Звездная надежда

       Начало.

      С раннего утра было шумно. Приют по уши забит детским плачем, громким топотом ребятишек, суетливыми воспитателями и кухарками, которые готовились принимать новых лиц и плотно тех покормить после пережитого стресса. Несколько малышей при таком шуме кое-как смогли уложить спать, а других — успокоить, но обстановка продолжала накаляться: проблемные подростки устраивали забастовку в виде отказа от утреннего приема пищи и грубых колких слов в адрес работников детского дома из-за новых соседей в их комнате, врачи и медсестры никак не могли поймать сорванцов и устроить должный медосмотр по причине всё той же суеты в стенах приюта. Для большинства детей это казалось игрой, а для новоприбывших — кошмаром наяву. Мало того, что их отказывались принимать другие ребята, так ещё и весь рабочий персонал не способен был вовремя справиться с накопившимися проблемами.       Суматоха кончилась лишь к одиннадцати. За всё то время переполоха часть ребятишек из групп получила серьезные для них травмы: ссадины, ушибы, синяки и дозу стресса. Медсестры, конечно же, помогли им и пообещали, что такого больше никогда не повторится. Но так ли это на самом деле? Стоит отметить, что приют — не их второй дом, где те счастливо живут и учатся, а некое подобие общежития для сирот. Каждый день им приходится сталкиваться с нехваткой одежды, еды, внимания, с оскорблениями в их адрес по поводу внешности и интересов. Дети, чаще всего, пребывают в отчаянии из-за условий и напряженной обстановки, погружаясь в созданный ими «конфетный мир». Вырастая, они становятся живыми мертвецами в лице окружающих. Верно, половина из тех, что выпускается, поступает в колледж или институт, живут в общежитии, работают, некоторые даже находят свою вторую половинку и заводят прелестных детишек. Однако, это не отменяет того факта, что пережитые события каждый раз всплывают в виде болезненных воспоминаний, нарушая полученный покой за несколько лет их страданий.       Но что же насчет юных мечтателей с их «конфетным миром»? Таким является Марк — десятилетний мальчишка — любимец нянечек, педагогов и воспитателей. Он был тихим ребенком, но отзывчивым и дружелюбным. «Пример для подражания» — так говорили работники детского дома, когда ругали детей его возраста за плохое поведение. Таким образом, они не только агрессивно настраивали завистливых и обиженных ребят против Марка, но и мешали ему заводить новых друзей по причине «Да ты у нас — особенный червяк! С тобой дружить противно. Вечно сравнивают, чушь полная!». Мальчик долгое время не понимал, почему с ним никто не общается и прилюдно избегают остальные. Педагоги пытались мягко намекнуть ему, что стоит сменить круг общения и найти общий язык со сверстниками из других групп, однако и там Марк не сумел прижиться. К сожалению, слухи быстро распространяются в столь небольшом детском доме, как тополиный пух, парящий весной в воздухе, и те отреклись даже там. С одной стороны, одиночество — не такое ужасное явление, ведь при нём можно погружаться в собственные фантазии, параллельно с этим читать полезные для развития книги, хорошо учиться, дабы в будущем поступить в престижный институт. Грубо говоря, не тратить время впустую. Но, с другой стороны, постоянное чувство опустошенности приводит к затяжной депрессии и полного отрицания действительности. Многие подростки, и даже совсем маленькие дети, со временем отправились на поиски звезд из-за не покидающего их чувства тревоги, непринятия себя и, в конечном итоге, одиночества. Между тем, Марк продолжал верить в свою значимость, а также в то, что он найдет верного друга и сумеет ему рассказать много интересных вещей, которые узнал из книг. Так и произошло, но не в стенах приюта.       