Монолог

ГЛАВА 1. ЗНАКОМСТВО — Это плохое. Плохое это чёрное. Мальчик с интересом что-то черканул в своём блокноте. Выражение его лица оставалось всё таким же тусклым. Оно было серым и мрачным. Таким же, как тучи за окном, готовые вот-вот опоить землю влагой. Только Дима плакать не желал, да и слёз в нём не было. Своё он уже выплакал. — А это хорошее. Хорошее это белое. Дима подумал, что на сегодня можно закончить. Он закрыл журнал, убрав его под подушку. Стырил у тёти. Она явно довольна не будет, если узнает. Хотя, она даже не интересуется этой книжкой. Но чисто ради «поругаться», у неё повод будет. Димка уже прекрасно знал о том, что тётя любит скалиться. Лучше лишний раз для этого повода давать не стоит. — Как много чёрного… Уткнувшись взглядом в свой блокнот, ребёнок стал ещё тускнее. Взгляд его стал таким же, каким обычно бывает у тех детей, которых наругали за какую-либо провинность, а они даже и не поняли, за что! Именно так я бы описала те грустные глазки. Взгляд его метнулся по белому листу. Как же много там было чёрных пятен. — Всё плохое. И вновь загрустил. Заплакал. Кошка презрительно зашипела, пряча своего котёнка. В неё в очередной раз прилетел камень. Бедняжка дёрнулась, подхватив своего котёнка зубками за шкирку, после чего поспешно побежала, отчаянно сорвавшись со своего места, но дети с тем же задорным смехом кидали ей вслед камни. Дима видел это всё, сидя на качели детской площадки. Одна и та же картина наблюдалась изо дня в день. Попытка достучаться до злодеев оказывалась идеей провальной. Они не слушали и переключали свою злость уже на того, кто становился помехой в их «весёлом» деле. — Зачем вы это делаете? Вы причиняете ей боль. — говорил он тогда в первые дни, когда лицезрел сие неприятное зрелище. Мальчик был раздражён, прибывал в гневе. Его отец, будучи ещё живым, мечтал достичь светлого мира, гармонии и счастья. Он бы и сейчас делал это, если бы не проблемы с сердцем, которые увели его в небытие. Казалось бы, так просто понять, что хорошо, а что плохо. Да вот только даже элементарное понимание не останавливает людей уничтожать, бить и ненавидеть всё живое и неживое. Мальчик не мог так просто оставить дело своего отца. Ответа в тот день он не получил. Мальчишки пихнули его в лужу, после чего ушли. « Возможно ли достичь света? Если хочешь бороться с тьмой, сначала надо самому в неё войти.» — это была цитата любимого персонажа Димки из книги «Пламя разрушений». Цитата принадлежала Огоньку — сироте, жившему в фантазийном мире, где во всех красках показана ужаснейшая война. Огоньком безымённого мальчика прозвали за цвет его огненно-рыжих волос. Малой всегда желал окончить войну в своей стране, чтобы прекратить страдания людей. Лишившись всех своих друзей, Огоньку пришла мысль о том, что единственный выход остановить движение зла, так это полностью уничтожить человечество. Был ли согласен с этой идеей Дима? Скорее, он имел свои взгляды на это. Уничтожать полностью людей — глупо. Какой же в этом тогда толк будет? Ведь среди массы ненависти всегда найдется свет. Мечты, любовь, добродетель. Бороться надо только с тьмой. Мальчик поднял камушки с земли, и сам встал с качелей. Что-то странное промелькнуло в его глазах. Какая-то искра, оживившая серость его лица. Мальчишки, мучавшие кошку, сейчас преспокойно себе сидели на скамейке, и пили газировку. Они громко ругались матом, толкались и смеялись. Когда же к ним подошёл Дима, они снова принялись издевательски хихикать. Сколько превосходства над Димкой было в их глазах! Но нашему герою померещились в их лицах свиные рылья. Мерзкие, обрызганные слюной собственной грубости. — Чего тебе, Пятачок? — прозвище то приклеилось после того, как грубияны искупали беднягу в луже. И тут один из них резко ухватился за лицо, завизжав. И вправду, свинья. Всё произошло мгновенно. Парни опешили, глядя на своего друга, которому прилетело камнем в лицо. На их лицах застыла гримаса ужаса. Вряд ли они ожидали столь дерзкого и безрассудного поступка. — Ты офигел, Пятачок?! Вот как повыскакивали! Дима посмеялся, смотря, как «свиньи» убегают. Он смотрел им вслед, кидая камни, не жалея силы удара. И лишь, когда те пропали за горизонтом, он медленно опустился на скамейку. Он не мог понять, что испытывает от