Mamba

Юнги зашёл в комнату, ставя на пол аптечку и пиная её на середину помещения, подходя к кровати. Ги слышал приглушённые стоны и заинтересовано сел на постель, вскоре, отыскивая вход в гнездо омеги и поднимая подушки с одеялами, распихивая их по кровати. Чимин приоткрыл глаза, обнимая вещи старшего и заметил самого Шугу. Картина спермой, под названием "безвыходные ситуации всё же бывают". Пак лежал на постели полуголый, посапывая в худи альфы, что было выпачкано в сперме. Чим осознал серьёзность ситуации и мысленно проклял тот день, когда решил пойти работать в полицию. — так значит у тебя течка, не так ли? — омега укрылся одеялом, пряча своё пылающее от стыда лицо. — вот уж не думал, что следователь, что ведёт по мне дело, будет моим истинным. Агуст притянул к себе младшего и откинул в сторону одежду, склоняясь к его лицу и целуя в губы с неким напором, пропихивая свой длинный и слегка шершавый язык, упераясь им в дёсны и переплетая с чужим языком, посасывая тот и кусая губы, проводя по ним языком и вновь закрадываясь в рот Минни. Омега стонал в поцелуй, потираясь об пах старшего, где сквозь штаны был виден достаточно большой бугорок, из за которого Чиму хотелось выть от удовольствия. Чимин представлял в своей голове множество пошлых картин, от которых возбуждался ещё больше. Предэякулят сочился всё сильнее, пачкая одежду альфы, но тот казалось был вовсе не против. Шуга с лёгкостью разорвал мокрые боксеры на Паке, снимая свою футболку и бросая её на пол, склоняясь к шее омеги и опускаясь ниже. Юноша заметил на спине альфы тату, с китайским иероглифом, а вокруг него существо, похожее на имуги. Мин обладал так же тату на шее, где было написано ”mamba”, а вокруг, нечто, что смахивало на трещины и шрамы, но к счастью, большинство было не настоящими. Чимин откинул голову, наслаждаясь тем, как Агуст водит языком по его шрамам, что он получил буквально вчера и целует их, слизывая предэякулят с члена и переодически посасывая головку, дразня младшего. Шуга растегнул ремень, снимая джинсы и боксеры, освобождая набухающий член, что стоит с того момента, как юноша ощутил запах мандаринов, исходящий от течной омеги. Ги затянул Пака в очередной поцелуй и стал покусывать на сей раз его язык, изучая полость и добираясь языком до стенок горла, хоть и не особо далеко. Ноги Чима дрожали, а сам юноша был готов излиться даже не почувствовав вкус секса с главой мамбы. Агуст подхватил Минни перед тем, как тот упал и обвив талию руками, поднял, подхватывая под колени и плотно прижимая к стене, слегка вдавливая в неё и раздвигая ноги младшего шире, разводя руки. Альфа подставил головку члена к анусу, резким толчком входя во всю длину и заставляя Чима громко простонать, откинув голову и зажмурив глаза, на которых появилась слеза. В не разработанном теле было до жути тесно, узко и горячо, из за чего возбуждение обоих юнош увеличивалось и едва не доводило до пика. Ги стал двигаться, слегка подбрасывая младшего и насаживая на член, делая толчки грубее и сильнее, вдавливая омегу с каждым разом в стену сильнее и заставляя стонать во весь голос, не думая о последствиях. С уст Чимина сходили самые сладкие стоны, а по телу скатывались капельки пота, что на удивление подчёркивали все достатки парня и ярко указывали на них. Юнги же слизывал их, не сбавляя темпа, а лишь активнее взмахивая бёдрами и раздвигая в стороны половинки, сжимая их и шлёпая, если Пак сдерживал свои стоны, закусывая губу, тем самым прокусывая её и истекая кровью. Агуст склонился к губам младшего и стал посасывать нижнюю губу, выжимая из неё кровь и выпивая её, словно вампир. Чимину было хорошо. Так хорошо, как не было никогда ранее. Ни один альфа не доводил его до такого состояния, где Пака трясло и его ноги дрожали, а стоны переходили на громкие крики, что были слышны через поцелуй, в котором Шуга проникал своим языком всё дальше, пользуясь его длиной и чуть ли не доводя Чимина до излития спермы лишь языком. Альфа в очередной раз взмахнул бёдрами и Минни издал