Ближе к вечеру, когда детей отправили гулять во дворе, а взрослые отвлеклись на разговоры, Марк сидел на качелях и смотрел высоко в небо, считая на нём каждое пролетавшее над его головой пушистое облачко, что отдаленно напоминало мальчику сладкую вату. Внезапно тот услышал чей-то крик. Он раздавался неподалеку за покрашенным недавно металлическим забором. Это был неизвестный ему юноша, лет двенадцати на вид, с ярко-рыжим цветом волос и веснушками, которые подчеркивали его необычайную красоту. Одет был парнишка в зеленую кофточку и синие потрепанные брюки, на ногах же он носил тапочки серого цвета. Увидев его, Марк сильно удивился, но, не побоясь, слез с качель и подошел к забору, где стоял и с глуповатой улыбкой махал тому неизвестный мальчишка.       — Кто ты? — спросил сирота, с тем же детским интересом наблюдая за незнакомцем.       — Кто-кто? — подразнил рыжеволосый юноша, усмехаясь со столь банального вопроса. — Меня Димой звать, а тебя?       — А меня, а меня… — занервничал Марк, перебирая свои тонкие пальцы.       — Ну, не тяни за пояс. Отвечай, как тебя звать? — с легким раздражением переспросил его Дима.       — Я Марк! Мое имя Марк, да.       Мальчик волновался перед ним из-за собственных переживаний, так как он не раз сталкивался с уходом человека после знакомства, ведь Марк не мог связать и двух слов, дабы ответить на простые, казалось бы, вопросы: как тебя зовут? как твои дела? и так далее. Но проблема крылась в другом: Дима был не из приюта. Нездешний и уверенный в себе юноша казался Марку устрашающе странным, однако безумно интересным. Парнишке не хотелось, чтобы новый знакомый сразу же покинул его после пары вопросов, вновь оставляя того в полном одиночестве. Однако, все внутренние страхи были тут же отброшены после выданной Димы фразы:       — Я уже давно наблюдаю за тобой, приятель, но боялся подойти к тебе из-за ваших грозных воспитателей. Марк тут же оживился, а на лице появилась радостная улыбка. В тот же миг он стал более уверенным в себе и сразу же ответил:       — Да ты не пугайся их! Они добрые и заботятся о нас — сиротах. Ты, кстати, откуда пришел? Из дома?       — Ага, из дома… — пробубнил юноша, почесывая свой кудрявый затылок. — У меня сестра есть, Софией зовут. Когда рассказал о тебе, её глаза так загорелись. Я аж испугался! У меня были подозрения, что вы уже знакомы, а она — вовсе не сестра мне. Страшновато, знаешь ли, хах!       Ребята дружно посмеялись над словами Димы и присели на мягкую, щекочущую ноги травку, параллельно друг другу, а разделял их лишь металлический забор. Затем, те продолжили общаться ещё какое-то время, пока всех детей не завели обратно в здание. Напоследок, перед тем, как уходить, Марк обернулся и с печальным видом произнес в надежде на положительный ответ нового друга:       — Нас каждый день в это время отпускают гулять, поэтому я бы хотел вновь с тобой встретиться завтра! Ты… не против моего предложения? — голос мальчика был снова неуверенным и дрожащим.       — Конечно встретимся, спрашиваешь ещё! Я свою сестру приведу, как раз познакомитесь. На том же месте тогда, хорошо?       — Хорошо!       В конце концов, их взгляды пересеклись в последний раз, а после те разошлись по домам. В тот вечер Марк больше не видел весёлого паренька с рыжими волосами и в смешных тапках, что были на размер больше его ноги, однако часто вспоминал о нём перед сном, представляя то, как они разговаривают по душам глубокой ночью, как Дима знакомит сироту с его сестрой, как путешествуют компанией на мягких белых облачках и размышляют о их совместном будущем в университете, времяпровождении втроем на детской площадке или возле приюта, вспоминая со звонким смехом старое время. Завал положительных эмоций и нахлынувших в тот момент чувств не давали юноше уснуть, отчего Марк ворочался на кровати и со всей силой сжимал не до конца забитую пухом подушку. Это вызывало скрипучий шум, так как сама кровать была на давно заржавевших пружинах. Почти весь наполнитель подушки из-за постоянного её сжатия и резких движений телом лежал на полу. Тем временем, мальчишка не замечал от себя неудобств и продолжал елозить по всей поверхности, мешая остальным ребятам в комнате мирно спать. К слову, Марк получил по заслугам не только от соседей, но и от няни с уборщицей, которые утром пришли проверять состояние комнат на наличие в них мусора или грязи. Грязь-то они не нашли, но их удивило то, что когда-то прилежный юноша впервые раскидал весь пух от подушки по полу, не убрав за собой. Когда же взрослые спросили его, почему Марк так сделал, он лишь ответил скромное «Простите».       