После

      Перси дома и Перси в лагере это были два совершенно разных Перси.       Это неожиданное открытие сделал Посейдон, когда решил проведать Салли и Перси на летних каникулах, как раз после того, как исполнилось Последнее Пророчество.       Логика Посейдона была простой: сын пережил многое в крайней битве, и даже Салли проявила свою храбрость на земле. Наверняка им много досталось, и теперь все эти травмирующие события надо было пережить. А что может помочь лучше, чем пришествие самого Бога Морей.       Оказалось, так думал Посейдон и совсем немного промахнулся в выводах с высоты своего самомнения. Конечно, сам Олимпиец к этому замечанию никогда бы не пришёл, если бы это не высказал Перси. Вслух.       — Милый, почисти, пожалуйста, овощи на столе, — попросила Салли мягким голосом, спасая сына из неловкой ситуации и не позволив богу сделать замечание за подобную дерзость.       И это сработало, потому что кому угодно, но Салли он противоречить не мог.       Посейдон был уверен, что Перси и сейчас законючит и ничего не сделает, но юноша вполне себе бодро встал с места и, улыбнувшись маме, сказал: — Конечно, без проблем! Палочками или кружочками?       — Кружочками.       Салли же снова вернулась к замешиванию теста, игнорируя уж слишком шокированный взгляд Посейдона.       Бог, наконец, не выдержав, всё же спросил:       — И всё? То есть ты просто попросила, а он просто сделал? — удивился он.       Перси уже открыл рот для новой язвы, но поймал строгий и красноречивый взгляд мамы. Не стоило капризничать с Богом и перебарщивать с саркастичными фразами. А Салли потом посмотрела на Посейдона уже другими тёплыми глазами. Так быстро менялось её настроение и сколько нежности было в ней.       Посейдон был очарован.       — Да, Перси очень мне во всём помогает. Он хорошо воспитан, — объяснила она, отвечая на его вопрос. И сама спросила весьма будничным тоном. — А у тебя с ним проблемы?       Посейдон даже не нашёлся, что сказать. Перси был вздорным, нахальным полубогом, имя которого всё чаще встречалось в чёрных списках у разных богов. Он не умел вовремя затыкать свой рот и тем более не собирался делать то, о чём его просили. А просили его, ни много ни мало, сами Олимпийцы. Зато вот маму он слушался без слов.       И как теперь ему было отвечать на этот вопрос с подвохом? Признаться, что он, Бог морей и Сотрясатель земли, не мог справиться с подростком? Или приукрасить то, что было на самом деле? Но Перси наверняка делился историями с мамой, лгущий бог был ещё более жалок.       Перси тоже желал услышать ответ и повернулся к Посейдону, держа в одной руке огурец, а другой — нож, которым его чистил. Примерный мальчик, почти сын маминой подруги.       — С ним порой бывает... трудно, — уклончиво ответил Посейдон.       Перси шумно выдохнул и покрутил нож в руках. Это с ним-то было трудно?! Но он лишь поджал губы.       Салли улыбнулась обманчиво ласковой улыбкой. Она растила Перси сама. И лучше других она знала, какого быть матерью сильнейшего полубога современности.       — Это доставляет проблем? — почти снисходительно спросила она.       — Это сказывается на его успехах в Лагере. Знаешь, сколько богов на него жалуются?       — Правда? Ты за этим здесь? Я просто не знала, что Олимпийцы теперь с родительским собранием на дом выезжают.       Перси спрятал улыбку в кулаке и отвернулся, продолжив чистить овощи.       Посейдон прочистил горло, чувствуя себя неловко. Острый язык Персею достался явно не от отца. А Салли было что сказать, и почему-то Посейдон был уверен, что ей пришлось пройти с Перси проблемы чуть серьёзней, чем восставший Кронос.       Да, Олимпиец ожидал явно не такого приёма. Он думал, что Салли и Перси нужна была его помощь. В конце концов, не каждый год случается война с титаном, а эти двое продолжали свой быт как ни в чём не бывало. Мальчик, который когда-то искал признания своего отца, вырос и больше не нуждался в одобрительных словах от него. Женщина, которая когда-то смотрела на бога с восхищением в глазах, жила свою лучшую жизнь, не оборачиваясь на своё прошлое. Роман с Олимпийцем был уже закрытой главой.       — Нет, я просто... хотел вас увидеть, — ответил Посейдон.       Салли улыбнулась, словно другого ответа она не ждала.       