За черными дверьми.

За окном будто всё застыло, настала гробовая тишина, что как бы не удивительно, ночь на дворе, стрелки часов уже давно шли за полночь, все, ну или по крайней мере большесво, уже спят. Какой бы сейчас сложный период не был, никто не отменял такие бытовые обязанности, как поход на работу или же в учебное учреждение, нужно рано вставать на следующий день. Хотя совсем маленьких детей всё же не отпускали на улицу, а в школу сопровождали только за руку или вообще не пускали. Уже четверо пропало и никаких вестей, милиция зашла в тупик и никак не может оттуда выбраться, кормит всех только вечными обещаниями, но мы не можем их винить, дело не простое, совсем как тридцать лет назад. Сидя в пустой и даже какой-то холодной кухне, мальчик, чьё прозвище стало даже роднее, чем имя, сидел за столом в полном одиночестве. Приспичило же ему на ночь глядя поесть, но ничего не найдя в небольшом и полностью облепленным магнитами холодильнике, он остановил выбор на простом чае с хлебом и варенье. Клубничное варенье, которое так любезно передела соседская бабушка со словами – «Ты так похож на моего внука!», с чёрным хлебом и горячим чаем сможет хоть немного утолить столь большой голод. Мать, придя с работы и, кажется, даже не совсем в трезвом виде, сразу улеглась спать, она уже не готовит пару дней, а прошло недельный суп был съеден ещё позавчера, а пытаться что-то приготовить ночью не было такой хорошей идеей, учитывая, что кулинарные способности не были так развиты, да ингредиентов толком нет. Болтая из стороны в сторону ногой и покусывая черный и слегка засохший хлеб, бурят был погружен в свои мысли, которые возникали сами собой из-за состояния полудрёма. Спать хотелось невыносимо, но так же хотелось и есть, так что он принял решение преодолеть одну прихоть, чтобы утолить другую. В комнате было тихо, единственным источником шума был холодильник, который со временем будто становился всё громче или же это ты просто прислушивался к нему всё больше, не так важно. Благодаря такой тишине, он с лёгкостью смог услышать тихий зов своего имени, не привычный ему или его друзьям, а настоящего имени. Машинально, как по щелчку пальцев, бурятёнок устремил свой взор на выход из кухни, который вёл в коридор, а дальше и в спальню матери. Конечно же, звать могла его только она, никто больше не проживает в этом доме, кроме них двоих. Мальчишка замер, даже перестал жевать откусаный им хлеб, дожидаясь вторичного зова, ведь если бы это была мать, она бы обязательно позвала его ещё раз и ещё, пока тот не подошёл или не отозвался. Вообще ему не очень то хотелось, чтобы она просыпалась на данный момент, сейчас так спокойно и тихо, а у неё настроение меняется со скоростью перемены во время обеда в школе, так что лучше бы она проспала всю ночь. Подождав так какое-то время и не дождавшись вторичного зова, Бяша скинул всё на «показалось» и продолжил спокойно доедать столь поздний ужин. Но вскоре, будто у себя в голове, он услышал тихое, мелодичное и даже красивое пение флейты. Такое знакомое, будто бы он слышал эту мелодию раньше, может на радио или в телевизоре на какой-то кассете? Нет, что-то иное, будто бы он слышал эту мелодию наяву. В след за мелодией, Бяша услышал глухой звук, будто кто-то ударил в окно, которое находилось по правую руку от него, появилось ощущение, что кто-то кинул снежок. Он не любил смотреть в окно после заката и так было не всегда, всё началось с того дня, летом, когда он с его лучшим другом встретил того странного деда, вышедшего из леса, который и рассказал байку про один гараж, который перевернул его восприятие на многие вещи, особенно на него самого. Медленно и осторожно, мальчишка повернул голову в сторону окна, всматриваясь в непроглядную темноту, он замер. Его сердце заколотилось сильнее, а разум будто затуманило. За окном, в нескольких шагах от дома, под самой луной и под светом тусклого фонаря, стояли четыре тени, по фигуре напоминающие детей. Если напрячь зрение и более менее привыкнуть к темноте, можно было увидеть на их лицах странные и довольно знакомые маски зверей, которые больше походили на настоящие морды, чем просто маски. А вдали, уже за пределом двора, между деревьями будто проглядывался небольшой черный, будто сгоревший, гараж, возле которого виднелась высокая фигура знакомого Бяше старика, который так же странно улыбался, как при первой встречи, это он играл на флейте, будто подзывая к себе ребенка. Звери, в свою очередь, махали своими, так называемыми, лапами, в качестве приветствия, звонко смеялись и выкрикивали имя Бяши, добавляя, чтобы тот выходил на улицу и не был скучным ребенком, ведь время поиграть. Бяша выронил из рук кусок хлеба, который упал на пол стороной намазанной вареньем, он зажмурился и прикрыл уши ладошками, пытаясь заглушить все посторонние звуки, чтобы хоть немного прийти в себя, чтобы убедиться, что это просто дурной сон. Но даже так слышалась песнь флейты и звонкий смех зверят за окном, которые продолжали звать его к себе, продолжали называть его скучным и будто ставили перед фактом, что это ему не поможет. Бяша сорвался с места, держа свой путь в спальню матери, в единственное, как ему казалось на тот момент, безопасное место, и ему было плевать, разбудит он её сейчас своими выходками или нет, главное не оставаться одному.