своего действия. В какой-то степени он был удовлетворён тем, что смог наказать хулиганов, но в то же время ему самому пришлось встать на тёмную дорожку. Такова цена мира? «Я сделал плохой поступок. Я — зло.» Дима не помнил, сколько он тогда просидел на скамейке. Скорее всего, немало, ведь ему важно было всё хорошо обдумать, да вот только хороших мыслей в голове не было. Но зато с того дня он прекрасно запомнил знакомство со своим лучшим другом. Саша грянул внезапно. Когда Димка уже собирался уходить, желая поскорее уснуть и погрузиться в небытие, забыться, возле него сел мальчишка. Он словно бы излучал какой-то яркий свет. Стало тепло, поэтому Дима не захотел уходить. Всё ждал, пока тогда ещё незнакомый ему мальчишка заговорит. — Привет! Давно ты тут сидишь? Такой одинокий. — изумрудные глаза незнакомца словно бы просияли. Но стало заметно, что и тому неловко. Вдруг его пошлют куда подальше? — Вовсе не одинокий. Просто о жизни думаю. — с очень важным лицом отметил Димка, после чего Саша засмеялся. Нашёл он что-то забавное в словах своего ровесника, Дима же в этом смехе, наоборот, нашёл что-то оскорбительное. Потому он обижено надулся, вновь походя на маленького ребёнка. — Обиделся? — Вовсе нет. Теперь уже они оба чувствовали себя неловко. Первому стало стыдно от того, что он принялся беспричинно хохотать, второму — за то, что он так по-детски себя ведёт. В общем-то, в первую встречу эта двоица друг друга стоила. — Меня Саша зовут! Я сюда совершенно недавно переехал. Увидел в окошко, как ты скучаешь и вышел к тебе. Слушай, у тебя нет случаем аллергии на шоколад? — К чему ты у меня это спрашиваешь? Саша вместо ответа просто достал из кармана шоколадку «Сникерс», протянув её своему собеседнику с очень довольным лицом. Немыслимое удовольствие доставляло ему вызывать улыбки у людей. Интересно, как часто люди радуются тому, что могут сделать искренний подарок? Саша, однозначно, был пареньком с причудами. Он был из тех, кто выбивался из той самой массы злости своим светом. Дима понял это при первой встречи. — Люблю шоколад. — постепенно тусклые мысли от его встречи с хулиганами начали покидать его головушку. Мальчик радостно принял шоколадку. Не думаю, что шоколад можно принять с иными эмоциями. — Это здорово. Я тоже шоколад люблю. Бывает, знаешь, начну грустить, а потом в-ух!..беру шоколадку и мир заигрывает новыми красками. Вот я и подумал, что ты грустишь и тебе нужна шоколадка. Знаешь, как я говорю? Шоколад есть — горя нет! — Сашка разошёлся в общении, раскрывшись парню, стоило понять, что наш герой настроен доброжелательно. — А тебя как зовут, кстати? Что-то мы с тобой общаться начали, а я даже имени твоего не спросил. — Дима. — представился мальчик, попутно снимая обёртку со своей конфетки. — Дима. — повторил Саша, словно бы пробуя это имя на вкус. Он протянул свою руку, а улыбка его, и без того яркая, теперь же стала солнечной. — Тогда будем знакомы, Дмитрий. — Рад знакомству, Александр. — уловив ход мыслей мальчика напротив, пожал тому руку. Сам тоже улыбнулся. Вышло это непроизвольно. Правда, потом всё равно неловко стало, стоило вспомнить про хулиганов. И ведь по делом получили. Наверное, постыднее всего было признавать, что ему понравилось ставить хулиганов на место. — Ты снова грустишь. — досадно отметил солнечный мальчик, каким его уже мысленно прозвал Саша. — Неужто-ли шоколадки тебе мало?! Дима энергично замахал руками, старательно всем своим видом показывая, что всё в порядке. Нет, ему и вправду не стоило лишний раз размышлять о «свиньях»(и всё же было приятно «величать» этих отбросов подобным образом). Он вскочил со скамейки, пересекаясь взглядом с открытым недоумением в глазах напротив. Чувствовал Дима себя очень глупо и ему хотелось под землю от стыда провалиться. Небо к этому времени уже улыбнулось, лаская тёплыми лучами хладную землю. Такая весна была больше по душе, настроение поднималось, стоило заметить, как ярко становилось в округе. Словно бы жизнь начинала по-другому чувствоваться. В самом, что ни на есть положительном смысле. Да только вот не смотря на улыбку небесную, молчание между мальчиками начинало выглядеть всё более нелепым образом. Казалось, эти двое между собой вообще общаться не могут. Но вам, дорогой читатель, думаю, тоже, проблемно