Академия Вильгельм и Пропавший Артефакт

Феликс затерялся в самом сердце школьной библиотеки — в запретной секции архива, куда даже пыль боялась залетать. Странно, что это место до сих пор не обратили в пепел. Будто кто-то знал, что оно ещё пригодится. Он устроился на узком подоконнике, подставив древний фолиант под косые лучи заката. Луна, пробиваясь сквозь свинцовые стёкла, серебрила страницы, выхватывая из полумрака выцветшие чернила. — Скука смертная… — пробормотал он, перелистывая пожелтевший пергамент. — И почему это вообще запретили? Губы его искривились в недовольной гримасе. Может, спросить у него? Нет, подумает, Магия знает что-то. Хотя… он чувствовал. Академия дышала всё тише, будто усталая старуха. С негромким стуком он закрыл книгу, оставив между страниц шёлковую ленту-закладку, и поднялся, чтобы вернуть её на полку. — Впервые вижу тебя здесь. Голос прозвучал прямо у самого уха, а в следующее мгновение ледяные пальцы обвили его талию. Феликс вздрогнул, сердце взлетело в горло. — А-а-а! — вырвалось у него прежде, чем он успел сообразить что-либо. Он рванулся вперёд, но сильные руки лишь крепче притянули его к себе. — Тише, тише… Знакомый шёпот. Холодное дыхание на шее. — Оникс?! — Феликс обернулся, всё ещё сжав кулаки, но напряжение тут же спало. — Чёрт возьми, ты меня чуть не убил! Вампир лишь усмехнулся, его бледные губы растянулись в довольной ухмылке. — Ммм… Так что стряслось, мой нервозный ректор? — он наклонился, прижавшись щекой к его плечу, и провёл языком по тонкой линии шеи. — …Оникс, хватит. — Я всего лишь… играю, — тот невинно захлопал длинными белыми ресницами, но наконец отпустил его. — Ну? Говори. Феликс вздохнул, потирая переносицу. — Академия слабеет. Я это чувствую. И мне нужно перерыть архивы, — Он бросил взгляд на полки, уходящие в темноту. — Хотя… ты же у нас профессор Истории Магии. Может, расскажешь, как её вообще основали? Оникс замер на секунду, затем внезапно исчез — и в тот же миг Феликс почувствовал, как его подхватывают и усаживают рядом. — Так вот, малыш, слушай… — вампир обнял его и начал рассказ с театральным придыханием. — Давным-давно жила-была маленькая девочка… — Я, что, за сказкой к тебе пришёл, Оникс?! — Молчи, Фель, ты хочешь знать правду? — Допустим. — Тогда заткнись, пока я тебе кляп в рот не засунул…— он щёлкнул языком, но голос стал серьёзнее. — Итак. Давным-давно юная волшебница по имени Мелайора мечтала создать место, где магия будет свободна от глупых разделений. Она основала академию… но, увы, была слишком идеалисткой. Феликс нахмурился. — Ты хочешь сказать, что она ошиблась? — Она исключила факультеты, думая, что так ученики станут универсальными магами. Но… Без специализации магия теряет глубину. Позже пришлось ввести выбор после третьего курса… но изначальный замысел уже исказился. — Да-да-да, знаю! Я, бля, ректор! — Не сквернословь, мальчишка… Но если ты так нетерпелив… может, я просто отвлеку тебя? Феликс закатил глаза: — Как-нибудь позже, у меня много работы. У тебя, кстати, тоже.

