Купавка Лунная

– Нет! Нет! И даже не проси. Алеша отвернулся и обхватил голову руками. – Русалья неделя, к воде близко подойти нельзя, а ты ночью реку переплыть собрался! Напомни, зачем? Митька стоял рядом с горящими глазами и досады друга не разделял. – Ты не слышал, что баба Катя говорила? На той стороне сейчас цветет... ну... – Купавка? – Да! Лунная! Представляешь, Соня проснется утром, а у нее на подоконнике цветок лежит. – Соне купавка эта и даром не нужна! Митька, не маленький вроде, должен понять. Не нужен ты Соньке, она хвостом вильнет перед тобой, а ты и рад. – Алешка, ну не занудствуй. И тебе нарвем, и ты принесешь. – Вот защекочут тебя русалки... –... а ты со Славкой повидаешься. Алешка развернулся и пошел прочь. Все знали, что русалками становятся девушки, утонувшие до свадьбы. А год назад, весной, на той же реке утонула Славка. Пошла на реку полоскать белье и провалилась под лед. А когда заметили с берега – было поздно. Первой красавицей она не была, а все же чем-то Алешку зацепила. Может, глазами? Большими, серо-голубыми, по-детски искренними. – Алешка! Ну прости, – Митька обогнал друга и встал прямо перед ним. – Прости, перегнул. Был неправ. Сам посуди - на реку сейчас все равно все ходят. Ну что мы вдвоем, пару девок не одолеем? Огонек в Митькиных глазах погасить было трудно. Замахнувшись, словно желая дать другу подзатыльник, Алешка произнес: – Болван ты Митька! – и опустил руку. И без того сияющее лицо друга засветилось еще сильнее. – Спать ложись на сеновал, ночью зайду за тобой. – Иди уже, вон отец твой уже кулаком машет. – Не забудь! – напоследок крикнул Митька и убежал к дому. В ту ночь Алешка так и не заснул. Много мыслей крутилось в голове. Было досадно, что он так и не сумел отговорить друга от этого безумства, .... Да и что греха таить - было страшно. Встречаться с нечистью лишний раз не хотелось. Мама рассказывала, что в детстве он потерялся в лесу, а через 3 дня вышел к людям. Сам же мальчик рассказывал, что дорогу ему показал дедушка, но не из их деревни, а из леса. Сошлись на том, что леший пожалел ребенка, поэтому и вывел его. Но то был леший, а вот русалки... О стенку сарая постучали. Не сомневаясь, кто это мог быть, Алешка кубарем скатился вниз и вышел на улицу. Митька, взлохмаченный и счастливый, с вечной улыбочкой на лице, поставил грабли и шепотом заговорил: – Я уже подумал, что ты остаться решил. – Не дождешься. Весь путь до того места, где река была уже всего и ее можно было переплыть, Митька шутил, рассказывал про Соню и то, как он собирается подкинуть ей необычный цветок. – Мить, – Алешка внезапно остановился на дороге. – А оно того стоит? – Ты что? Вот ты видел лунную купавку? Говорят, что у нее три цветка почти с кулак. И светится она как луна. Конечно стоит. Чем ближе была река, тем сильнее было странное Алешкино предчувствие. Подошли к берегу. Но не успели скинуть рубахи - как послышался плеск воды и женские голоса вдалеке. Не желая себя выдать, парни затаились в кустах. Над водой появилось странное сияние, голоса все приближались, и вот на поляне появились несколько женских фигур в белых платьях, венках. Они пели что-то нежное и распевное, изредка переговариваясь между собой. Поначалу казалось, что это просто девки собрались купаться ночью. Но голоса были слишком сладкими и манящими, кожа слишком бледной, да и вся их манера не походила на девушек, которые жили здесь. Митька толкнул друга в бок – плыть отсюда резко перехотелось, нужно было незаметно отойти до следующей пристани. Пытаясь держаться изо всех сил, дабы не выдать себя, почти бесшумно стали они возвращаться к дороге. Девушки же сели на землю, упавшее дерево, ветви и снова запели свою песню. Вернее, запела. Этот голос Алешка узнал сразу. Он не слышал его больше года. С той самой весны. Он не сдвинулся больше с места, а стоял и слушал. Он не заметил, как пытается отвести его назад Митька и как на миг от осознания не смог даже вздохнуть. – Славка! – прошептал он. – Дурак! – так же шепотом закричал Митька. – Пойдем отсюда, пока не поздно. Весь Митькин задор куда-то улетучился. Впрочем от планов своих он отказываться не собирался. Смятение друга для него было вызвано лишь песнями, отвести Алешку назад – и все пройдет. Но Алешка стоял на своем. Хуже, обезумев, он начал приближаться к поляне. – Алешка, – шептал Митька, – пойдем, – и попытался