с людьми при первой встречи открываться, как родному. У Димы, стоит отметить, родным человеком был только отец, увы, которого рядом с ним сейчас не было. С тётей же, у которой он на данный момент проживает, отношения весьма затруднительного характера. Саша развёл руками. Он прищурил глаза, сдерживаясь от того, чтобы в очередной раз не засмеяться. Дима казался ему забавным своим поведением. — Шоколадка сейчас растает. Кушай давай. Мне будет больно смотреть на то, как шоколад съест твою руку. — Да, ты прав. Испачкаюсь. — Димка сел на место, всё-таки начав трапезу. Не стоит лишний раз забивать голову придурками. «Что-то я рано встал на тёмную дорожку. Не всё потеряно, собственно говоря.» — Давай завтра снова встретимся? Я ещё шоколадку принесу. — Ты подкупаешь встречи со мной конфетами? — Что?! Нет, обойдёшься! — Могу и просто так пойти к тебе на встречу, не раскошеливайся. — шутил по-доброму. Не одному же Саше смеяться с того, в каком неловком положении находится Дима. — Дмитрий! Стоит ли говорить, что с того дня пришло зарождение прекрасной дружбы? Думаю, вы и так всё прекрасно поняли. 2 ГЛАВА. ПАРУ СЛОВ ХОРОШЕЙ ЖИЗНИ. Свет погас. Музыка в какой-то момент замерла, повисло долгое, вязкое, тяжёлое молчание, сквозь которое можно было уловить частое шумное дыхание где-то со стороны. Раздался выстрел, прорезая тишину насквозь. Молчание после него казалось гулким, оно отдавало диким звоном в ушах, а сердце уходило в пятки. То гулкое молчание оказалось лишь секундой. Буквально в следующее мгновение раздался рёв. Всхлипы наполняли помещение, заполняя остатки повисшей тишины. Плач этот был столь отчаянным, что казалось бы, раздирал моё сердце. Мне, честно признаться, сделалось дурно. — Поверь мне, милая, нас ждало поражение уже изначально. С самого начала этой истории. С того самого момента, как я посмотрел в твои глаза. Ты забрала моё сердце, милая. А я, в свою очередь, заберу у тебя семью, — моя рука метнулась в сторону лежащего на полу тела, лицо которого застыло в гримасе ужаса и боли, — заберу мечту и любовь. Ты же этого хотела, милая?! Ох, как же прекрасен был вкус безумия, который переполнял меня, раздирал изнутри! Он отдавался головокружением, но эйфория разливалась во мне, растекаясь по венам горечью вина… — Дарья, у вас глаза пустые, я не вижу эмоций. — раздался недовольный голос режиссёра. Эта помеха вывела меня из моего состояния, сбив с нужного настроя. А я же только-только разошёлся! Я посмотрел на девушку перед собой. Она утёрла слезы. Выглядела Даша растерянной. Всё-таки актёрская игра это тяжело и в некоторых моментах особого состояния добиться трудно. Но боль и осознание утраты сегодня она сыграла идеально. Можно в шутку предположить, что я просто не вызываю у неё никаких эмоций… Бред. Я чувствую, что сегодня на репетиции я нащупал свой пик безумства. — Сначала? — На сегодня мы уже подошли к концу. — режиссёр посмотрел в сторону часов. Седьмой час вечера. — Вы хорошо поработали. Дарья, вижу, вы устали. Не прогадал. Не успел он ещё договорить, как девушка, потягиваясь, зевнула. Конечно же, дослушав Виктора Сергеевича, она резко вытянулась, как струна и всем своим видом желала показать, что вовсе не устала. Это меня улыбнуло. — Благодарю за репетицию. — дежурно кинул он, после чего скрылся в дверях. Он предупреждал, что сегодня имеет какие-то важные дела, поэтому логичным было не рассчитывать на тёплые послерепетиционные разговоры. И я тоже собирался уже попрощаться с Дарьей, как она внезапно потянула меня за запястье. — Как твоя книга, Дим? Надо же, она тоже читает мои произведения. От этого мне стало приятно. Ведь цель моих книг была направлена на то, чтобы научить людей любить и заботиться друг о друге. А за этой целью я гоняюсь с самого своего детства. Дружба с Сашкой принесла в мою жизнь свет, но всё равно уж слишком часто мне доводилось видеть очередные свинские поступки со стороны людей. И не мог же я лупасить каждого негодника? В какой-то момент Саша подсказал мне то, что свои мысли стоит выражать и продвигать их вперёд, чтобы рассказать о них людям. С той поры-то и зародился во мне писатель. Димка-писатель. Мне нравилось придумывать истории, нравилось дарить персонажам любовь. Признаться честно, часто в этих персонажах