только его одного. Намджун устал. Юнги кажется, что он сейчас или уснет в кресле, или скатится с него на ковер и уснет уже на полу. - Тебе постелить в спальне или тут на диване? - М? А, черт, я уже, кажется, уснул с открытыми глазами. Все равно, давай, на диване. Юнги берет из шкафа в спальне чистый комплект белья, свою подушку, потому что он не нашел вторую, и какой-то клетчатый плед из Икеи. Пока он расстилает постель Намджуну, тот стоит у окна, вглядываясь в утренний город. Сегодня день будет не очень, снова воздух грязный, придется отменить вечернюю встречу с партнерами в гольф-клубе. - Не жалеешь, что вернулся в Сеул? - Пока не понял. Но я вернулся не в Сеул. - Он вспомнил тебя. Все вспомнил. И он тебя любит. Ты что-то для себя решил? - Думаю, да. Но я не хочу давить. Я должен быть уверен, что быть со мной - это его осознанный выбор, иначе все зря... Намджун скидывает с себя одежду, со словами "к черту душ, я принимал его шесть часов назад" запрыгивает в одном нижнем белье на диван и ставит будильник на десять утра (за пять часов можно хорошо выспаться). - Юнги, мы купим тебе лейбл? Юнги уже в дверях оборачивается на Намджуна. - У тебя так много денег? - Нет, это У ТЕБЯ так много денег. Родители открыли на тебя счет еще в детстве до двадцати пяти лет. У меня такой же, но мне еще нет двадцати пяти, а тебе есть. Поэтому мы можем купить тебе лейбл. Доён, его компания и даже твоя домашняя студия - это, конечно, хорошо и даже очень. Но свой лейбл - это уже другая история, чуешь? Можешь открыть на базе компании Доёна, будете продолжать работать вместе, но уже на партнерских условиях. Я знаю, что ты согласен уже, завтра поговорим, дам задание юристам составить предварительный контракт. Последние слова Намджун говорил с закрытыми глазами, проглатывая последние слоги, но Юнги и так все прекрасно понял. Он наскоро принял душ, умылся, почистил зубы и лег в кровать, закутавшись в одеяло. Было непривычно, странно, но уже не страшно. Из соседней комнаты уже во всю раздавался храп Намджуна, и Юнги невольно улыбнулся. Он вспомнил, как в детстве держался своими детскими маленькими пальчиками за ладошку брата, как Намджун успокаивал его всегда одним своим присутствием. Как он обволакивал маленького и запуганного Юнги своей теплой аурой. И Юнги сразу понимал - это дом. Намджун - это его дом. Даже тут, в этой чужой съемной квартире с чужим постельным бельем и посудой. Тут сейчас его дом, потому что рядом Намджун.