Синька

— Мы в дерьме! — патетично заявляет директор. Прилизанная скотина в сером костюмчике и с серым галстуком-удавкой. Глядит на собравшихся подчиненных бесцветными глазами заспиртованной мурены, из которой пигмент вылинял еще в прошлом столетии. Судя по холодной и холеной постной мине, на проблемы подчинённых директору было чистосердечно плевать. Он просто констатировал факт, как патологоанатом причину смерти. Мшисто-русые волосы на его голове топорщатся злыми иголками. Слишком короткие, чтобы лежать на косой пробор, но Май Миронович все равно с настойчивостью маньяка укладывал их именно так. Лицо у директора сухое, худое и фактурное. Словно кто-то начал делать заготовку для скульптуры, а потом отвлекся и оставил. А пробегающий мимо безымянный перфекционист отполировал этот кусок мрамора до полной потери человечности. Май выглядел ожившим куском горного хрусталя. Острые сломы, грани и замогильная дымка в самой глубине. Он походил на персонификацию какого-то древнего бедствия. Ледникового периода, например. Казалось, температура в конференц-зале падала на пару градусов, когда там появлялся Май. При этом родители у мужчины были настолько интересными на голову людьми, что отпрыска назвали Первомаем. Конечно, полным именем директор никогда не пользовался, но отдел кадров и строка «Генеральный» в договорах знали страшную тайну. Присутствовали на собрании все: начальники отделов, старший бухгалтер, даже начальник службы безопасности. Монументальный габаритами и внушительный настолько, что казалось, стены и потолок держатся только на его плечах и гладко-лысой макушке. Главные люди строительной компании U-Terra с умными лицами слушали Мироновича. Все давно знакомые, плюс один новенький. Молчаливые мужики иногда косились на это чудо в кожанке, дружно отзеркаливая лицами недоумение, граничащее с откровенным ахуем. От вида затесавшегося в угол высокого и плечистого малого с синими длинными патлами глаз подергивался даже у старшего сисадмина. А он своей флегматичностью давно уподобился ветхому системному блоку, на котором даже кактусы не растут. Инертнее Костика были только пневмокарты, висящие в его кабинете в рамочках, и фигурки звездно-войновских героев на полке славы бородатого гика. Больше всех Костян любил генерала Трауна. За красные глаза, достойные настоящего программиста, и приятный синий оттенок рожи. — Мы все в дерьме, и вот этот замечательный человек прибыл из столицы, чтобы нам помочь. Директор указал дланью на синегривого, и синегривый активно этой гривой затряс, истово кивая в порыве согласия, от которого напряглись совершенно все. У Костика-сисадмина дёрнулся левый глаз, сигналя морзянкой: быть беде! Ему всё настойчивей казалось, в их коллектив пришёл криво спираченный герой из Салли Фейс, и сейчас на этаже разверзнется ад с непонятным злом и казуальными квестами. Правда, Салли этот был без маски и с таким охуенно-мужественным и красивым лицом, словно они попали не в саму инди игру, а в её голливудскую прилизанную адаптацию. Костику не часто хотелось перекреститься, он вообще атеистом у мамы вырос, но сейчас идея казалась странно заманчивой. Вдруг этот тип зашипит, покроется пузырями и засосется в вентиляцию? Новенький напрягал. И не только его. Не только его, потому что начальник службы безопасности смотрел на синего, как Нагайна на яйца суриката, которые пока-что не может откусить. Глаза у старшего над безопасниками были желто-зелеными, как пожухлая на солнце травка, до которой не добрались растаманы, и это здорово усиливало эффект злого змеиного взгляда. Учитывая, что мужик с рождения болел алопецией и таких не нужных мелочей, как ресницы-брови-волосы, на его туше отродясь не росло, эффект был сногсшибательный. — Здравствуйте! Меня зовут Август, — слишком жизнерадостно помахал рукой новенький, делая пару шагов из своего угла. — Надеюсь, мы всё будем плодотворно сотрудничать и вскоре забудем о кризисе и осложнениях на объектах, как о