я видел самого себя. Такого же любителя сказок, глупого мечтателя с желанием избавиться от человеческой жестокости. — Сейчас я работаю над сборником стихов. — с удовольствием и толикой гордости признался я. Как уж тут не похвастаться (тем более перед такой красивой девушкой)? Эта фраза произвела те самые впечатления, которые я и ожидал увидеть. Даша удивилась. Всё это необычайное удивление было выражено её глазами. — Так ты ещё и стихи пишешь… Я улыбнулся, театрально поклонившись при этом. Всё-таки не так часто удаётся увидеть восхищение, направленное к себе. Наверное, мы с Дашей ещё долго бы обсуждали стихи. Я готов был прочитать парочку своих произведений из сборника «Весны», да только вот ещё не начавшаяся беседа была прервана знакомым голосом. — Дима, Дима! Чего ты возишься? Нам надо купить подарок, пока магазины не закрылись. — Как они, по-твоему, закроются в 7 вечера? На пороге показался никто иной, как Сашка. Солнечный парень с ярчайшей улыбкой и теплым светом, излучаемым его глазами. Он всё также оставался ребёнком… — Пока тебя дождёшься, они пять раз закроются. — Саша посмеялся. Но я бы его словам не доверял. В общем-то, я не так уж и долго собираюсь, просто временами забываюсь о времени. Да, сегодня я обещал Саше помочь с выбором подарка для его сестры, у которой завтра день рождения. — Не говори ерунды. Я уже почти готов. Саша обратил внимание на Дашу и приветливо махнул ей ладонью. — Приветствую, прекрасная дама. Ох уж эта романтическая натура. Я и сам взглянул на засмущавшуюся Дарью, после чего кивнул ей. — Он может долго воротить комплименты, поэтому, я всё же пойду. — Пока, Дим. — она улыбнулась. Я уже было побежал к Саше, да вспомнил про ключ. Зал надо закрыть, иначе припоминать будут до конца жизни. — Я закрою зал, беги уже. И чтобы я делал без своей театральной труппы? Представить сложно. Они мне, как семья. — Спасибо! И да, куклу тогда тоже уберёшь! Кукла отыгрывала тот самый труп в конце нашей репетиции. — Дима, наглеешь! — донёсся мне вслед её возглас. Ох и влетит, если она не забудет. Дашка была той ещё болтушкой и поговорить лишний раз любила. Да хоть лекции читать о несправедливости и эгоистичности. Это ей тоже в радость. — Сразу видно…джентльмен. — Саша взмахнул рукой, изображая какой-то ироничный жест. Я смотрел на Сашу, очередной раз удивляясь тому, как весело и по-детски он выглядит. Сашка рассказывал о том, с каким интересом он провёл сегодняшний день. Интересно, как так получается, что в моей компании мне встречаются такие болтуны? Я таким никогда не был. Мне больше нравилось слушать, нежели самому говорить. -…после чего я опоздал на трамвай, поэтому мне пришлось… — Саш. Взгляд мой зацепился внезапно за двух парней, которые громко смеялись. Всегда меня раздражало то, как некультурно ведут себя люди в общественных местах. Только вот сейчас даже не в этом дело было. В своих руках подростки держали мою книгу «Одинокая луна». Я считал эту книгу своим лучшим произведением. Мне удачно удалось передать свои чувства, я словно бы оживил персонажей. А сюжет мне казался…скромно говоря, гениальным. Видеть же сейчас такое зверское неуважение и бессовестную неблагодарность было терзающим. — Редкостная брехня какого-то пацифиста. — говорил один из них. — Автор, видимо, писал эту книгу в пьяном бреду. — К тому же писанина полностью бездарна. Кто в наше время говорит таким нелепым языком? — поддакивал второй. — А я тебе говорил, давай лучше комикс купим. Было бы весело. Я со скрежетом в зубах сжал кулаки. Давно я не чувствовал той злости, с которой когда-то сорвался на хулиганов, будучи ещё ребёнком. Тогда меня охватило то самое безумство, которое поглощает безысходных бедняг. Я принимал тот факт, что моё творчество не всем может прийтись по вкусу, но чтобы так низко отзываться. Эти безграмотные недоросли просто не улавливают истинной мысли! Мне казалось, что я больше не вернусь к такому состоянию, только вот сейчас мне хотелось уткнуть этих «грамотеев» в лужу. Последней каплей стало то, что мою книгу попросту кинули в мусорку, предварительно подпалив её зажигалкой. — Гори, гори ясно. — Мусор должен гореть. — Вот ведь с… — слово, произнесённое мною может оказаться неприятным для читателей. И только я уже собирался поговорить с