Мальчику простили его безобразие благодаря одному из педагогов, который являлся по профессии детским психологом. Правда, даже он не ожидал такой ситуации, напрямую связанной с его любимцем, однако тот сумел догадаться, что Марк все-таки обрел нового друга, а не завел плохую компанию. Только была одна загвоздка: ребята, живущие с Марком в одной комнате, не видели рядом с ним никого за последние несколько часов после пробуждения. Значило ли то, что новый друг — не из приюта? Однозначно — да! Эта новость и привела воспитателей в ужас. По такому случаю они позвали остальных соцработников на заседание, в кабинет директора данного учреждения, по поводу усиления охраны детей от чужих лиц. Закончилось оно тем, что их заставили отменить вечерние прогулки во дворах, а сироток пораньше укладывать спать, часов в девять, и проследить за тем, как они засыпают. К слову, когда они сообщили эту новость группам младшего, среднего и старшего звена, подростки, как обычно, устроили забастовку, а малыши начали горько плакать. Их, конечно же, вовремя успокоили, а старших подкупили: пообещав им взамен «за лишение свободы» новую одежду и улучшение блюд в столовой. Но то решение свыше сильно расстроило Марка. «Как же мне теперь быть? Мы ведь с Димой договорились встретиться на том же месте и познакомиться с его сестренкой Софией… Он очень расстроится! Надо что-то придумать… Срочно придумать!» — подумал про себя мальчишка, нервно почесывая свой затылок и одновременно с этим кусая ногти. Психолог, первый догадавшийся о новом друге Марка, подошел к нему и завел неловкий диалог:       — Как сейчас себя чувствуешь, звездочка? Мне очень жаль, что вас вновь ограничили, как и в тот раз. Но не переживай, со временем его обязательно снимут!       — Да… Всё хорошо, не волнуйтесь лишний раз за меня! — юноша тяжело вздохнул, повернувшись лицом ко взрослому. — Вы не считаете это моим наказанием за поведение?       — Что? — удивленно вздернул брови психолог, — Нет, конечно, глупый. Это не больше, чем мера предосторожности от опасных лиц за воротами приюта. Сам ведь помнишь, что стало с детьми в прошлом году… — отводя взгляд к окну, ответил ему мужчина с печалью в голосе.       — Но ведь то было давно, разве нет? — Марк нахмурился, сжимая ладошки в небольшой кулачок. — Нет повода ограничивать всех сейчас! Мы взаперти и без этой ситуации, а сейчас — в настоящей тюрьме. Как вы можете так спокойно говорить об этом? Вопросы ребенка поставили его собеседника в ступор. Будучи психологом с пятилетним стажем, он даже и не знал, как ему ответить, не обидев ещё больше и не испортив мнение о себе, как о понимающем взрослом человеке, которому можно доверить всё самое сокровенное. Немного подумав, психолог всё-таки честно сказал юноше прямо в лоб следующие слова:       — Я знаю, что у тебя появился друг, но никто не уверен — опасен он или нет, а потому мы решили с коллегами и директором приюта временно понаблюдать за вами, а если точнее, то только за тобой, звездочка. Ты умный мальчик и сможешь понять мои намерения. Я просто хочу защитить тебя…       — Защитить? — тот с ошарашенным видом наблюдал за постепенно меняющимся выражением лица мужчины на более серьезный. — Вы его даже не знаете! Он хороший человек, я это видел собственными глазами. Перечеркнув всё, к чему я так стремился, и постоянно сравнивая меня с другими, вы добиваетесь того, чтобы я полностью лишился всевозможного контакта с людьми исключительно из-за своих предрассудков и страхов? Вы просто трус…       На глазах ребенка наворачивались слезы, они медленно стекали по его румяным щекам. У того не оставалось никаких сил на последующие ответные слова, из-за чего Марк молча отвернулся от стоящего рядом с ним психолога и торопливо ушел в свою комнату. Мужчина не стал его останавливать, а лишь проводил суровым взглядом. Он не справился со своими эмоциями, отчего чувствовал себя отвратительно, однако тот попросту не смог соврать Марку, когда уже перешел грань своих возможностей, тем самым вломившись из собственных принципов в жизнь неполноценной личности, которой ещё предстоит ею стать до конца.       