Контур

- …и определить величину тока в замкнутом контуре, - голос преподавателя убаюкивает. Черт, как же спать хочется! Скорее бы все это кончилось и домой! Спааать. - Эй, Лиэм! Хватит дрыхнуть! Ты сегодня в клуб идешь? – острый локоть Кевина больно врезается в ребра. - Пошел ты! – от боли и неожиданности возглас получается громче обычного. Преподаватель отрывается от доски, оборачивается на шум и пару секунд, молча, смотрит мне в глаза. - Простите, мистер Бэйли, - бормочу я, опуская взгляд, и демонстрируя Кевину фигуру из среднего пальца под столом. - Как видно из приведенной формулы, величина индуктивности… - он отворачивается, не удостоив меня даже кивком головы, и продолжает лекцию. Черт! Уж лучше бы хоть раз отругал. Мраморная статуя эмоциональнее! Сколько ему? 25? 27? Я видел его как-то после занятий. Он шел через парк с каким-то престарелым типом. Все такой же прямой и невозмутимый. Может он робот? Звонок отвлек меня от размышлений о природе алекситимии мистера Бэйли. - Ты чего там шипел? – весело пробасил Кевин возле моего уха в коридоре – Даже нашего истукана отвлек! Пойдем вечером, повеселимся! Сто лет уже в клубе не были. - Я устал. Поеду спать. - Брось ерундить! До вечера еще вагон времени. Короче, давай я за тобой заеду в восемь? - Ладно, посмотрим. Сон – мой единственный наркотик. Я почти не курю и не пью. Не встречаюсь ни с кем постоянно. Я не… Да я вообще НЕ! Сейчас я могу думать только о подушке. Моя машина - на самом краю стоянки. Я сажусь за руль, поворачиваю ключ в замке зажигания и слышу беспорядочное ворчание стартера. Не заводится! Зараза! Ну, почему именно сейчас?! - Проблемы, мистер Колдуэлл? – знакомый голос и внимательный взгляд светло-синих глаз заставляют меня замереть. - Машина, - выдавливаю я наконец, - стартер барахлит… - Вы позволите? – вопросительно вскинутая бровь. - Вы перепачкаетесь! – до меня не сразу доходит, что он хочет лезть под капот. - Откройте капот. Я, как загипнотизированный кролик, тяну за рычаг под торпедой, и крышка капота призывно щелкает. Он склоняется над внутренностями моей старушки. Руки в тряпочных перчатках дергают провода. Он наклоняется ниже, чтобы что-то рассмотреть. Тонкий свитер сползает вверх, обнажая поясницу над брюками, и мне почему-то становится жарко. Я поспешно отвожу глаза, стараясь сосредоточиться на технической стороне процесса. - Садитесь за руль. Нужно кое-что проверить. Заводите, когда я махну вам рукой, - у него правильные тонкие черты лица и густые каштановые волосы. Как это я раньше не замечал… Машина моя завелась. Я вышел, не заглушив мотор, чтобы сказать ему спасибо. Полуулыбка на тонких губах. Синие глаза, такие яркие на солнце, и неправдоподобно длинные ресницы. Я никогда его не видел так близко. И мне снова становится жарко. - Отгоните машину в сервис, пока не поздно. - Благодарю. Непременно. Он идет к своей Тойоте, снимая на ходу перчатки. Прямой и стройный. Похоже, от недосыпа у меня снесло крышу. Кевин разбудил меня настойчивым звонком в дверь. - Ты еще даже не брился? – возмутился он. - Может я дома… - И не мечтай! Живо иди в душ. У тебя десять минут! - Блин! Зачем я только дверь тебе открыл?! Я вышел из дома, на ходу натягивая ветровку. Настроение было гаже некуда. У входа в ночной клуб с нелепым названием “Империал”, глухо гудя, топталась небольшая очередь. В будни тут не бывало аншлага, и после десятиминутного ожидания мы проникли в его дымное шумное чрево. Я оглох и сразу пожалел, что не остался дома. Но Кевин неумолимо потащил меня сначала к барной стойке, а потом к сцене, где на помостах извивались полуголые танцовщики и танцовщицы. Выпитые коктейли отвесили пинка моим не проснувшимся мозгам. Истеричные вопли певицы взбудоражили и без того взведенные нервы. Я повернул голову к сцене, разглядывая скорее раздетую, чем одетую девицу за ограждением, и тут увидел его. Вернее взгляд. Его самого бы я не узнал ни за что. Но яркие синие глаза, зацепившие меня этим утром, не заметить было невозможно. Гибкая фигура в потрепанных джинсах с низкой талией и обтягивающей футболке без рукавов возвышалась у микшерского пульта. Легкие, летящие движения рук над вертушками. Я никогда не замечал, какие красивые у него руки. Меня снова обдало жаром. Теперь я уже не хотел уйти. Теперь я точно знал чего хочу. Прошло еще минут двадцать. Мистер Бейли снял наушники и, потянувшись к микрофону, произнес: - Сегодняшний вечер продолжит наш специальный гость! Встречайте! Группа… “Stray lolipop”. Зал взорвался криками и свистом. Не обращая внимания на удивленные возгласы Кевина, я, виртуозно лавируя в толпе, рванул наперерез и догнал диджея у двери в служебные помещения с магнитным ключом в руке. - Мистер Бейли? – удивленный взгляд – Я поражен! Никогда не видел вас тут. Вы просто виртуоз. - Благодарю, - сухо и холодно, - мне пора и если вы… - Может, выпьем вместе? - Вам же нет 21 года! - Вы мне купите выпивку, - я весело подмигнул ему. - А дома вас не хватятся? - Меня никто не ждет. Отца у меня нет, а мама уехала работать в Аризону. Мы вышли на улицу и, не сговариваясь, двинулись к его машине. - Тут недалеко есть отличный кабак. Там можно спокойно посидеть и поесть. Я голодный и голова трещит. Устал, - не поворачивая головы, выдал он. Дизельный мотор негромко заурчал, машина плавно тронулась и, крадучись, поплыла в сторону трассы, - Пристегнись! Я едва успел щелкнуть замком, как тачка рванула с места, и у меня заложило уши. - Ты всегда так гоняешь? – от изумления я не заметил, как перешел на “ты”. - Нет, только когда катаю своих студентов, - синие глаза смеются, - расслабься, я еще ни одного из них не угробил! Мы сидели в баре у окна и неторопливо потягивали бочковое пиво из тяжелых кружек. Приятная тяжесть съеденного бифштекса размером со штат Небраску в желудке и легкая инструментальная музыка настраивали на расслабление. - Давно ты диджействуешь? - Еще с университета. - А как же лекции. Семинары… - Мне нравится, - тихий смешок, - Это же не запрещено. Кажется… - Не знаю. Но у тебя это классно выходит. - Рад, что понравилось. А ты чем увлекаешься? - Так, балуюсь…, рисую… Вот смотри… Я выудил из кармана ветровки ручку и начал рисовать на плотной бумажной салфетке его лицо. - Вот, - с улыбкой протягиваю ему картинку. - И что, прости, ты делаешь у нас на кафедре? - Это все мой отец. Он хотел, чтобы я пошел по его стопам. Когда его не стало, мама даже слушать ничего не стала. - Давно он умер? - Три года назад. - Ты художник. Тебе нужно учиться. - Ерунда это все. А ты, - перевел я тему, чувствуя, как растет внутри напряжение, - у тебя есть кто-то? Жена, дети. - Я один. Мы замолчали. Мне стало неловко за свою бестактность, но алкоголь развязал язык и явно успел отключить мозги: - Я ведь даже не знаю твоего имени. Все мистер Бейли, да мистер Бейли… - Майкл. Просто Майк. - Очень приятно. А я… - Я знаю… Ты Лиэм. - Поедем ко мне, - неожиданно выпалил я, едва ли надеясь на успех. - Лучше ко мне. У меня есть отличный коньяк. И живу я тут недалеко – меньше шансов нарваться на дорожную полицию, - улыбка у него получилась совершенно ослепительная. Мы сидели на уютной старомодной кухне, потягивая коньяк из широких бокалов. Я уже почти не соображал и видел только бездонную синь напротив. Не помню, как получилось так, что мы перебрались в гостиную на диван. И я поцеловал его. Нахально. В губы. И удивился тому, что не встретил ни малейшего сопротивления. Не знаю, как мы оказались на полу. Мягкий ковер с длинным ворсом оттенял белизну его кожи. Я навис над ним, опираясь на локоть, и свободной рукой гладил его волосы, лицо, обводил подушечкой большого пальца контур губ. - Ты очень красивый, Майк… - Ты… тоже… Потом я вошел в него и совершенно ошалел. В моей жизни не было ничего даже отдаленно похожего на этот шквал острых как бритва мучительно-сладких ощущений. Майк был узким, нежным и восхитительно горячим. Ни одна из моих партнерш не могла с ним сравниться. Он был моим первым мужчиной и самым сильным потрясением за всю мою недолгую жизнь. Проснулся я в незнакомой комнате. На подушке рядом с моей головой лежал листок бумаги: “Доброе утро. Я на лекции. Дождись меня. М.” Обшарив холодильник, я выпил стакан апельсинового сока и взялся на готовку. Майк будет в восторге. Стейки, жареная картошка, салат “Цезарь” и фруктовый салат. А потом я буду любить его… - Ты куда делся? – мрачный голос Кевина оторвал меня от радужных мечтаний. - Да так, в одном месте завис. Ты.. это.., прости, я тебя бросил вчера… - Так ты еще не слышал? - О чем это? - Нашего истукана пристрелили сегодня утром… Все резко почернело перед глазами. В ушах загремело. Руки противно затряслись. - Как… То есть… Как пристрелили?! - Он ехал на машине. Видно на лекцию. Там черные устроили пальбу. Вроде наркодилеры. В общем, убили его…