Коротко о главном.

*** Юра любил обниматься. И в принципе был очень тактильным. Валера не был против этой его стороны. Ему нравилось, когда, сидя за работой, он чувствует чужие мягкие прикосновения к голове, ушам, шее. Приятно. В такие моменты Воронской расслаблялся и был похож на большую распушившуюся ворону. Татищев в итоге не сдерживался и просто обнимал его. Чаще всего, работа так и оставалась незаконченной. Воронеж, конечно, потом ворчал, но всё равно в объятиях не отказывал. Так же как и в поцелуях. А Челябинск обожал целоваться. Утром вставал первым и шёл умываться, подолгу вычищая зубы, чтобы немного убавить запах и привкус сигарет с языка, и только потом возвращался в постель, снова засыпая и просыпался уже вместе с Валерой. Но потом они поговорили на эту тему и всё стало проще. Воронскому горьковатый оттенок в поцелуе даже нравился. Ещё он полюбил утро. Когда просыпаешься не от надоедливого будильника, а от того, что тебя сначала обнимают, ласково гладят, расцеловывают лицо и шею до тех пор, пока ты не соизволишь открыть глаза. А как ты просыпаешься, то дразняще целуют в губы, мажут влажными поцелуями по ушам и только после того, как ты ловишь хитрого Татищева, спокойно целуешься. Воронеж полюбил готовить по утрам. Он жил один и это было вынужденной мерой и никакого удовольствия не приносило. Но тем не менее, в Челябинске он просыпался вместе с Юрой и пока он в ванной, не без кайфа жарил блинчики или оладушки и преуспел в этом деле. А Татищев, лис, подкрадывается сзади и снова обнимает, утаскивая из-под локтя первую выпечку и при этом посмеиваясь. Валера иногда ворчал, но тем не менее, не останавливал его. За столом Челябинск сидел тише, но перед началом завтрака всегда целовал Воронского в щеку, в знак благодарности. Валера иногда задумывался о том, что Татищев регулярно испытывает тактильный голод. Делами по кухне, вроде готовки занимается Воронеж. У него и опыта в этом больше, да и ему не сложно. Посуду моют они по очереди и обоих всё устраивает. Когда наступает черёд Юры, Воронской всегда это использует, чтобы подойти сзади и обнять, поцеловать в шею, подразнить и куснуть за ушко. А потом, как ни в чем не бывало, уходит работать. Татищев приходит, дабы возмутиться и видит только его спокойное лицо и на секунду мелькнувшую ухмылку. Тогда он и задумывается, точно ли Валера похож на ворону.. После близости Юра курит в постели. Воронеж гладит его по волосам, обнимает за плечи, целует в краешек губ и вынимает сигарету из бледных пальцев, докуривая её самостоятельно. Татищев сначала опешил, а потом смирился с этим. Как-то раз он предложил Валере целую сигарету, но тот, вместо того, чтобы просто её принять, уломал Юру на ещё один заход. Челябинск любил, что Воронеж часто передразнивал его действия. Когда Юра сидел и правил чертежи, Валера присаживался рядом и гладил его по голове, сидя при этом с таким выражением лица, будто бы это ему мешают работать. Целовал Татищева, пока он мирно сопел по утрам, а как только тот открывал глаза, давал дëру на кухню, под предлогом того, что оладушки подгорят. Валера всегда был аккуратным и нежным, он и кусался так же. Ещё одна его привычка. Он мог цапнуть за ухо, пока обнимает Татищева, мог куснуть его за плечо просто так, а когда у Юры заняты руки, спасения вообще никакого нет. В такие моменты Челябинск снова возвращался к мнению о том, что Валера напоминает ему большого чёрного ворона. Ну или ласкучего кота, иногда.