***

Норман Руэлл сжал виски пальцами, будто пытаясь вдавить обратно вырвавшуюся из черепа тревогу. Его кабинет, обычно безупречный в своей строгости, сейчас напоминал поле после битвы — раскиданные бумаги, опрокинутая чернильница, тени от штор, дрожащие на стенах, как будто и они боялись его настроения. — Я не знаю, как бы это объяснить… — его голос звучал хрипло, словно он часами кричал в пустоту. — Магия видит всё. Она должна была показать! Но… Он резко швырнул хрустальный шар на стол. Тот, к счастью, не разбился, лишь глухо покатился по полированной поверхности. — Вчера это было. Сегодня — нет! — Норман вонзил ногти в ладони. — Это доведёт меня до безумия. И не только меня. Внутренняя политика трещит по швам. Ты представляешь, что будет, когда станет известно, что одна из частей Хроноарканума исчезла?! Достаточно собрать все три, и… Он не договорил. Мысль была страшнее, чем её произнесение вслух. Альберт, его дворецкий, стоял у двери, неподвижный, как тень. Лишь лёгкое подрагивание век выдавало его беспокойство. — Сэр, когда всё уладится… Вам стоит нанять личного психолога. Норман резко поднял голову. — Что тебе важнее?! — Ваше моральное состояние. И жизнь. Всё остальное можно уладить. Или… сгладить. — Ты ничего не понимаешь в политике, Альберт. Дворецкий вздохнул, но не стал спорить. — Чашку чая? — Кофе. — Уже пятый… — Кофе! Альберт слегка склонил голову. — Слушаюсь, сэр. Он вышел, оставив Нормана одного с его мыслями, которые кружились, как вороньё над падалью. Стук в дверь. — Что ещё?! — Мистер Руэлл, Вас желает видеть мистер Флариан. — Пусть войдёт. Мужчина отступил в сторону, и из сумрака коридора в свет кабинета шагнул высокий, широкоплечий мужчина. Эдвард Флариан. Седой, но не старик. В его движениях была мощь, в глазах — холодный расчёт, а в сжатой в руке папке — то, ради чего Норман готов был продать душу. — Здравствуй, Норман. — Здравствуйте, мистер Флариан. Эдвард положил папку на стол. Тяжёлую, плотную, опасную. — Как ты и просил, я сделал всё, что было указано в письме. Получил его сегодня утром, — его губы дрогнули в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку. — Должен сказать, Руэлл… я сам теперь почти преступник. В хорошем смысле. Норман не стал открывать папку. Он чувствовал, что внутри. — Я понял, сэр. Идите. Вечером я Вам напишу. Эдвард кивнул и, не прощаясь, развернулся к выходу. На пороге он обернулся: — Буду ждать. Дверь закрылась. Норман остался один. С папкой, в которой лежало решение. Или проклятие.

«Магия должна оставить след».

***

Ризахан поднялся из кресла с той неторопливой грацией, которая выдавала в нём опытного практика. Его пальцы на мгновение задержались на резной спинке кресла, будто прощаясь с комфортом перед рабочим процессом. — Сегодня работаем с левитацией, — его голос звучал ровно, без лишнего пафоса. — Кабинет для таких экспериментов не приспособлен, так что следуем во внутренний двор. Без лишней суеты. Его взгляд скользнул по двум студентам, задержавшись на них дольше, чем на остальных. — В последний раз говорю о форме. В следующий раз будете посещать мои лекции в статусе призраков, — в уголке его глаза дрогнула едва заметная искорка. — В прямом смысле. Двое провинившихся обменялись взглядами, их молчаливый диалог был красноречивее слов: — Вечером заскочим в магазин? — Если к вечеру будем в состоянии ходить. Двор встретил их прохладой и тишиной, нарушаемой лишь шелестом листьев в старых вязах. Каменные плиты под ногами хранили следы бесчисленных предыдущих занятий — выщерблины от неудачных заклинаний, потемнения от магических вспышек. Ризахан занял позицию в центре площадки, его тень легла стрелой на выщербленные камни. — Начинаем, — он не повышал голос, но каждое слово звучало четко. — Контроль магии через волю. Концентрация вместо усилия. Те, кто пытается «выдавить» из себя левитацию, обычно заканчивают с переломанными ногами. Он сделал паузу, давая словам осесть в сознании учеников. — Ваше тело уже знает, как это делать. Вам нужно лишь перестать ему мешать. Те, кто готов — начинайте. Остальные — наблюдайте и учитесь. Вопросы будут потом. Где-то за стеной академии прокричала ворона, будто давая сигнал к началу. Ризахан скрестил руки на груди, принимая наблюдательную позицию. Его взгляд, острый и внимательный, скользил от одного студента к другому, отмечая каждое движение, каждую ошибку, каждую удачу.

***

Наконец безумный день смолк, повиснув всеми своими временными ниточками вверх головой и обмякнув в руках течения судьбы, будто новорожденный ребёнок. Задорный рожок месяца осветил молочно-призрачным цветом рассеянные башенки, похожие на неловких пыльных мотыльков, сросшихся в одну громоздкую конструкцию. Волшебное зрелище. Беатрис не могла уснуть. Стоило ей закрыть глаза, как мимо проносились вихри французских слов, сопровождаемых лёгкими напевами джаза, а потом она начинала проваливаться. Куда-то вниз, далеко к земле, к битому стеклу заброшек. Глаза вновь широко распахнуты, погасшие со смертью янтарные искорки страха опять во всю плескаются в глубинах души. Рядом тихо посапывала Рина, будить её не хотелось. А в сердце тем временем росло и крепло, превращаясь в океан сомнений, устойчивое чувство страха. Ожидание чего-то. Было очень душно. Окно манило своей гладкой прохладой. Но несмотря на прекрасную панораму, идеально чистому огромному стеклу не хватало самого главного — форточки. Без неё в этой роскоши нет никакого смысла. Девушка подошла ближе, прижалась к стеклу всем телом, ловя прохладу. Одно мгновение, и она тут же отшатнулась. Беатрис взглянула вниз, на секунду ей показалось, что там, в солнечных лучах, блестнуло битое стекло из снов. Оставаться в спальне больше не было смысла. Беатрис выскользнула наружу, как была — босиком и в ночнушке. Если её засекут, то будет плохо.