страшном сне… И было что-то в его внешности напрягающее. То ли улыбался слишком широко и слишком белозубо, то ли вот это страшное «плодотворно сотрудничать» выговорил нарочито двусмысленно, сканируя при этом всех собравшихся таким холодным неоново-синим взглядом, словно у него за охуенно красивыми глазами прячутся рентгеновские излучатели и эта смазливая хрень в пижонской куртке-авиаторе видит их насквозь. Костя не хотел, чтобы его видели насквозь. Косте было что скрывать. Как и каждому в этой комнате. Улыбка Августа стала еще шире. Начальник службы безопасности сощурился ещё острее и внимательнее. Май похлопал новенького по широкой спине, словно проверял на прочность архивный шкаф, завершая свою короткую речь. — И запомните. Коллектив у нас небольшой, сугубо мужской, и я сильно разочаруюсь если кто-то тут найдёт любовь на рабочем месте. Без этого давайте. У нас и так полон рот забот. Костя уныло скривился и поспешил убраться нахер из зала. Может у кого-то проблем и полон рот, а вот у него явно жопа. И жопа эта остро чувствовала приближение качественного пополнения своего наполнения. Новенький выглядел и чувствовался, как незарегистрированный пятый всадник апокалипсиса. Ну, там, Голод-Смерть-Чума-Война-Дедлайн. Или Травматическая Мотивация? Или Прогрессивные Нововведения? Продуктивный Тайм-менеджмент? Так или иначе, от новенького Костя решил держаться подальше. Во избежание. *** Край непуганых идиотов, — поставил диагноз Август, наблюдая за тем, как начальник отдела закупок крадётся вдоль стеночки в бухгалтерию с зажатым под мышкой пакетом. На новом месте он торчал уже неделю и пока особо не высовывался. Наблюдал, собирал данные и строил планы. Отец всегда говорил: Методологически собранный анамнез улучшает результаты проведения операции минимум на двадцать три с половиной процента! Поэтому не спеши приступать к активным действиям, если есть возможность понаблюдать объект в естественной среде обитания. И всегда заботься о безопасной утилизации отработанных подопытных. По отцу Август уже скучал. И наблюдал. Запоминал и приглядывался. Директор, конечно, тут со странностями. Всегда в сером, сам серый, на подчинённых смотрит, как на неодушевлённые предметы интерьера и о том, что существуют утренние планерки, вообще не слыхал отродясь, поди. Как при таком дзэн-буддистском подходе компания вообще хоть как-то ещё работает и не развалилась совсем, оставалось загадкой. Май Миронович был настолько потрясающе отстранённым начальником, что о его существовании частенько забывали даже его замы и секретарь. Тощий, похожий на церковного служку парень сидел на телефоне целый день и высоким, профессионально поставленным голосом оперной дивы отвечал: Май Миронович занят, перезвоните чуточку позже. Причем ответ этот слыхали совершенно все, кто и зачем бы ни звонил. Чем таким все время занят генеральный, Август все еще не понял. В редкие моменты, когда он наведывался в кабинет серого, тот закрывал свой бронированный защищённый ноут и чинно складывал бесцветные длани на хромированной крышке. Май Миронович не поддавался систематизации, не вписывался в привычные шаблоны больших групп и этим раздражал. Август к нему всё время придирчиво присматривался и начал ловить себя на странном стремлении вклиниться в личное пространство аномалии буквально на второй встрече с глазу на глаз. Директор не был красивым в привычном понимании — долговязый, жилистый, сухой и холодный. Но его хотелось расковырять, как старый струп и посмотреть, что внутри. Желание для Августа в высшей степени странное, но он продолжал таскаться в кабинет генерального без явных причин и искать пути подобраться еще ближе. Особенно после его давешней ремарочки про однополую любовь на рабочем месте. Если Август что-то и понимал в невербальном общении и скрытых полунамёках, то более отчетливого сигнала: я хочу быть выебанным в задницу на своём же рабочем столе в мире просто не существовало! И, наверное, это