писк, тихо всхлипывая и тяжело дыша, открывая рот и прикрывая глаза от удовольствия. Ги знал, как можно удовлетворить любого омегу и не только. Агуст отыскал в столь прекрасном теле, каждый изгиб которого был настоящим воплощением искусства, комок нервов, тем самым и вызывая столь бурную, но весьма приятную реакцию. Голова немного кружилась, а живот болел всё больше. Предэякулят сочился с диким напором, но оно было и к лучшему. Как говорилось в деле о мамбе, альфа был безжалостным. Это подтверждал тот факт, что юноша не удостоился использовать смазку или хотя бы растянуть Пака. Но омега чувствовал себя чудесно, не взирая ни на что. Анус был полностью мокрым из за предэякулята, что помогало и снижало боль до минимума. Комнату заполняли разные звуки, такие как хлюпанье, шлепки и стоны с переодическими тихими всхлипами. Агуст не жалел Чима и буквально втрахивал его измученное и уставшее тело в стену, двигаясь по направлению простаты. Пак едва сдерживался и держался из последних сил. На протяжении десяти минут ему предоставляли удовольствие и ласкали его тело всеми возможными способами. Перед глазами омеги происходили тысячи взрывов с каждым грубым, но в то же время и нежным толчком. В ушах стоял тихий звон, а слух и обоняние полностью отключились. Всё, что чувствовал юноша, это запах мяты, а всё, что слышал, так это лишь биение собственного сердца, что было бешенным. Сердце, что вероятно теперь принадлежало Мину, в прочем как и остальные части тела, готово было выпрыгнуть, но остановиться оно никак не могло. Капли пота бегали по телу младшего, плавно стекая вниз и падая на пол. По такому же принципу стекала и смазка, пачкая всё на своём пути. Агуст уверенно водил языком по телу Чима, вылизывая его и двигаясь на встречу комку нервов. Мин поднял уголки губ в ухмылке и склонился к шее Минни, выцеловывая её с одной стороны и ставя засос, а с другой, сильно кусая, будто желая съесть и тут же зализывая и немного дуя, сбавляя боль. Теперь же, на теле омеги красовалась яркая метка от лидера мамбы. Чимин обильно кончил, пачкая свой живот и немного тело Мина. Минни перестал чувствовать боль внизу собственного живота, а возбуждение немного спало. Ги сделал ещё пару толчков и излился в тело омеги, выходя из него и укладывая на постель, вытирая со лба пот и укрывая одеялом, параллельно собирая свои вещи и одевая боксеры. Мун навис сверху Чимина и накрыл его губы своими, покусывая их и уберая собственным языком засохшую кровь, проникая им же внутрь и растягивая вязкую слюну, кусая чужой язык и отстраняясь. Юноша переключился на шею и стал целовать каждый её миллиметр, внюхиваясь и наслаждаясь запахом мандаринов, что уже намного слабее исходил от Пака. Его запахом будет на половину свой, а на половину Агуста, за счёт наличия метки. — ты.. оперировал меня? — всё, что смог молвить младший, перед тем как простонать от укуса мочки уха. — я не могу в это поверить. — Минни, я учился на врача, не забывай об этом. — Ги стал посасывать один сосок, параллельно играясь со вторым. — я не хотел убивать тебя, но всё зашло далеко и мне пришлось провести досрочную операцию. Юнги поцеловал Чимина в губы, расплываясь в нежной улыбке, точно такой же, что красовалась на лице младшего. Оба юноши быстро нашли общий язык, при чём во всех смыслах. Они чувствовали себя так, будто знают друг друга всю жизнь. Каждый питал особые чувства к другому, не желая расставаться ни на секундочку. Агуст наконец то узнал, что же такое любовь. То, что он чувствовал к Хосоку, скорее было некой привязоностью, но нмчем не похожим на любовь. Разве что такую, какую испытывают к близким и любимым родственникам, да и только. Счастье заключалось в малом. На глазах у Мина всегда был не большой сундучёк, в котором и хранилось счастье, на пару с любовью. Нужно было лишь найти ключик от него, что укатился куда то. Но после уборки и разбирательств, ключ нашёлся сам по себе. Всё великое начинается с малого, стоит ведь только начать и не боятся, но Юнги никак не мог этого осознать.