Взаимо...

В квартире Саше известна каждая мелочь, а вот Олег к новому жилищу ещё привыкнуть настолько хорошо не успел. Да, он прекрасно помнил, что и где находится, но одно дело, когда тебя ведут в полной темноте фантомы, а другое, когда такой помощи нет. Впрочем, темнота коридора не устраивала их обоих. Хотелось любоваться друг другом, цеплять чужой взгляд, пусть даже и в линзах. Но и отрываться друг от друга, чтоб дотянуться до выключателя, желания не было. И оба понимали, что это грозит тем, что они могут куда-то не вписаться и что-то свалить. Пальцы сжимают тёмные пряди, тянут, заставляя запрокинуть голову назад. И это нравится. Клыки скользят по шее, сжимаются на кадыке. Совершенно плевать, что будет отметка. Это нравится. Слышать выдох-скулёж, не жалобный, а нетерпеливый. Нра-вит-ся. Обоим нравится. Становится одним на двоих. Но нужно остановиться. Необходимо отлипнуть друг от друга, чтобы поговорить. Ведь они собирались. Ведь и требуется всё решить, обговорить, услышать чужие табу. Иногда даже медиумы могут узнать, только услышав через рот. Во всяком случае Шепсы не знали никого из экстрасенсов, кто мог бы чётко и постоянно считывать чужие мысли, поэтому они подозревали, что телепаты из фэнтези и фантастики в данный момент являются вымыслом. Возможно, цивилизации с подобными способностями когда-то существовали в прошлом, есть в дальних уголках Вселенной и будут в будущем, но не здесь и сейчас. Необходимо поговорить. Саша выпускает чужие волосы из пальцев, собираясь отступить. Всё же, по-старшенству, в их семье он отвечает за голос разума. Но его тут же притягивают за лацканы куртки, вовлекая в очередной поцелуй. Горячий, крышесносный и мешающий заняться необходимыми делами. Старший из братьев рычит в чужие губы, а затем разворачивает Олега, прижимая лбом к двери. Хорошо, что она с приятной и мягкой обивкой, а то могло быть менее удобно. Но плохо, что через обивку не чувствуется металл, который бы остудил импульс мелкого. Необходимо избегать соприкосновения губ - это мешает разговору. - Олеж, - Саша ведёт носом по его плечу. Нужно достучаться. - Нам надо поговорить. Клыки смыкаются на загривке, вырывая хрипловатый стон. Нужно достучаться до обоих. И Александр Шепс в этом явно проиграл. Олег ему совершенно не помогает, особенно, когда чуть прогибается назад, вжимаясь в его пах. И так удачно вжимаясь. Так удобно. Словно так и должно быть, словно он и рождён был лишь для этого, что, конечно, не так. Рождён его братец был для гораздо большего в этом мире. Олег вжимается, а Саша сильнее сжимает зубы, ощущая, как маленький испуганно вздрагивает. Конечно, хоть у него и едва увеличены клыки, но они не настолько острые, чтоб легко прокусить кожу до крови. Зря его из-за них сравнивают с вампиром. Это лишь внешнее сходство. Но когда челюсть резко сжимается на загривке, это всё равно может быть весьма болезненно. Наверное, нужно извиниться за столь яркий порыв. Но Саше совершенно не хочется. Он не чувствует вины, только ещё более распалённое возбуждение от того, что братец хоть и вздрагивает, но не пытается вырваться, а смиренно, даже с долей любопытства, ждёт, что будет дальше. Похоже, что Олег любит пожёстче. Возможно, он и сам не знает про такие свои грани, но прекрасно продемонстрировал их старшему брату. Когда кто-то так легко и самозабвенно тебе подчиняется, это пробуждает жажду подчинить, приказать, взять, показать, что ты главный, в тебе самом открывает грани доминанта. И Саша бы хотел попробовать и их. Но не в их первый раз, когда им нужно учиться доверять друг другу физически в новом для них аспекте отношений. Но всё же как-то успокоить брата нужно. И старший Шепс касается губами места укуса. А ещё всё это необходимо прервать. Пока это вообще возможно. Александр запускает пальцы в мягкие пряди, сжимая, заставляя запрокинуть голову назад. И снова никакого сопротивления, лишь подчинение, перемешанное с любопытством. - Олеж, нам надо поговорить, иначе я трахну тебя прямо здесь. Грубо, маленький. И через пару часов мы оба пожалеет об этом порыве, - но брат ему совершенно не помогает. В ауре звереныша возбуждение вспыхивает лишь сильнее. Нужно будет запомнить на будущее, что его мальчику нравятся грязные фразы. Но это всё не сейчас. А сейчас остаётся