Статуя

В Поднебесной шел проливной дождь, заглушая все остальные звуки. Холод пробирал до костей, не оставляя позади себя других чувств. Боги не должны быть слабыми. Они не могли ощущать окружающий мир, как обычные люди. А ведь иногда так хотелось почувствовать тяжесть оружия или простую боль от ранений. Фэн Синю не было холодно. Он стоял перед высоким храмом ненавистного им человека и был не в силах сделать и шага. Страх терзал душу, но он не собирался отступать. Восемьсот лет не привели его ни к чему. Он даже не был способен признаться в своих искренних чувствах, скрывая их ненавистью. Он все время жил самообманом, отказываясь принимать, что его ненависть снаружи является противоположным обожанием внутри. Фэн Синь медленно поднял голову, чтобы увидеть Небеса, находясь в мире смертных. Как обычный человек. Они казались такими неприступными и невозможными… Вершина, если глядеть снизу, кажется более далекой, чем наоборот. Однако расстояние между ними не меняется. Люди молятся богу, который сейчас беспомощно мечтает почувствовать холод и желание укрыться в теплом месте. Как всегда делал в раннем детстве, не зная своего будущего. Которое — вечно. Становясь богом, человек перестает им быть. Эта простая истина слишком трудна для принятия. Жалеть больше не о чем. Это бесполезно. Пути назад нет. Успокаивая себя этим, Фэн Синь решился неуверенно пойти навстречу вратам храма, аккуратно приоткрывая их. Заглянув внутрь, он никого не увидел, что было ожидаемо. Только стоящую слева величественную статую, которая идеально копировала облик Му Цина. Ведь он вечно придирался и требовал лучшего от мастеров. Она была воистину красива. Прекрасно передавала утонченные черты лица, которые Фэн Синь так сильно любил. Тонкие губы и взгляд были крайне схожи с ее владельцем. Любоваться статуей — не такой уж и грех. Однако перед глазами помутнело. В голове спутались все мысли. Шатающейся походкой он с трудом добрался до нее, чтобы обессилено упасть. Он зарылся лицом в своих длинных рукавах и прерывающимся голосом вымолвил: - Му Цин… Было больно. Фэн Синь дрожащими руками долго гладил основание статуи. Что-то неразборчиво бормотал, даже не осознавая. Только затем смог подняться выше. Он нежно проводил кончиками пальцев по его щекам, гладил длинные пряди. Трепетно целовал края его губ. Они всегда направляли свои эмоции друг на друга. Забывались в бесконечных драках. Фэн Синь наслаждался каждым прикосновением, хотя и было больно. Но не в душе, где все сжималось от удовольствия. В первый раз он касался его таким образом. И статуя не могла сопротивляться или ударить. Только поэтому он смог позволить себе это. - Ты просто невыносим. Он отчаянно пытался представить на месте статуи его живого. Нахмуренные брови. Злобную ухмылку. Ненавидящий взгляд. Ему не нужна его улыбка. Нужна лишь искренность. Ведь когда любишь, по-другому не получается. Он продолжал неразборчиво трогать его лицо, учащенно дыша. Сердце бешено билось и не собиралось успокаиваться. Зал наполнился сдавленными вздохами, которые эхом отдавались от стен. Никто его не услышит. В этом храме только он и неживая статуя. Боги тоже не идеальны. У каждого есть свои слабости. - Генерал Сюаньчжэнь, ты знал, что у тебя прекрасные волосы? Фэн Синь большим пальцем медленно проводил по его скулам. - Знал, что неотразим, когда злишься? Целовал глаза, одновременно продолжая повторять хриплым голосом его имя. - Знал ли ты, как я обожаю тебя? Любовь начинается с боли. Часто ей и заканчивается. Но прелесть любви находится где-то посередине, когда внутри присутствует надежда, что все это — взаимно. Но не в его случае, когда надежды не присутствовало в любое время. Потому что его бессмысленное влечение изначально было обречено на провал. Два бога. Два вечных врага. Две противоположности. Все это не давало разрушить преграду между ними, оставляя ее нетронутой. Слезы неконтролируемо полились из глаз. Сдерживать их было тщетно. Тихий крик резко пронзил пространство храма, так же резко исчезая. Чувства и желания Фэн Синя не выйдут за его пределы, навсегда оставшись внутри этого здания затуманенным сном. Он больше не мог находиться здесь. Было невыносимо стыдно. Хотелось забыть о произошедшем, никогда не вспоминая. Однако он не смог удержаться от того, чтобы прикоснуться к нему в последний раз. Легкий поцелуй в губы. Ни одной здравой мысли. Смутное ощущение дыхания рядом. Фэн Синь углубляет поцелуй, слыша чужие рваные выдохи. Его крепко сжимают в объятиях, тут же притягивая к себе. Фэн Синь шокировано открывает глаза и видит уже не статую… Перед ним настоящий Му Цин. Брови которого все так же одинаково нахмурены. Однако бледное лицо уже не выглядит раздраженным. Скорее растерянным. Всегда идеально выглаженная одежда сильно помялась. Это похоже на какую-то шутку. Порождение его ненормальной фантазии. Это не могло быть реальностью. Но Фэн Синь отчетливо ощущал родное тепло, исходящее от этого человека. Его поток духовных сил, что знал лучше своего. И вечно холодные руки… Фэн Синь непонимающе разглядывал его поджатые алые губы и яркий румянец на щеках, который виден даже в темноте. Волосы, что всегда идеально уложены, были растрепанными. Руки сжаты в кулаки. Но он не собирается наносить удар. Это просто волнение, которое он так не любит показывать другим. На протяжении долгой минуты двое стояли друг напротив друга, не сказав ни слова. Смотрели друг другу в глаза. Но Му Цин больше не мог терпеть такого прямого взгляда, уткнувшись Фэн Синю в шею. Раньше этот взгляд его раздражал. Однако по какой-то причине сейчас все было по-другому. Му Цин невесомо улыбался и вдыхал его запах, зарывшись в просторной одежде. Только и смог шепотом вымолвить одно слово. - Идиот.