Кто сказал "гав"?

Ссоры у этой пары были часто, и затягивались они на три дня, неделю, две… но потом все же мирились, потому что это ужасно – быть в ссоре с любимым человеком. Но эта ссора была какой-то другой. Совсем другой. Она не была похожа на предыдущие. В этот раз они поссорились из-за того, что Зейн не ночевал дома, не отвечая на звонки. А Найл из-за этого вспылил и решил покончить с такими сложными для него отношениями. - Я не могу больше терпеть твои выходки, - со слезами говорил блондин, - мне надоело, что ты постоянно куда-то исчезаешь. Ты ничего никогда не рассказываешь мне, Зейн, я так не могу. - Я исправлюсь, Найл, только не уходи, прошу. – брюнет попытался взять парня за руку, но Найл ее только отдернул, не желая чувствовать эти мягкие прикосновения, по которым оба парня будут несомненно скучать. - Хватит, - ирландец быстро покачал головой из стороны в сторону, слезы текли ручьем по его щекам. Это сложно. – Эти наши с тобой отношения слишком сложные. Для меня. Для тебя. Для нас. – парень судорожно вздохнул, - я люблю тебя, Зейн Малик, но я не могу быть с тобой, зная, что ты мне не доверяешь. Прости. Блондин в спешке выбежал из их дома, оставляя там Зейна, который в свою очередь пытался все проанализировать. Брюнет просто стоял в ступоре. Он не верит и не хочет верить словам блондина. И не совсем понятно, ссора это или расставание. Вроде бы все покончено, но оба парня знают, что через какое-то время они снова будут вместе. Совсем не важно, несколько дней это, неделя, месяц, год… Важно только лишь то, что им не спрятаться от чувств, что они испытывают друг к другу. А то, что это ссора, а вовсе не расставание, было ясно после смс сообщения, которое Найл прислал Зейну через две недели молчания. «Я ненавижу тебя за то, что люблю. Просто дай мне время. И выброси сигарету, Зейн, иначе будет еще хуже». Одно сообщение пробудило как самого Зейна, так и чувство, что не все еще потерянно. Малик разломал пополам сигарету, которую хотел закурить. Он вытащил из пачки все оставшиеся сигареты и кинул их на пол, растаптывая, словно это не просто сигареты, а те мимолетные сомнения, что периодически пробивались в его голову. И он ненавидел себя за эти сомнения. Прошло еще две недели. Это был самый мучительный период для обоих парней. Это ужасно – просыпаться, а рядом никого нет. Никто не спит рядом. Нет того сладкого успокаивающего сопения. Все просто потеряло смысл. Только одна мысль, что так может продолжаться всегда, заставила Хорана набраться сил и исправить свою ошибку. Пусть даже не он виноват по большей части. Просто, если этого не сделает он, то не сделает никто, ибо Зейн слишком нерешительный. Так просто быть не может. Было около двенадцати ночи, когда Зейн возвращался домой с работы. Каково было его удивление, когда он увидел, что свет в его комнате горит. Знаете то детское наивное чувство, когда кто-то из родителей надолго уезжает в командировку, а вы просто ждете? Готовите подарки, вырезаете открытки, в общем, делаете все, лишь бы удивить этого человека. А когда кто-то из родителей возвращается домой поздно ночью, вы просто выпрыгиваете из своей кровати и бежите к пришедшему. Такое же чувство нахлынуло и на брюнета. Вся усталость тут же испарилась, оставляя на своем месте предвкушение и жажду. Жажду увидеть того, кого так долго ждал. Ликуя, он вошел в дверь, стараясь быть тихим, чтобы Найл его не заметил. Парень тихо поднялся по ступенькам, подходя к своей комнате, откуда доносились мягкие звуки гитары. - Тихо, - мягко сказал Найл, на мгновение, переставая играть. Голос. Голос, по которому так скучал Зейн. – да подожди же ты, спрячься. Малик не совсем понимал, с кем говорит Найл. Он пока просто наслаждался тем моментом, что дома есть кто-то. И этот кто-то самый любимый. Брюнет блаженно прикрыл глаза, но тут же резко открыл, когда услышал чье-то гавканье. - Ладно-ладно, - снова голос Найла, - только спрячься. Зейн с улыбкой, (которая не хотела слезать с его лица вообще никак) зашел в комнату. Как и ожидалось, Найл сидел с гитарой. Он был в белом поло и старых пижамных шортах. Парень виновато поднял голову и улыбнулся Зейну. Ирландец начал играть на гитаре и петь. Песня. Песня, она играла, когда они впервые встретились. Что-то пробурчав, блондин, завел руку за спину, и, снова вернувшись в начальное положение начал играть. Тихая мелодия заполняла комнату, укутывая обоих парней в чувства. Они сейчас словно в своей атмосфере. Снова послышалось тявканье. Но Найл не обратил на это внимания. - Кто сказал «гав»? – недоумевая, спросил брюнет, пытаясь заглянуть за спину блондина. Но не пришлось и ждать. Маленький белый комочек выполз из-за спины Хорана. Щенок наполовину улегся на ногу Найла, рядом с местом, где была гитара и снова тявкнул. - Смотри-ка, подпевает, - улыбнулся блондин. Он отложил гитару в сторону и взял щенка в руки. Ирландец похлопал по месту рядом с собой, предлагая Зейну присесть. Малик аккуратно сел. Блондин отодвинулся, и прилег так, что его голова находилась у брюнета на коленях. У последнего пробежали мурашки по коже. Найл опустил щенка себе на грудь, позволяя тому разлечься на ней и грустно опустив голову. Зейн не верил во все происходящее. Все так… странно. И тихо. И уютно. Малик аккуратно запустил свои пальцы в волосы блондина. - Прости меня? – прошептал Найл, по его щеке скатилась слеза, которую пакистанец поспешил убрать. - Я не сержусь, ты чего, - улыбнулся кареглазый, - это ты меня прости. Я не должен был уходить тогда, и.. - Он, кстати, твой, - не желая дослушивать речь Зейна, перебил Найл, кивая на щенка, - я нашел его, когда шел к брату в тот день. - Он наш, Найл, - улыбнулся Малик, и наклонившись, поцеловал такие любимые губы. Ссора лучше, чем расставание. Просто нужно время.