подростками, как к ним уже стремительной походкой направился Саша. — Здравствуйте, мальчики. — улыбка его была вежлива, хотя он доволен не был. Это я смог понять по тому, как он прячет руки за спину. За много лет нашей дружбы я заметил, что когда Саше неловко, грустно или он злится, то руки его всегда держатся за спиной. — Мы с моим другом проходили мимо и случайно стали свидетелем вашего диалога. Я бы-… — договорить Саше не дали. — Ну и? Мой друг внезапно замолчал, не ожидая, что его так нагло перебьют. Он немного помолчал, то ли настраиваясь на нужный лад, после того, как его перебили, то ли ожидая, что мальчишки скажут ещё что-нибудь. Я подошёл ближе, и Саша всё же решился договорить. — Я бы хотел…хотел сказать вам, что так поступать нельзя. Это поступок глупых людей. Ведь только глупые люди могут читать, но при этом не могут понимать, о чём читают. «Ох, Саша. Такими словами подростков не возьмёшь.» — подумал я. Теперь вместо злости я чувствовал некое разочарование. В какой-то момент я был восхищён идеей о том, что могу поделиться своими идеями с миром. Я был рад, что могу стать духовным наставником для человеческих душ. Почему-то, ослеплённый своим ненасытным желанием, я и не подумал о том, что найдутся те, кто не желает принимать правды, кто не желает принимать любовь и впускать свет в свои сердца, да и просто элементарно не желает понимать. Подростки переглянулись, после чего начали посмеиваться, чем, конечно же, поставили в ступор Сашу. — Дядь, вы не имеете права называть нас глупыми. Это оскорбление. Второй пацан, поняв, что к чему, достал телефон, включая камеру. — Убери. — сквозь зубы с раздражением процедил я. Что за наглость-то такая? Чуть что, сразу за телефоны хватаются. Саша растерянно посмотрел на меня. Он прекрасно понял, что дальше лучше разговор не продолжать. Подростки включили себе «защиту». Разговаривать с ними было бесполезно. Да только вот я, переполненный гневом, не мог просто уйти. Поставить бы этих двоих на место. Телефон сломать. — Дима, пойдём, нам надо выбрать подарок Ане. — Да. — я сделал глубокий вдох и, не глядя на парней, развернулся, после чего принялся уходить. Настроение моё упало и мне ничего не хотелось, но я обещал Саше, что помогу ему с подарком. Только с горла не сходил ком злости, разочарования и обиды. — У тебя прекрасные книги. — Сашка встал передо мной, шагая теперь задом наперёд. — Упадёшь. — предупредил я друга, развернув его за плечи в привычное положение, исходя из его направления. — Не падай духом, Дим. Дураки…ну, они же везде. Я остановился. Небо омрачалось тучами. Становилось прохладно. Казалось бы, вот-вот ливанёт дождь. И на душе было также паршиво, как была паршива эта серая масса — «погода». — Признаться честно, сейчас я нахожу своё дело бессмысленным. Оно не меняет людей. Не учит их ничему. Они ничего из него не берут. Я был раздражён и на тот момент даже не подумал о том, что слишком холоден по отношению к близкому для себя человеку. У меня явно имелись проблемы с самоконтролем. Но в тот момент я почему-то об этом даже не думал. Просто был зол и раздражён. — Дима, послушай. Есть люди, которые не желают слышать. Есть люди, которые не желают видеть. Есть люди, не желающие делать ни того, ни другого. Донести абсолютно до каждого твою мысль физически невозможно. Но твои книги и стихи делают уже многое. Они вдохновляют людей, открывают израненные больные души. Гораздо труднее достучаться до человека, у которого души и вовсе нет. Ты даришь свет, которого так не хватает. А те «слепые» и «глухие» так и не поймут истины. Они останутся с собственным невежеством. — И исходя из него, будут грабить, насиловать, а также подло вести себя. — Ты хочешь достичь высоких целей. — Саша достал из кармана шоколадку «Сникерс», протянув её мне. У меня возникло чувство дежавю. — Но мы не бессмертные, чтобы гнаться за тем самым миром без войны. Мы бессильны и слабы, но даже так, ты, Дима, делаешь очень много. Ты вдохновляешь людей. Разве это не важно? — Важно. — я взял у парня шоколадку. На сердце оставался осадок, но избавиться от него не получилось. Продолжать беседу было бессмысленно. — Как на счёт твоей мечты? Вновь эта яркая улыбка, неловкий смех. Теперь мне спокойнее. Ветер постепенно разогнал тучи, и вновь солнце