После случившегося Марк не выходил из комнаты и не отвечал никому из взрослых, другим ребятишкам до самого вечера. В это время Дима стоял у металлического забора вместе с сестрой и ждал, когда его новый друг выйдет во двор, подойдет к качелям, а после и к ним, да начнет рассказывать всякую всячину о себе, о произошедших за последнее время событиях. Но его, к сожалению, не оказалось на месте в нужный час. Поначалу прошло десять минут, затем тридцать… Марка рядом с ними всё не было и не было.       — Да где он шляется у себя в приюте? Вот только договорились — и на тебе! Может, очередная глупая шутка от сироты? У них же наверняка юмор, отличный от нашего! — возмущался недовольный парень, поглядывая на обеспокоенную сестру.       — Ну-ка, не злись. Вдруг у него что-то произошло? Мы не можем точно знать, что происходит в чужом доме! — отвечала тому девочка, поправляя недавно сделанные матерью косички.       — Ладно, твоя взяла! — пробурчал старший, присаживаясь на траву и облокачиваясь спиной к забору. — Стоит ли нам туда пробраться? А если поймают? Зуб даю, что настучат в полицию и отправят нас за решетку из-за незаконного проникновения в какой-то там приют для детей.       — Ох, Дима-Дима… Вечно у тебя абсурдные идеи лезут в голову, — разочарованно вздохнула София, краем глазом замечая в окнах чье-то хождение в обе стороны. — Вон, смотри, в окнах какие-то взрослые люди бродят! Наверное, воспитатели их. Давай поглядим?       — Следить за незнакомцами видимо твое хобби, но давай. Делать-то все равно нечего!       Согласившись, ребята пересели чуть правее от нынешнего положения и начали внимательно смотреть в окна небольшого по размеру здания, чьи некогда белые стены со временем стали серыми и в некоторых местах даже облезли. Но недолго они наблюдали за чужими телодвижениями, так как в одном из окон заметили Марка. Тот был поникшим, что заметно издалека, отчего Дима напрягся. Складывалось впечатление у него, что мальчик чем-то очень расстроен, а это означало только одно — явно произошло что-то плохое и, скорее всего, именно с ним.       — Слушай, помнишь ты говорила про абсурдные идеи? Похоже, мои ранние предложения будут кстати. Ты за? — спросил у неё Дима, а в глазах загорался веселый огонек.       — Будет тебе, дурень! Ладно, я согласна, но проникать во внутрь здания, окруженного охранниками, затея не из лучших. Можно незаметно бросить что-то маленькое в его окно, а там посмотрим.       — Ты скучная, Софа. Знай об этом! — тот моментально погаснул, а парнишка обиженно надул губу.       Тем не менее, девочка отыскала подходящий камушек, прежде детально осмотрев его со всех сторон. Им пришлось отойти в сторону и прокрасться в кусты, дабы их не заметили охранники, стоящие возле главных дверей. Парочка из них через какое-то время ушла прочь, видимо, покурить. Между тем, старший придумал отличный план привлечения внимания своего товарища. Он был довольно простым и заключался в том, чтобы выследить точный момент времени, где Марк будет стоять у окна в полном одиночестве. Прошло минуты три, и в этот чудный миг он оказался там с желанием закрыть окно потрепанными старыми шторами, но ребята тут же кинули в него камень, отчего мальчишка от неожиданности вздрогнул и хотел было позвать взрослых «на помощь», но присмотревшись поближе к причине его страха — тут же успокоился и заметно повеселел. Марк прекрасно понимал то, что, если сейчас откроет окно и начнет говорить с ними во весь голос, то точно попадется и получит соответствующее наказание за свое непослушание. Поэтому, будучи начитанным ребенком, показал нужным для понимания ситуации жестом, что сейчас — не лучшее время для разговоров, извинившись уже другим. Вот только… Дима его не понял, а вот сестра — ещё как, так как тоже была довольной умной девочкой, любящей иногда почитать книжки в свободное от учебы время. Она сообщила Диме о невозможности Марка спуститься к ним и поговорить, на что парень только грозно окинул взглядом приятеля и фыркнул, отворачиваясь от всех, словно малый ребенок. София на неподобающее поведение брата лишь покачала головой и вновь глянула на мальчика, помахав тому ладошкой напоследок перед их скорым уходом. Её широкая улыбка наполнила сердце того надеждой. Именно благодаря ей сирота осознал, что ещё не все потеряно.       