Секрет.

***

      Снежная буря становится всё сильней. Глаза покрываются белой пеленой, руки дрожат, чувствуется, что от мороза ноги примерзли совсем недавно к холодной земле. Хотя в этом мире точное время рассчитать было чем-то невозможным. Было ли оно возможно? Игралось воображение нелепыми действиями - звонкими голосками, поя песенки леса, стуча по барабанным перепонкам, под кожу пробираясь холодом. Неприятно. То ли склизкий, то ли острый словно бритва, заставляет одежду прилипнуть к слишком влажной коже от пота. Руки не могут найти себе и места - трутся об бедра штанов, сжимают водолазку в зоне груди, подразумевая собой резкие рвения вытащить это предательски бьющееся сердце. Оно любит страх. Казалось, ещё чуть-чуть, и неловким движением очки упадут в морозную пустоту у ног. Глаза следуют примеру рук, но для них открывается вид на ещё больший пейзаж, который отображается мелкими шагами назад, будто инстинктивно чувствуя неладное. Высокие деревья сосен и ёлок, концы которых так и показывают всё своё недружелюбие. Сугробы, в кои покои заходить не было ни малейшего желания, ведь вступив туда, они унесут тебя в страну небывалых тварей. Хотя и само по себе это место не давало никаких надежд на покой. Никогда. Снежинки больно били по глазным яблокам. Приходится вечно протирать их дрожащими пальцами, хоть всё это и безрезультатно. Осознание своей беспомощности приводило в ужас и сгибанию колен, настолько это положение не нравилось белокурому. В дали виднелись взгляды, наполненные неистовым голодом, который описать могут лишь сами глаза существ. Белый светящиеся точки, словно звёзды, точно смотрящие на него. Они знали, что времени осталось совсем немного повидаться. Снова унюхать присутствие старых. Полакомиться. Лес пропал лёгким ударом о переднее сиденье головой.

***

Антон скучающие глянул в окно машины, которое уже битый час крутит одну и ту же картину: «Снег, снег, снег... А, ну и конечно же, ещё снег.» усмехнулся своим же комментариям парень. Спрашивать, "когда мы уже таки приедем", было бы бесполезно. Его маленькая милая сестра, чьи очи чище воды ручья, давно изрядно измотали родителей. Поблагодарить небеса за наставшую тишину было глупо, семья уже приехали на это проклятое этими же небесами место. Он вновь, словно на прощанье глянул в окно, совсем скоро пугающе увидавший неожиданно появившийся лес.

      Дом совершенно не удивил Антона. Здание было таким же, как он его и представлял. Выгоревший может, от пожара, может, от времени. Он не пугал, скорее, отталкивал. Хотелось убежать, уйти, всё, лишь бы только не заходить в это. Во всяком случае, зайдя внутрь, всё оказалось куда более приличней: Небольшая кухонька, ванная, гостиная, если её можно было так назвать, ну и второй этаж с тремя комнатами. На чердак подниматься Антон не стал, боялся ужаснуться ещё больше. « Ну, жить можно. » вынес в итоге короткий вердикт. Но тот факт, что как бы ни старался парень, отговорить родителей он не смог. Не смог оставить их. «Работа, сынок, работа» всё что он получал взамен на свои прошения от отца. С мамой всё было гораздо проще: она после таких привлекательных предложений активно взглядом намекала на скалку, стоящую неподалеку от неё на кухне. Антон такое понимал и без лишних слов, страдальчески вздыхая от проигрыша. Но этим Карину было не сломить, она просто продолжала готовить, как и всегда это делала. Оленька, сестричка, тоже была против. Хоть и не понимала почему, наверно, повторяя за братом. Она видела всю эту неприязнь к переезду и постепенно переходила на его сторону. «Друзей, к сожалению, у неё и в городе не было, терять ей нечего» твердила сама себе Оля.

***

С переезда прошло не больше месяца. Буквально после завтра он пойдет в свою новую школу. Хотя, он не думал, что сможет также ненавидеть ещё одно здание. Антон зубрилой, ботаном, заучкой и дальше по очень длинному списку никогда не был. Но другие считали иначе, сразу же бросая косые взгляды на очки. « Ну ты же это, ну то самое, ну короче умный же. » фыркали в его сторону, но, получая на такие убеждения отказ, громко заявляли, тыкая в "мост" очков: «а это типа чё тогда?» От такого неуважения руки его сжимались в кулаки, сдерживая порывы к началу драки. Проблемы Антону не нужны, они итак находят его в любой удобный или удачный момент. Казалось, даже проблемам везёт больше, чем ему самому. Унизить или принизить его горазды были чуть ли не всё, кому только хотелось бы. Драться он, по его мнению, совсем не умел. Лишь вякнуть что-то вновь едкое, такое противное, будто сарказм создал он в день своего рождения. Драки происходили обычно из-за таких моментов, когда оппонент понимал, что словами вывозить шквал таких же едких слов не в его компетентности, за дело брался кулаками. Антон конечно же отвечал тем же. Но он был явно худее тех полных, тяжёлых и неухоженные задир, что возомнили себя не пойми кем, только из-за "гр(о,я)зного" вида. Есть ли какой-то смысл жаловаться на них сейчас? Нет, совсем нет. Они уже в прошлом, здесь они его не достанут, не упрекнут. Сидя в мрачной комнате, слушая тишину, от чего-то такую мрачную и не комфортную, в комнате резко потемнело. Глаза забегали по темноте, которая, казалась, не могла быть ещё беспросветней, как в помещении заморгало. Петров протер глаза, голова заныла от настолько быстрой фокусировки, когда из окна послышалась странная песенка.. Которую, он, кажется уже слышал. Правда, вспомнить бы ещё где. По детски странная считалочка, напевают её разве что в каких-то лагерях. Подходить к окну не было желания, но встав с постели, он аккуратно, на цыпочках подошёл к занавескам, резко распахнув их. Позже он поймет, что это было как минимум опасно. В целом, ничего страшного он не увидел, когда уже собирался лечь обратно, бормоча что-то себе под нос, как разглядел вдали танцующих... Зверей?

***