блеснуло в небосводе, заставляя глаза прищуриться от жгучего яркого света. Поздний вечер. Свет от настольной лампы тускло падал на бумажный листок, в котором множество записей было перечёркнуто вдоль и поперёк. Сейчас идеи казались тупыми. Перед взором вновь и вновь вставали подростки, увиденные мною сегодня. « Мусор, мусор…всё мусор.» Я и вправду словно бы гнался за невозможной целью. Мой отец желал, что однажды мир будет цвести. Желал, что однажды мы не будем бояться выходить из дома, нам не будет страшно за свою жизнь и жизнь своих родных. Мы будем искренне улыбаться и не говорить ложных, льстивых фраз. Наша любовь будет искренней, она будет пропитана теплом, лаской и заботой. Дети будут уважать старших, а родители будут учить их любви ко всякому (дети не принимают того, что не понимают и считают это мерзким, от чего в открытую презирают). Природа зацветёт, и мы наконец-то заметим, как прекрасны её бескрайние просторы… Я откинулся на спинку своего кресла. Чего ради я стараюсь? Вдохновляю людей? Серьёзно? Создаю этот мусор и вдохновляю людей? «Бред пацифиста.» Всё полетело. Бумаги, ручки, карандаши. Я с трудом воздержался, чтобы не запустить компьютер в стену. Мне было плохо. Хотелось отсеять все мысли из своей головы. Какого чёрта я принимаю так близко слова тупых мальчишек? — Тупые… — повторил я, и словно бы желал утешить себя этим словом. Я взялся за помятый листок, распрямив по столу, принявшись в него записывать, что на ум первое грянет: « Наши тела, мысли и сердца состоят из грязи. Мне дурно вновь и вновь оказываться среди этого тухлого зловония. Мне невыносимо дышать этим воздухом. Я беспомощен, бессилен. Я настолько слаб, что просто всё, что могу делать так это писать. Я пишу и пишу, а смысл во всём этом становится настолько призрачным, что я вовсе не вижу его. Зачем? Зачем я это делаю?» Я вспоминаю Сашу и отрываюсь от листка. Не появись он в моей жизни, чтобы сталось со мной после того проклятого случая с тем, как я накидал камней в хулиганов? Я бы сошёл с ума, скорее всего. «Мне повезло увидеть свет в своей жизни. Только благодаря нему я держусь сейчас на плаву. Наверное, каждому человеку нужен собственный луч. Где его найти?» — Какая же у меня каша в голове. Что я несу… Всё полетело. Чёрт побери, всё! Телефонный звонок вывел меня из глубокого состояния. Трубку я взял, не думая. Я был готов услышать даже предложение кредита, лишь бы избавиться от мыслей, пожирающих мой разум. Какого же было моё удивление, стоило услышать голос тёти, от которой я уже лет так пять назад съехал, после чего отношения не поддерживал. — Дима, Дима…ты же мальчик взрослый. — её глухой голос я узнаю из тысячи, даже вслушиваясь в него по телефону. — По голосу чувствую, ты пьяна. — Ты уже взрослый, Дима. — повторила она. Ну точно, пьяна. Был ли смысл продолжить диалог? Однозначно, это раззадорило моё любопытство. — Ты знаешь, Дима, как я отца твоего…ненавидела. Она засмеялась. Смех её был противен и мне сделалось нехорошо. — Он меня бесил так…ты тоже так бесишь. На него похож, тварь. Так вот…бесил меня. Сильно бесил. Типа…умный такой, да. Вся слава, любовь, хвалили его постоянно. Знаешь, как мне тошно от него было? А эти его абсурдные идеи…типа, мир, дружба, жвачка. Тётя захохотала, а у меня вспотели ладони. Я почувствовал, как по виску стекает холодный пот. Оттянув воротник, я стал дышать более часто и глубоко. Догадывался, о чём она скажет, но никак не мог в это поверить. Брехня это, брехня. — Я, знаешь, что с ним сделала? — Ты не могла… — Отравила. Отравила я его. Вот так вот. Послышался треск моего рухнувшего мира. Я всегда думал о том, что отца подвела его проблема с сердцем. Я столько лет прожил во лжи. Прожил с убийцей своего отца. Перед глазами замелькали чёрные пятна, как вспышки яркого света. Постепенно вся эта тьма полностью закрыла мне взор. Я ничего не видел и ничего не чувствовал. Как описать то, что я испытал? Одним словом, пустота. Пропасть утащила меня. — А знаешь, почему врачи ничего не сказали про отравление? Я сжал кулаки. — Да потому что деньги сейчас решают всё. Немного вытащил из кармана и всё…тебя на руках носить готовы, пятки целовать, душу дьяволу отдать. Меня в этот момент, словно холодной водой окатило. Меня трясло. Я наизнанку готов был