применить последний аргумент. И, если не поможет и он, то Саша готов сдаться на волю чувствам, позабыв про разум и снимая с себя все полномочия и ответственность. - И тогда ты можешь пропустить съёмки, а тогда вылететь с проекта и тебе ничего не останется, как уехать обратно к маме. Вот теперь Олег вздрагивает напугано, а цвет возбуждения в его ауре притухает, но не гаснет окончательно. Зверёныш явно согласен не только выслушать старшего брата, но и принять активное участие в разговоре, если потребуется. К Олегу-то он воззвал, но самому брата отпускать куда-то, тем более из столь удобной позы, не хотелось. Но! С трудом пересиливая себя и мысленно рыча сквозь зубы, Саша делает шаг назад. Пальцы отпускают такие приятные на ощупь пряди. Александр вздыхает и, чтобы хоть чем-то занять руки, для начала включает свет. Зря, конечно. Его мальчик, успевший развернуться, тяжело дышит, слегка покраснел, взъерошен, как домовёнок. А припухшие от поцелуя губы манят к себе. И ещё парочка следов на шее всё же осталась. Саша бы мог даже корить себя за не сдержанность и нетерпеливость, если бы это не выглядело так красиво. - Чай. Нам нужен чай, - произносит вслух, стараясь переключить обоих на более деловой настрой. Да и чай часто помогал старшему привести мысли в порядок. - Ты ещё это стоп-словом сделай, - ерничает зверёныш. Старший медиум усмехается, показывая клыки. Очень интересно, что мелкий думает, что им понадобится стоп-слово. Всё же знает, что любит жёстче? Или просто так ляпнул? - А это хорошая идея. И мы обсудим её, как и многое другое. А теперь марш на кухню! Самое сложное в том, чтоб избавиться от уличной одежды - переодеваться и стараться не столкнуться друг с другом. А то такими темпами они и вовсе не поговорят. Каким-то чудом, старший уверен, что дело именно в чуде, им удаётся раздеться и разойтись. Сначала мелкий бежит мыть руки в ванную, зная, что Сашка будет ругаться, а потом и Александр доходит до кухни, где сам моет руки и заливает воду в чайник. Быстрее, конечно, электрический, но в этот раз Саша отдаёт предпочтение обычному, ставя тот на плиту. Им предстоит сложный и, скорее всего, долгий разговор. Нужно себя занять домашними делами, чтобы снова не поддаться порыву. Старший медиум берёт кружки и придирчиво рассматривает свою коллекцию, выбирая, какой же чай подойдёт на этот случай. Олег не особый любитель чая, пьёт, что схватит или что ему нальёт брат. Вот к кофе у маленького слабость. Но кофе им точно не подойдёт. Нужно что-то успокаивающее, то, что приступит возбуждение и страсть. Просто травяной сбор, даже с мелиссой, не пойдёт. А если взять кисловатый? Это несколько разнообразит вкус, да и освежит. Себе Саша выбирает каркаде. Можно и мелкому заварить, но тот же будет морщиться и закидает полезный напиток сахаром. Да, просто чёрный с чабрецом подойдёт. Олежа лезет мимо него в шкаф, тут же получая по рукам. - Куда печенье хватаешь? - Так к чаю, - младший спокойно отвечает, будто всё в норме вещей. - Я промолчу о том, что ты сегодня вряд ли нормально ел, а печенье совсем не заменяет полезную еду, - Саша разворачивается к брату так, чтоб перекрыть ему доступ в шкаф. - Я промолчу даже о том, что с хватанием печенюшек, булочек, конфет, бутербродов ты скоро перестанешь влезать в кадр, - это, конечно, преувеличение, но припугнуть зверёныша перспективой диеты в далёком будущем стоит. - Но мы, как я помню, собрались говорить, а не хомячить. Ты мне будешь с полным ртом отвечать? - Был бы рот полон другим, ты бы не бесился, - ворчит себе под нос, уклоняясь от подзатыльника и садясь на своё законное на кухне место. А вот Саша теперь с трудом пытается прогнать картинку, чем ещё мог бы быть занят рот его братика. Признаться честно, Александру совсем не хочется начинать этот разговор. Конечно, как старший и от этого более опытный, он обязан это сделать, но... К его огромному сожалению, Олег, который часто любит влезть куда и где не надо, тоже не спешит. То ли ждёт, пока Саша просто закончит колдовать над чаем, то ли просто ждёт. Тянуть слишком долго тоже не получается. Чайник вскипел, заварка залита. Медиум ставит чашки на стол и садится напротив брата. - Олеж... - с чего начинать, тоже не ясно. Можно было бы перевалить ответственность за начало на