Средь строк в тиши

      Земля тряслась под тысячью ногами: Весь этот мир уж наново сгнивал, Владыка с мнимой гордостью молчал, Оставленный притворными богами.       Одно лишь пробужденье ото сна — Вся зверь его страдания полна, Она бежит подстреленным ягнёнком Со рдяной раной огненной мечты, Моля дать благоволю их душонкам, Закрыв глаза на вспоротые рты. В ответ им токмо лают мертвецы «Причина этому — те близнецы!». И Ике губу закусил без крови С опаской миру страхи бередить, Систему целую расшевелить, Когда она лежит в мирской основе. Возобновить всю суть придётся вновь, Душой отдаться сновидению, Дающему надежду очищенью. И это плата отче за любовь!       На древе яви сгнил один сучок И тем он новый мир затеял паки.       Над ухом зычно прокричал хлопок Творённой братом пакостной атаки; И за спиною, по бокам шутили: Серьёзности здесь вовсе не любили И всей душой вымаливали пира; Им явно не хватало командира! А оттого и слух-другой пустили, Что им, неугомонным, шумным чертям, Дуэль на первенство не исключили, Дав вырваться к свободе да к боям. В гостиной виски дружно распивали, Уж коль декан принял обет затишья, И все от упоения кричали, Не вспомнив даже дикого унынья.       И юные так искренни, так славны, Ведь искони они желали жить, Чтоб правила для них все были явны И чтоб о чувствах все могли трубить. Их пылкие стремления отважны, А сердца страсть пылает на щеках; И всё же впечатления так важны, Пока живёшь в пленительных мечтах.       Однако есть и блёклые особы, За ними вечно следуют ознобы; Увековечить прошлое боится, Из-за ошибок старых очень злится. Их разум целиком открыт кручине Сто гор с горой одной, а на вершине – Труп.