вывернуться, я хотел удариться об что-нибудь тупое, лишь бы не чувствовать то, что почувствовал! Моя жизнь перевернулась с ног на голову буквально в одно мгновение, стоило взять трубку. Я жалел, что принял вызов. Эта женщина специально напилась, чтобы душу изложить. Душу? Она у неё есть вообще? Я снова возненавидел. Всех и всю. В горле встал ком и захотелось кричать от боли, которая, подобно сотни ножам, вонзилась в сердце, расколов это стеклянное диво на части. Осколки его кололись изнутри. Больно! — Ну а я дура что ль, в тюрьму садиться из-за своего гения-братца? Он же учёный…сам мог предотвратить свою смерть, да же? И лицо моё исказилось в страхе и муках. Сдержать крик отчаяния было невозможным. Я заорал, и в этом истошном крике было выражено всё моё страдание. Мне просто хотелось проснуться в другом месте. Проснуться. Телефон полетел в стенку, ударившись об неё. Также, как и сердце, кусочки его разлетелись по сторонам Я откинулся на спинку стула, но долго не просидел. Ноги сами повели меня на кухню, где я уже ухватился за бутылку вина, принявшись пить с горла. Алкоголь почти сразу ударил в голову, и я застонал… — Всё будет хорошо. Всё…будет…хорошо. — убаюкивал я себя. Головная боль разбудила не хуже, чем будильник. Я бы даже сказал, что лучше, чем будильник. Только вот приходить в себя на холодном полу собственной кухни, было делом не из простых. Голова попросту раскалывалась. Ещё какой-то неприятный звук в ушах стоял. Хотя, через пару минут до меня дошло, что это были уведомления с компьютера. Телефон я всё же разбил. Поломал к чертям. Чтоб его этот телефон… Ноги были, как вата. Хреновое чувство. Что я там вообще пил? Вино? Дошёл до стола и плюхнулся на стул. Всё плыло. Ничего видно не было. Я был, как те самые ботаны из мультфильмов, когда с них очки снимают. — Хе, ботан…хе-хе. Более менее, но я смог сфокусировать свой взгляд и кликнул мышкой по всплывающему окну уведомления, после чего меня сразу перенесло на его источник. Увидев текст сообщения, мне стало так плохо, как не было никогда. В горле встал тошнотворный ком. Чёрные пятна перед глазами утащили меня куда-то за пределы моего сознания. Долго ли я пролежал в этом состоянии, не имеет смысла. Ведь самое главное случилось со мной после того, как я уже пришёл в себя. Очнувшись, я почувствовал, что во мне что-то щёлкнуло. Что-то встало на место. Когда-то давно я совершил ужасную ошибку. Пришло время, чтобы исправлять её. 3 ГЛАВА. ОСОЗНАНИЕ И БЕЗУМСТВО Это всё жизнью не было. Это была иллюзия. Одиннадцать лет Дима спал. Он поверил в то, что мир не так потерян, поверил в существование света, своими руками создал себе иллюзию счастья, в которой прожил половину своей жизни. Это было его ошибкой. Слепо довериться. Закрыть глаза и пустить себя на дно. Отойти от своей цели, чтобы сидеть в четырёх стенах и в поисках вдохновения писать книжки про божественный свет? — Мир. Его же не существует. И света нет. Он же гаснет. На встречу дню приходит ночь. Свечка рано или поздно догорит. Лампочка погаснет. а люди…люди. Эти гнилые твари, доводящие друг друга до состояния безумства. Они гонятся за деньгами и властью, они слепые, не видят того, что кто-то страдает. Люди завидуют и, отдавшись эгоизму, пакостят. Люди уничтожают природу, воюют, презирают друг друга за язык, национальность, цвет глаз. Смеются друг над другом и вгоняют в состояние безысходности. Люди радуются, когда кто-то кого-то убивает. Дать человеку возможностей больше, так всё…что останется от Земли? Единственный шанс достичь гармонии, так это вычленить людское общество. Новость о самоубийстве Саши повергла Диму в сильный шок. Он был под сильным потрясением. Как такой солнечный человек мог совершить такой поступок? Дима всю свою сознательную жизнь ровнялся на Сашку, на его солнечный свет, на его улыбку, на его сердце. А как по итогу, светлячок просто навсего погас. Бросил его, не сказав ничего. И ведь совершенно недавно, буквально вечером, «плясал» перед ним, говорил о том, что уже почти накопил нужную сумму на свою мечту. А мечтал он всегда построить детский дом для детей-сирот, устроить им лучшую жизнь. Саша очень любил детей. — Его смерть и к лучшему. Со своим ложным светом он бы не сделал для этих сироток ничего. Наглый лгун. Подлец. Взгляд