оттолкнуть друга назад. Но тот его не слышал. Он шел вперед и не слышал ничего, кроме песни, загадочной, но до безумия простой. До безумия. Почти отчаявшись, Митька попытался завалить друга на землю, как делал не раз в драке, однако сам оказался на земле. Приподняв голову, понял, что было уже поздно - Алешка вышел на поляну. Он стоял как вкопанный, теперь боясь сделать даже шаг вперед. На него смотрели шесть пар глаз, а он не мог оторвать взгляд от одних. Все тех же серо-голубых. Почти белая кожа, казалось, светилась изнутри, а волосы, сплетенные в косу, отражали лунный свет. Песня прервалась. – Славка, – шепотом повторил парень. Русалка медленно встала, лицо ее отражало смятение. Она сделала несколько шагов вперед. И тут словно дрогнув всем телом она широко раскрыла глаза и улыбнулась, словно не веря. – Алешка, – прошептала она. – Ты как здесь? – Мы... На другой берег... Хотели, – но не выдержав, на последнем выдохе все же произнес – ты жива. Русалки снова запели что-то дурманящее и тягучее. – За купавкой? – девушка умехнулась – Лунной. – Пойдем, я покажу. Парень сделал несколько шагов вперед и снова замер – Туда? – Да. Не бойся, – девушка зашла в реку, так что ступни ее оказались в воде, – тут неглубоко. Последний отголосок сознания, противясь, вопил, что лучше все же остаться на берегу. – Посмотри, волны почти нет, – девушка зашла чуть дальше, так что теперь вода доставала ей до колена. А потом, подхватив песню, запела про тот берег. Не отводя взгляд и почти не моргая, Алешка сделал еще несколько шагов и тоже очутился в воде. – Алешка! – за криком отчаяния из кустов выбежал Митька, держа в руках горящую палку. Резко на берегу затихло все. Песня снова прервалась, птицы замолчали и волны не тревожили песок у берега. Так же резко на мгновение к Алешке вернулся разум. В полной мере осознав, что происходит, он хотел было выбежать из воды и ринуться к другу, который уже подбегал к нему, как вдруг. – Ой ли лёли, ой люли, по ту сторону реки, – Славка запела вновь. Еще сопротивляясь, Алешка сделал шаг из воды, и даже почувствовал, как его плечо сжала рука Митьки. Словно оберег друг держал горящую палку, отмахиваясь от других русалок, желая лишь скорее вытянуть несчастного из этой заварушки. Но сопротивляться песне Славки Алешка не мог. Еще спустя мгновение он перестал чувствовать руку на плече. Не в силах обернуться, не слыша ничего, кроме песни, сводившей его с ума, он не мог знать, что одна из русалок, ухватившись за горящий конец, смогла выдернуть из рук Митьки палку и теперь, почти безоружный, почти не нападавший первый, друг пытался защитить хотя бы себя от четырех окруживших его девушек. Они были крайне спокойны, и, подхватив Славку, в несколько голосов продолжали петь, попутно словно уколами щекотя парня. А вода уже была Алешке по пояс. Славка улыбалась. Она держала его руки и шла спиной вперед так уверенно, что все происходящее можно было принять за сон. – Там такие рассветы. Боюсь, ты в жизни таких не видел ни разу. Теперь пение доносилось издалека, так что слышен был каждый всплеск, каждая волна, что касалась их. – И лес там другой. Не такой как здесь. Он тоже живой, вот увидишь. Мягкий песок с каждым шагом обволакивал ноги, а вода встречала необычайно тепло. – Мне не хватало тебя, – уже в полный голос произнес Алешка. – Мне тебя тоже. Не бойся, теперь будет по-другому. Песня все тянулась с берега, не прекращаясь, и не донося до Алешки неистовые крики Митьки, который теперь лежал на траве, извиваясь, и безуспешно пытался отбиться от щекотавших его рук. Силы были на исходе, а несмотря на смех на глазах проступали слезы. Славка остановилась. Сделала шаг, оказавшись к почти лишившемуся рассудка Алешке так близко, что, казалось, могла различить его дыхание. – Не бойся. Там хорошо. И каждый миг длится вечно. Ее губы были холодными, а с руки, теперь лежавшей на затылке, прямо на шею стекали одна за одной капли. От избытка чувств Алешка закрыл глаза. – Алешка! Он хотел было провести по Славкиным волосам, коснуться ее нежной, почти прозрачной кожи, а потом снова заглянуть в эти глаза. Ни одна лунная купавка не стоила даже взгляда той, чьих губ Алешка касался сейчас. И в тот же миг он ощутил вокруг себя тепло. Вода была теплой, а пальцы Славки в его руке - холодные как лед. Сейчас, проваливаясь в сон, он действительно хотел, чтобы этот миг длился вечно.