Вся надежда на цитату Великих:

«Если не доказано…»

Босые ноги гулко шлёпали по холодным плитам, что-то неосязаемое уверенно вело девушку в библиотеку.

***

Феликс замер, его пальцы непроизвольно сжали корешок древнего фолианта. Шорох пергамента слился с тиканьем часов где-то в глубине архива. — Шаги, — прошептал он, не отрывая взгляда от арочного прохода между стеллажами. — Я четко слышу шаги, Оникс. Вампир, полулежа расположившись на пыльном подоконнике, лишь лениво приподнял бровь. Его длинные пальцы продолжали перелистывать страницы гримуара. — Какой же ты, оказывается, параноик, — протянул он, облизнув клыки, — Расслабься. Сюда уже триста лет никто не захаживал. Разве что... — Может, свалим ко мне? — Феликс нервно провел рукой по волосам, оставив в тёмных прядях серебристый след магической пыли. Оникс захлопнул книгу с громким хлопком, заставив ректора вздрогнуть. — А можем просто не устраивать истерик и продолжить наш… образовательный процесс, — его голос стал сладким, как забродившее вино. Вампир грациозно соскользнул с подоконника, и в следующее мгновение его ледяные пальцы уже сжимали запястье мага. — Ты же сам сказал — нужно срочно разобраться с этими рунами. Феликс резко дёрнулся, высвобождая руку. — Ты сейчас серьезно?! — он указал пальцем в темноту. — Я отчётливо... — Тш-ш-ш, — Оникс внезапно оказался вплотную, его дыхание ледяными мурашками пробежало по шее собеседника. — Чем больше шума — тем больше шансов, что какой-нибудь любопытный первокурсник действительно захочет проверить, что тут происходит. Так ведь? Феликс закусил губу, его глаза метнулись от вампира к тёмному проходу. — Ладно! Чёрт возьми, ладно! — он резко развернулся и в два прыжка оказался на узком балкончике, с раздражением подтягивая ноги. Его пальцы бессознательно выбивали нервную дробь по старому дереву.