мелкого, спросив, что тот хочет узнать. Тогда уже мялся бы Олег. Да и вообще они оба поначалу будут мяться, ведь самое сложное - начать, раскрыться. Это уже потом пойдёт легко. Раскрыться. Как будто им это так сложно сделать? Разве они вообще скрывали что-то друг от друга, умеющие видеть и чувствовать то, что может далеко не каждый человек? Они должны быть открытыми книгами, особенно учитывая, что и не закрывались барьерами. Ну, только если лишь в крайних случаях, во время обиды или когда можно было случайно передать по связи что-то опасное. Ну, как Саша теперь понимает, мелкий раньше это часто делал, скрывая свои занятия от семьи. - Олеж, у меня никого нет. Давно. Мне, конечно, приписывали много романов, но ты лучше всех посвящён, что из таких домыслов было правдой. Не буду врать, что мне не нравятся девушки. Но в первую очередь я влюбляюсь в душу, а тело - так, приятный бонус. В твою я влюблен. И вряд ли когда-то разлюблю. Я не хочу обещать тебе вечную любовь, не уверен, что в будущем ничего не изменится. Но по тому, что я пока вижу, мои чувства к тебе надолго. И все же, раз я не знаю точно навсегда ли, я хочу, чтоб ты ещё раз все хорошо обдумал, прежде, чем вступать на этот скользкий путь. Ага, обдумай всё, Олег, забудь, что старший брат тебя едва не трахнул. Самому смешно от этого. Но смешно горько. Олежа поджимает губы, зло зыркнув на старшего. Но вместо недовольства, желающего вырваться наружу, отпивает чай. Небольшой глоток. А затем медленные вдох и выдох. Чтобы успокоится. - Послушай. И услышь меня наконец. Мне уже не пять, даже не семь лет. Я совершеннолетний. Многое уже успел познать и понять на своей шкуре. Я точно не ошибаюсь насчёт своих чувств к тебе. И тоже не вижу, что это быстро кончится. Так что прекращай уже говорить о подобном. Очень хочется закурить. Но он сам установил правило курить на балконе. - Я не про это, Олеж. Общество в нашей стране всё же в большинстве гомофобное. А к инцесту везде относятся плохо. Благодаря шоу ты становишься медийной личностью. И к тебе прикован больший интерес, чем к какому-то обычному работяге. У тебя вскоре появятся толпы фанатов. И немалая часть из них будут неадекватами. Ты станешь кумиром миллионов, от тебя будут подсознательно ждать пример и поносить за все твои ошибки, даже мелкие. Появись у тебя супруга, дети - их бы обсуждали, за ними следили. Даже могли ненавидеть и угрожать, желая быть твоей парой. Если ты решишь быть со мной, то у всех будет подниматься вопрос о твоей личной жизни. Почему нет девушки? Что скрывает? А наши отношения мы не сможем открыть. Не поцелуемся, когда захочется. Даже за руки не возьмёмся на людях. Да и с объятиями надо стать аккуратнее. Мы не сможем слишком многого. И должны будем следить за каждым своим жестом и словом, пока не окажемся запреты наедине от всего мира. Это не так просто, как звучит. И очень сильно психологически давит. Я не агитирую тебя забыть о своих чувствах. Но я прошу тебя задуматься о том, что нас ждёт. В паре обычно двое. И при всем желании, но я не вывезу всё один. Тут либо оба, либо никак. Поэтому подумай. По очень серьёзному выражению моськи зверёныша становится ясно, что он и впрямь думает. Саша не хочет его торопить. Ладно, хочет, чего уж греха таить. Очень хочет. Потому что это заминка, которая отвлекает от того, чтоб стать куда ближе с Олегом. Но он понимает, что это очень важный шаг. - Саш, ты же в этом всём будешь со мной? Мне не придётся справляться самому? - негромко. Александр кивает. Как вообще Олежа мог подумать, что его бросят? - Тогда, - мелкий усмехается. - Не вижу никаких проблем. Вдвоём мы справимся со всем на свете. И этом, и том. Старший медиум поражён быстротой принятия решения и такую лёгкость всё же не одобряет, но вывод настолько логичен, что и придраться не к чему. - Со всеми этими и прочими моментами мы разберёмся потом, - от Олега так и разит самодовольством. - А пока... Иди сюда, - он тянет брата за ворот ближе. - Нам ещё надо обговорить табу... - Саша вновь предпринимает попытку воззвать к разуму. - Я просто скажу "чай", - мелкий нахал и хитрец втягивает его в очередной поцелуй. А к бесам и иже с ними! Старший зарывается пальцами в мягких прядях, отбирая инициативу. Чай - вообще замечательный напиток, да и слово.