Димы был совершенно другим. Сумасшедшим. Он был обманут, имел ложные надежды на счастье. Как по итогу это свело его с ума. Возможно, он был своего рода гением с искренним желанием дать людям мирное небо и принести теплоту в их сердца. Гении имеют свои идеалы. Как правило, они кончают свою жизнь низко. Саша был прав, говоря о том, что антиутопия невозможна. Ведь самым главным оставалось не дать погаснуть свету в умирающем сердце. — Только вот это тоже иллюзия. Всё иллюзия. Саша — иллюзия, улыбки — иллюзия. Люди это одна сплошная гниль…я наконец открыл глаза. И был бы зеленоглазый паренёк жив, то обнял бы и сказал, что Дима вновь накручивает себя и ему просто нужно посмотреть на ситуацию под другим углом. Только вот в живых его не было. — Я скромный юноша с желанием изменить мир к лучшему. — глядя в зеркало, буквально пел Дима. — Я обязательно добьюсь чистоты и порядка. — Ты мне звонила. — Дима улыбался. Ложно улыбался. Прямо, как Саша. — Помнишь хоть? Выглядишь так, будто в запое уже не в первый год. — Да сдался ты мне, чтоб тебе звонить. — женщина налила чай, только вот руки её подрагивали, от чего редкие капли попадали на чистейшую белую скатерть. В чём смысл белых скатертей? Одна морока с ними. — И вправду. Мне, скорее всего, показалось. Тётушка на какой-то промежуток времени замерла. Она не совсем понимала, что к чему, но как видимо, этой фразой её выставили очень и очень глупой. — Я тебе не какая-то там алкашка. Я голубых кровей. — с особой важностью проговорила женщина, усевшись за стол. — В чём причина твоего визита? Она сделала глоток чая, внимательно посмотрев на племянника. Лицо его сделалось жутким. А улыбка и вовсе заставила её пролить чай от ужаса. — Что такое? — невинно спросил юноша. — Тётушка, тебе плохо? Плохо. Сердце заболело, а конечности словно бы онемели. Женщина захрипела, пытаясь сделать глоток воздуха, после чего припала лицом к столу. — Дурно. Проблемы с сердцем? Дима встал на ноги и повертел в руках бутылёк с ядом, после чего одним ловким движением руки спрятал его в кармане. — Хочешь шутку? Однажды, старая дряхлая тётка, завидуя своему брату, отравила его. Она жила как ни в чём не бывало и, по-видимому, была очень счастлива. Только это было несправедливо. Поэтому однажды кара пришла к ней в дом и её отравили тем же ядом, которым она убила своего брата. — Дима взглянул на тётю. — не смешно? Неужели ты уже слышала эту шутку? Печалька. Юноша поставил бутылёк на стол возле женщины, всучив ей его в руке. — Как приятно, оказывается, убирать гниль. А Саша говорил, что это невозможно. Всё возможное возможно. А невозможного ничего нет. Сцена подходила к финальному завершению. Зрители «на иглах сидели» от волнения, ожидая развязки этой истории. Только Дима точно знал, что развязки они не дождутся. У него другие планы. Самое время кульминации. Вот он стремительной, резкой походкой выходит вперёд, направляя пистолет на брата главной героини. После этого раздаётся выстрел. Тишина длится не столь много. Даша взвизгивает и замирает, понимая, что кровь настоящая. Пуля врезалась в центр между лопаток. В яблочко! Я с удовольствием вышел вперёд и поклонился. — Добрый вечер, друзья! Рад представиться. Меня зовут Александр. Недавно я проснулся и пришёл к одной истине. Всё, что нас окружает, это иллюзия. Наша реальность суровая. Все мы с вами ничтожны. Ничтожны и глупы. Зрители зашевелились, но Дима угрожающе направил пистолет в зал. Вот теперь он точно достиг пика своего безумства. И сейчас это была не театральная игра. — Невежливое стадо баранов. Я вам важные слова толкую. Дима оглядел зал. Все внимательно слушали его. Боялись за свои жизни. — Я потерял свой светлячок и пробудился, оказавшись в эпицентре войны, злости, алчности и ненависти. Я, честно признаться, желаю создать новый мир. Без гнили. Уверен, что вам эта идея также кажется интересной. Давайте вместе с вами изменим этот мир! Дима расправил руки, подобно крыльям птицы и улыбнулся столь же ярко, как улыбался когда-то Саша. — Здесь вы должны похлопать. — подсказал парень, услышав после ожидаемые аплодисменты. Он даже не замечал, какими вялыми они были. Главное, что они были. Внезапно свет погас. Раздался пронзительный, болезненный крик. Гении кончают свою жизнь низко, не так ли?