подавленное и скрытое стремление к безудержной гомоебле беспокоило Мая больше идущей ко дну компании. Потому что все, что сделал для спасения утопающего бизнеса генеральный — нашел Августа. Нет, так-то, положа руку на сердце и хуй на стандартные протоколы — этого более чем достаточно. Но обычно наниматели в его способности не настолько сильно верили и помимо этого еще минимум на пять фронтов пытались свое детище полусдохшее реанимировать. А этот — нихуя. Принял в штат синеволосую стремоту и доволен. Сидит, пасьянс-косынку на своем навороченном защищенном нотике раскладывает. Естественно, при таком конверсионно-продуктивном управлении контора не развалилась только чудом и стараниями парочки отдельных энтузиастов. Например, глава проектного отдела, стареющий мужичок в клетчатой жилетке под шашечку и под пятьдесят, работавший ещё в каком-то бородатом НИИ при совке, гонял своих подчиненных сугубо по привычке и искусства для. К этим ребятам у Августа вопросов не было. Даже с оглядкой на то, что там все чертежи дублировали на бумагу вручную рейсфедером, словно православный автокад это для них шутка какая-то. Ретроградность проектников, правда, здорово била по сисадминам и техотделу в целом. Каждое обновление программного обеспечения превращалось в затяжную позиционную войну. В ней постоянно безневинно павшими числились пара-тройка компов и тонна нервных клеток с обеих сторон. Технари тоже вроде не вызывали вопросов, кроме их главного. Похожий на здорового, плотно сбитого геолога с лицом деревенского богатыря, которого только-только из тундры вытащили, и то явно против его воли, Константин Геннадиевич пугал окружающих уродливыми свитерами, привычкой перематывать волосы на макушке в хвост обрывком оптоволокна и кругами под устало-карими глазами такой интенсивности и глубины, что все еноты мира дружно завидовали и становились в очередь на мастер-класс. Что именно так заебло Верховного сисадмина, Август пока не знал, но зарубочку в памяти обязательно выяснить сделал. Ещё его напрягал безопасник. Сильно! Громадная хуёвина, лысая, как пасхальное яйцо. С неправдоподобно-правильной формой черепа и рубленым профилем, словно он на полставки фараоном подрабатывает. Тем, что из древнего Египта, а не из фильмов про американских копов. Дядька был огромен, брутален и пялился на Августа при любой возможности в упор, не мигая и почти с ненавистью. Можно было подумать, что волосам завидует или просто излишне смазливых мужиков не одобряет на своей территории. Но у них тут по офису бегал Женечка, старший дизайнер, и у него каштановые кудри ниже плеч сверкали, словно у куклы Барби. При этом на идеального рожей, что та подиумная модель и демонстративно патлатого юношу господин Безопасность Юлиан Романович даже бровью не вел. А вот за Августом палил так, словно он вот прямо только что при нем навалил кучу посреди Юликовой любимой качалки, подтерся постером Мистера Вселенной и не извинился даже. От такого нездорового внимания в свою сторону Август заводился и еле сдерживал желание нарыть на безопасника какой-то злоебучий компромат и припереть в кабинете к стенке для предметного разговора по душам. Но такие телодвижения были явно очень преждевременны. Лысого с заебами Август оставил на десерт где-то прямо перед тем, как позволить себе запустить руки в личность — личное дело и личное пространство Серого Отморозка Мая. Он тут не за этим. Быстро поебаться, тем более с непредвиденными последствиями, Август не ищет и никогда не искал. Мозги всегда интересовали его больше задниц. Забраться в голову, по личным наблюдениям намного сложнее, чем в штаны. И интереснее. Конечно, сказать, что Августу было чистосердечно срать на закидоны лысого качка Юлия, не получалось. Безопасник нервировал почем зря. Но и подниматься сразу на самый сложный левел Август не спешил. Он в эту глушь приехал отдохнуть от шума мегаполиса и плодотворно поработать. И с первым он уже закончил, а второе вот-вот начнёт.