***

В школе было, как обычно. И как бы хотелось чтобы это «как обычно» означало повседневную жизнь каждого школьника, а не вечный шёпот о очередном пропавшем ребенке и предположение кто будет следующим и кто это делает. Ромка пришёл, на удивление, довольно таки рано, он занял своё привычное место, за четвёртой партой, где уже сидел его лучший друг и по совместительству член его банды, Бяша. Но сейчас он был не привычно тихим, не пытался навешать очередную лапшу Пятифану или не рассуждал, как он с лёгкостью сможет навешать этому «Маньячеллу», если встретит. Он просто сидел тихо, перед открытой тетрадкой по биологии. И с первого взгляда можно было предположить, что он просто повторяет или заучивает конспект, но при лучшем рассмотрение парня можно было понять, что он смотрит куда-то сквозь тетради, куда-то в пустоту, а на его лице не читалась ниодна эмоция. Рому не устраила эта картина и он нервно усмехнулся, пытаясь привлечь внимание своего соседа по парте, но тот даже глазом не повёл. – Эй, Бяш, – кажется, на слова его тоже не отреагировали, ведь бурят как сидел, так и продолжил сидеть. Недовольно хмыкнув, Ромка упёрся ладошкой о щёку, сердито взглянув на Бяшу, продолжил, – Ты чё такой кислый? Или мамка опять че-то начудила? От бурята послышался тяжёлый и протяжный вздох, он перевёл взгляд на Рамку и махнул рукой, как бы говоря, что это не так важно. – Не ну, ты колись! Чё такой вялый то, будто в мясорубке перекрутило? – со своих слов Ромка усмехнулся, будто бы эти слова были лишними и в дальнейшем они будут что-то значить. – Да я просто нихера не выспался, чё докопался то, на? – недовольно буркнул бурят, складывая руки на парте, после ложясь на них, скрывая полностью своё лицо. – Будто полнолуние, как в «сорок лун», спать не позволяло, на! – Чё за «сорок лун»? – Фильм такой, на днях смотрел, прикольный, про вампиров, на. – повернув голову чуть в бок, чтобы было лучше видно Пятифана, Бяша улыбнулся, показывая свои зубы, ну или их отсутствие. – Что-то я не припомню таких фильмов…Эй, ты чё, опять обдурить меня собрался?! Как с «Киборг против Рыцаря»? – чуть не попав в очередную удочку от бурята, Ромка аж вскипел, вспоминая, как тогда Бяша всю дорогу затирал ему про этот фантастический фильм. – Вообще-то «Рыцарь против Киборга»! – выставляя указательный палец вверх, будто бы говоря что-то заучное, поправил того бурят, прикрывая глаза. – Ты талдычал тогда иначе, баклан. – закатывая глаза и складывая руки на груди, пробурчал Пятифан, на что получил в ответ лишь усмешку. Кажись, тот начинает потихоньку просыпаться, раз снова придумывает эти байки с фильмами. В дверном проёме показалась знакомая белая макушка, что означала, что пришёл Петров. Проходя мимо Ромки и Бяши, он поздоровался с ними и не стал долго задержаться, направился на своё место. Антон стал как толчком для остальных, люди стали приходить один за другим, в классе становилось всё теснее и шумнее, жизнь била ключом. В скоре прозвенел сначала первый, а потом и второй звонок, сообщая всем, что начался первый урок, но в классе по-прежнему не было учителя, что не удивляет, женщина средних лет, учитель по биологии, вечно опаздывает, что позволяет ученикам ещё немного насладиться так называемой свободой и общением между собой. – Ромыч, – послышался голос бурята, что по прежнему лежал на парте, рассматривая текстуру дерева, из которого и была сделана эта парта. Дождавшись заинтересованное «чё», барашек продолжил, – как думаешь, кто следущий? – Ты…про пропажу? Да хер знает, может быть кто угодно. Но ты не ссы, пока мы вместе ниодин из банды Вальтрон не пропадёт! Мы же это…команда, братан! – хлопнув по плечу в качестве некой поддержки, Ромка блеснул глазами и заулыбался, показывая свои клыки в этой ухмылки. Но, видимо, это как-то не удовлетворило бурята. Он поднялся с парты и почти полностью повернулся к Пятифану, на его лице опять читалась та пустота, как с начала дня, но в этот раз он смотрел четко на Рому. – Я следущий. – как можно чётко, с учётом его шепелявости, произнёс Бяша. –Чё? – сказанное озадачило Ромку, он смотрел на бурята как на ума лишнего, будто сейчас он бредет. – Я следущий. – точно так же повторил Бяша, будто не понимая, что его не не услышали, а не поняли, что он имеет ввиду. – Я видел их. Я слышал флейту. Пятифан хотел бы что-то ответить ему, что-то, что первое взбрело в голову, хотя бы послать его с таким настроем и очередной пургой, как в класс всё же зашла запыхавшаяся учительница по биологии, Елена Николаевна, как обычно жалуясь, что до их кабинета уж слишком далеко добираться. Поэтому свой распрос Ромка решил оставить на потом, уж слишком крикливая и привередливая женщина Елена Николаевна, не хочется лишнего шума с утра пораньше…Да и на перемене можно будет посоветоваться с Антоном на счёт странного поведения их друга…