В духовке готовился любимый десерт Посейдона, на плите тушился сытный ужин, а руками Перси резался простой и вкусный салат.       — Посейдон, возьми, пожалуйста, формочки и помоги их наполнить, — буднично попросила Салли.       Олимпиец даже опешил от такой простоты, но улыбнулся ей, вспомнив, что именно за это он когда-то её полюбил. За её непосредственность и за то, как она спокойно могла дать богу работу и объяснить, как именно нужно заливать тесто по формочкам.       — Вот так, — похвалила Салли. — А теперь это надо в духовку.       Посейдон послушно встал и помог ей убрать один противень и поставить другой с кучей кексов с черникой. Посейдон нахмурился, рассматривая знакомые десерты.       — Это...       — Да, это твои любимые, — подтвердила Салли, улыбнувшись. — Садись за стол, скоро будет уже всё готово.       Вот такое отношение Посейдону нравилось больше. Он последовал её совету и наблюдал за тем, с какой заботой она украшала свежеиспечённый пирог, как улыбалась при этом и сколько теплоты было в её глазах. Салли осмотрела десерт и, заметив лишнюю сахарную пудру на краю тарелки, ловко убрала её кончиком пальчика, и приложила палец к губам.       Посейдону очень нравилось за ней наблюдать в такой домашней обстановке, и он сам не знал, каким мечтательным взглядом он смотрел на неё.       — Мам, я закончил, — сообщил Перси. — Что дальше?       — Спасибо, милый. Расставишь тарелки и приборы? — попросила она и, ополоснув руки, посмотрела на овощи. — Пару минут и всё будет готово.       Перси, которого Посейдон узнавал в Лагере в течение четырёх лет, сильно отличался от Перси, который сейчас так послушно и покладисто слушался Салли. Наблюдая за тем, как слаженно действуют мать и сын, Посейдон почувствовал тяжёлую грусть на душе. Никогда прежде он не жалел об упущенном времени так, как сейчас.       И никогда за всё своё бессмертие Посейдон не чувствовал себя таким беспомощным и бесполезным, как сейчас.       — А мы не оставим ничего для Пола? — спросил Перси, заметив, что для салата мама использовала все нарезанные овощи.       — Пол придёт завтра, для него я приготовлю другие блюда.       Посейдон нахмурился. Упоминание Пола — нового ухажёра Салли — было ещё одним напоминанием о том, что в их жизни он лишний.       Настроение Посейдона стремительно падало вниз. Он спустился к ним, уверенный, что вот сейчас он вовремя, вот сейчас он им поможет и загладит всю вину. А на деле он им был не нужен.       Перси и Салли вполне себе справлялись со своей жизнью. И это натолкнуло Посейдона на другие мысли. А действительно ли их хвалёная цивилизация так важна? Действительно бы всё рухнуло, если бы Кронос победил в этот раз?       И что было страшнее: если бы с падением Олимпийцев пал бы весь мир или если бы совсем ничего не изменилось? Первое бы доказало значимость богов, второе — полностью бы их обесценило.       Салли мешала овощи, Перси доставал тарелки. За пределами Лагеря и Олимпа жизнь шла дальше. Персей держал в руках не меч, а вилку, и его обязанностью было не спасти богов, а вовремя выключить духовку и достать пирог. За пределами Лагеря и Олимпа был целый мир, и Посейдон с тоской в душе понял, что он в него не вписывался.       Как человек, осознавший вдруг свою старость в компании молодых ребят, которых стало понимать сложно. Язык будто всё тот же, но появились новые слова, звучащие чудаковато и непонятно.       Посейдону здесь было не место. Притворяться, будто ты ещё молодой, в самом рассвете сил и всё ещё можешь тягаться с молодыми было ему не по вкусу. Он уходил, когда чувствовал себя лишним.       Посейдон просто исчез, оставив после себя лишь привычный морской бриз, который, впрочем, быстро рассеялся. И единственным напоминанием о нём было лишь воспоминание.       — Милый, мне жаль, — тихо сказала Салли, заметив, что бог исчез.       Перси лишь задорно ухмыльнулся. За весь вечер это был первый поступок отца, который не вызвал вопросов и аллергической реакции, выраженной в сарказме и иронии.       — Я привык. Мне плевать. Посмотрим фильм? — предложил юноша, улыбнувшись.       Салли только довольно кивнула. За свою жизнь она усвоила одну простую вещь.       Боги уходили и приходили, а жизнь продолжалась.       Так было до появления богов, и так будет после.