Прошел час, за ним второй. С каждым разом на улице становилось все темнее и темнее, пока фонари загорались один за другим, пока окна чужих домов заполнялись кромешной тьмой, пока вокруг наступала тишина. Большинство людей в это время уже легло спать, а их домашние питомцы возвращались на свое любимое место и тоже засыпали вслед за хозяевами. Все окунулись в мир снов и кошмаров, но не Марк. Он тихо всхлипывал, крепко обнимая свою подушку. Утыкался в неё носом и жмурился то ли от боли в груди, то ли от несправедливой жизни. «Конфетный мир», в котором пребывал мальчишка, уже не казался таким безопасным и жизненно необходимым. Тот просто хотел поскорее к друзьям, мечтал вновь увидеть их улыбки, желал очутиться за пределами детского дома; быть там, где каждую весну расцветает сирень и запах её стоит повсюду, где птички вьют свои гнезда, где слышен радостный детский смех, где ощущаешь себя свободным и легким, словно перышко. Здесь же, в четырех стенах, увы, такое невозможно. Эти мысли не давали Марку покоя, поэтому тот решил по-тихому, стараясь никого не разбудить своим топотом, подняться с кровати и умыться, дабы не только избавиться от боли в глазах, но и освежиться.       Вскоре мальчик встал со скрипучей кровати, поворачиваясь лицом к двери, и хотел было выйти, однако его остановила яркая вспышка за окном, свечение которой проходило даже сквозь шторы. Тот с осторожностью обернулся к окошку и, вставая на цыпочки, подошел к нему. Дрожащие руки ребенка медленно потянулись к шторам, раскинув их в стороны. Там было нечто неописуемо прекрасное — падающая с неба золотистая звезда, заостренные концы которой были видны даже ослепшему однажды человеку — настолько они были заметными. За ней же держался длинный сияющий луч, который красиво поблескивал в небе, оставляя за собой ещё больше маленьких ярких точек. Завораживающий вид, который, к сожалению, мгновенно пропал из поля зрения юноши. Он был пленником красоты той картины, что увидел перед собой. Потребовалось ещё минут пять для того, чтобы ему удалось прийти в себя и понять, где в данный момент он находится. Честно сказать, мальчишке не хотелось возвращаться в реальный мир после увиденного. Внезапное желание пойти следом за той звездой было куда сильнее, чем влияние «конфетного мира» на сознание ребенка. Ощущение, когда твое тело будто наполняется неизвестной силой и появляется легкий жар, а на глазах бледнеет собственная кожа, — невероятное. Рука сама по себе потянулась к окну и, схватившись за оконную ручку, неспеша открыла его. Холодок пронзал кожу, как лезвие, а луч, превратившийся со временем в звездный переливающийся туман, после упавшей за горизонт звезды освещал все вокруг, как самая яркая лампочка в доме. Между тем, взгляд мальчика был намертво прикован к нему, словно звездный луч не хотел оставаться один и всеми силами старался сковать цепями столь маленькое тельце Марка и его затуманенный разум. — Ты, как и я, совсем один… — неожиданно для себя, прикрывая потяжелевшие от усталости и напряжения веки глаз, шепотом заговорил парнишка, — Как бы мне хотелось с тобой встретиться, звездочка. Как бы хотелось познакомить тебя с друзьями, чтобы ты не чувствовала себя одиноко… Хранишь ли ты тайну от меня какую за неизвестным мне лучиком или же просто избегаешь реальности, мне совершенно неважно! Я знаю, что ты прекрасная не только снаружи, но и внутри. — присаживаясь во время монолога на холодный пол, тот уложил свою голову на поджатые к телу колени и обнял себя за ноги. Мальчик, не сумев побороть сонливость, тихо и отрывисто произнес в последний раз. — Мы обязательно встретимся с тобой завтра, я обещаю… Звездочка…       И лишь туман, в котором виднелись очертания той некогда яркой падающей звезды, продолжал мерцать и дожидаться обещанной встречи, постепенно угасая…