***

До библиотеки было уже рукой подать, поэтому Беатрис всё внимательнее вглядывалась в темноту. Цель уже близко, однако рядом с таким важным для школы магии местом и в ночное время могут появляться старшие. Коленки тряслись. Нет, не от страха, холодно было просто ужасно. Девушка практически не чувствовала ног; казалось, они превратились в две длинные неловкие ледышки. Беатрис привалилась к стене, и, балансируя на одной ноге, постаралась ухватить пятку второй в руку. Сильно легче не стало — ладони тоже были холодными. Рыжая уже неоднократно пожалела о том, что вообще вышла куда-то в угоду своему шестому чувству. Но делать нечего, возвращаться далеко и опасно, а в библиотеке тоже каменные полы. Простуда, да и то в лучшем случае, ей обеспечена. Голову резко прострелила мысль. Пол в запретной секции архива был застелен соблазнительно мягким и пушистым ковром. Риски это повышало многократно, но Беа старалась об этом не думать. Конец коридора она преодолела быстро, словно второе дыхание открылось. Лёгкий поворот резной ручки, пять минут блуждания между стеллажей и наконец заветная дверца, ведущая в архив. Хоть бы не была закрыта! Удивительно, но, похоже, дверь поддалась мольбам продрогшей девушки и открылась. Но не успела она переступить через порог, как… — Что за?!.. Почему вы здесь? Перед Беатрис внезапно предстала картина: профессор истории прижал ректора к дубовому подоконнику, за которым клубилась непроглядная ночная мгла. Бледное лицо вампира светилось в полумраке, как луна за облаками. — Ох, какое неудачное время для визитов… — Оникс медленно повернул голову, и его глаза вспыхнули кровавыми искрами в темноте. Феликс резко отстранился, поправляя мантию. Его нервный кашель прозвучал неестественно громко: — Вы… что именно делаете здесь в столь поздний час? Вампир театрально вздохнул, его холодное дыхание образовало легкую дымку в ночном воздухе. — Разве не очевидно, мальчик мой? Наша юная гостья дрожит, как лист на осеннем ветру, — его длинные пальцы сняли бархатный плащ с ближайшего стула, и ткань, шелестя, опустилась на плечи Беатрис. В темноте что-то заскрипело. Старинное кресло само двинулось к ним, его ножки постукивали по каменному полу, пока оно не остановилось перед студенткой. — Ну же, присаживайтесь, — Оникс мягко надавил на её плечи, усаживая в кресло. Его голос стал сладким и опасным одновременно. — А теперь, дорогая, будьте добры объяснить, что привело Вас сюда в такой… неурочный час? Делоне должна была смутиться, но мозг, насквозь окутанный холодом, отказывался исправно работать. Однако уже спустя мгновение, заботливо накинутый на смуглые плечи плащ, начал дарить тепло. Реакция пошла. — Я… — голос девушки едва заметно подрагивал, но в глубине души уже зарождалась тщательно скрываемая толика веселья. Подумать только! — Я думаю, что, наверное, было бы корректно сделать вид, что я ничего не видела, впрочем, так и поступлю. На ваш вопрос, уважаемые профессора, ответ будет весьма незамысловат. Я проснулась от кошмара в душной гостиной и вышла прогуляться. Но, видимо, в нашем мире золотой середины не существует — снаружи холод был, с вашего позволения сказать, собачий. Я пришла сюда в надежде хоть немного согреться… Возможно, не в самое подходящее время, увы. Девушка чуть улыбнулась, лицо её ожило, порозовело, хотя сумбурно мельтешащие короткие тонкие пальчики с головой выдавали её волнение. — Я понимаю, что нарушила школьный устав и готова с честью принять наказание. Но одна моя знакомая всегда говорила: "Помирать, так с музыкой". Я считаю, что в чём-то она права, и поэтому хотела бы задать вам ответный вопрос. Беатрис встала, выжидающе сжимая края ночнушки. Из-за нереальности происходящего ректор с профессором истории казались… чуть приземлённее и ближе ко всему человеческому? И это… несомненно подкупало. Была не была! Феликс нервно шагал между древних стеллажей, его мантия вздымалась с каждым резким поворотом. Бледные пальцы сжимали и разжимали воздух, выдавая внутреннее напряжение. — Прекрасно, что Вы проявите благоразумие и забудете эту… — он резко остановился, подбирая слово, — неожиданную сцену, — его взгляд метнулся к Ониксу, который непринужденно развалился на подоконнике, явно получая удовольствие от положения. Ректор резко развернулся к Беатрис. — Вы хотели что-то спросить? Говорите, — голос звучал резко, но в глубине глаз читалось беспокойство. Оникс лениво поднял бровь. — Да, милая, не стесняйся, — его пальцы поигрывали с закладкой в древнем фолианте. — Мы все… — он многозначительно посмотрел на Феликса, — во внимании. — У вас были какие-то… иные причины того, что вы выбрали местом вашей встречи именно запретную секцию архива? Феликс нервно провёл рукой по волосам, оставив серебристый след магической пыли на тёмных прядях. Его голос звучал резко, с явным раздражением. — У меня были вполне конкретные причины находиться здесь. Что же касается этой… — он бросил ядовитый взгляд в сторону вампира, — амёбы, то понятия не имею, что он тут забыл. Оникс лишь усмехнулся, обнажая клыки в довольной ухмылке. Он грациозно поднялся с подоконника, поправляя складки своего бархатного камзола. — Дорогой мой ректор, — протянул он сладким голосом, — эта секция — моё излюбленное убежище. Здесь можно отдохнуть от… настойчивых студентов, — его пальцы лениво поводили по корешкам древних фолиантов. — Вы же знаете, как они любят искать способы пересдать зачёт или… избавиться от долгов. Вампир внезапно повернулся к Беатрис, его глаза вспыхнули алым в полумраке. — Кстати, мадемуазель, — голос стал игриво-угрожающим, — вашей группе вскоре предстоит зачёт. Советую подготовиться… тщательно, — он многозначительно постучал длинным ногтем по переплету "Истории запретных ритуалов". Беатрис вздохнула. — Я так полагаю, мне стоит готовиться в разы тщательнее, чем моим одноклассникам? — девушка помедлила, но продолжила, — Извините, что задала этот несколько бестактный вопрос, но последнее время интуиция буквально кричит о приближающейся в скором времени опасности. Я надеялась… что не одна это чувствую. Похоже… надо мне нервы лечить. Доброй ночи, господа профессора, прошу прощения, что побеспокоила. С этими словами Делоне вышла из комнаты, не дожидаясь возможного ответа, и почти бегом направилась в спальню. Чёртова ночь!

— Даже она чувствует, Оникс…

— Не ссы!