i'll die for

Джисон уютно полулежит на груди Минхо, стараясь не заснуть, потому что комнату старшего освещает только свет телевизора, а фильм, который они выбрали, оказывается довольно скучным. Его полусонному состоянию способствует и сам Ли, который осторожно поглаживает парня по спине и мягко мурлычет что-то себе под нос. Хан уже и правда почти погружается в сон, когда перед его лицом мелькают руки друга со сбитыми костяшками на них, и сладкая полудрёма мгновенно развеивается, уступая место тревоге. — Хён, ты сегодня снова дрался, да? — он переворачивается в руках старшего, чтобы иметь возможность заглянуть в чужое лицо. Минхо, помедлив, неохотно кивает. — Хён, это ведь опасно. Мало того, что вы столько раз чуть не попадались полиции, у тебя вечно все руки в шрамах. А вы ведь ещё и с оружием играетесь, так тебя вообще убить в любой момент могут, — Хан жалобно заглядывает в глаза лучшего друга, прекрасно понимая, впрочем, что разговор этот не принесёт никакой пользы. Для Минхо его банда была важной частью жизни и основным источником ярких эмоций и адреналина. Сейчас старший однако спешит успокоить Джисона, который каждый раз искренне переживает за него во время очередных дворовых разборок. — То, что я участвую в драках и перестрелках, вовсе не значит, что я хочу умереть. Поверь, я готов отдать жизнь только за месть… или любовь, — добавляет старший после небольшой неловкой паузы, а Джисон в ответ лишь хохочет звонко, и всё напряжение мгновенно пропадает. — Не думал, что ты такой романтик, хён. Минхо недовольно цокает, закатив глаза, но больше ничего не говорит, и они спокойно возвращаются к просмотру какого-то второсортного фильма ужасов, сюжет которого был понятен ещё с первых минут, пока Хан всё-таки не засыпает в чужих тёплых руках. *** Когда на обеде за стол к Джисону подсаживается Хван Хёнджин — его однокурсник, Хан теряется, потому что они никогда особо не общались, и он представить не мог, что от него потребовалось Хвану. — Э-э-э, ты что-то хотел, — неуверенно интересуется Джисон, поднимая взгляд на однокурсника. — Да я заметил, что ты всё крутишься со своим Минхо, но он, кажется, не особо тебе доверяет, раз не берёт в банду. Ты ведь знаешь, у нас с Чанбином своя компания, и я думаю, ты неплохо бы вписался к нам, что скажешь? — Хёнджин ухмыляется, словно ждёт, что Джисон, как и все, растает перед его неотразимостью, но у Хана перед глазами всплывает лицо лучшего друга, и он хмурится, исподлобья глядя на парня. — Я не думаю, что это хорошая идея, вы ведь соперники с Минхо… — Куколка боится огорчить своего хозяина? — даже не дослушав, смеётся Хёнджин. — Окей, дай знать, если передумаешь, — он подмигивает и уходит из-за стола, оставляя Джисона в полнейшем замешательстве. Хан почти забывает о разговоре с Хёнджином, но после обеденного перерыва Минхо внезапно зажимает его в пустой аудитории, игнорируя слова младшего о том, что пара уже началась. — Почему Хван крутился рядом с тобой? О чём вы говорили? — Ли старается сохранять привычное хладнокровие, но явно злится, в конце почти срываясь на крик, и Джисон, который терпеть не может, когда на него повышают голос, тоже даёт выход негативным эмоциям. — Какое тебе вообще дело? Ты мне не мать, чтобы контролировать каждый шаг и то, с кем я общаюсь! — в голове очень кстати всплывает сказанное Хёнджином «он тебе не доверят, раз не хочет брать в банду», и Джисон невольно злится ещё сильнее. — Может, я тоже хочу быть частью чего-то важного, поэтому просто живи своей жизнью, блять, а меня оставь наконец в покое! — Хан жалеет о сказанном в ту же секунду, потому что идеальные черты лица Минхо ожесточаются, и он впервые за все годы их дружбы смотрит на младшего с пробирающим до мурашек холодным безразличием. — Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Джисон, — сухо произносит он и, круто развернувшись, выходит из аудитории. Хан, тяжело выдохнув, оседает на пол, потому что в действительности он ни черта не знает, кроме того, что только что действительно потерял доверие самого близкого человека. Джисон винит Хёнджина в том, что произошло между ним и Минхо, но всё равно подходит к нему на следующий день и говорит, что хочет стать частью их с Чанбином банды. Хван ухмыляется самодовольно, пробормотав что-то про проблемы в раю, но Джисон игнорирует это, кожей ощущая на себе чужой пристальный взгляд. И Хану даже не нужно оборачиваться, чтобы знать, кто это, потому что только один человек может так смотреть на него. *** Принимая решения присоединиться к банде Хёнджина, Джисон как-то упустил из виду тот вполне очевидный факт, что теперь ему придётся пересечься с Минхо в статусе врагов. И это может быть вовсе не безобидная драка для демонстрации сил. Понимает он это довольно поздно: в тот момент, когда две банды встречаются в переулке, и в руках у некоторых парней чёртовы пистолеты. Джисон, который до жути боится любого вида оружия, смотрит на происходящее испуганными глазами выскочившего на проезжую часть оленёнка и мечется, не зная, куда сбежать, чтобы не подставиться. Его панику замечает Чонин — младший участник банды Хвана, и, наклонившись к чужому уху, доверительно сообщает, что парни носят огнестрел по большей части для вида, чтобы попугать друг друга, и обычно оружие даже не заряжено. Его слова правда в ту же секунду опровергаются, потому что в переулке раздаётся выстрел, и всё словно замирает на несколько секунд, а потом мир снова приходит в движение, и перед ничего не понимающим Джисоном внезапно оказывается Минхо, который стонет и матерится сквозь зубы. На ткани чужой футболки в области плеча расползается кровавое пятно, и Хан широко распахивает глаза, понимая наконец, что произошло. Минхо закрыл его от пули. И в этот момент Джисон теряет сознание. *** — Помнишь, что я говорил тебе когда-то про свои принципы? — тихо спрашивает Минхо, пока младший, сам ещё не до конца отошедший от недавнего обморока и пережитого стресса, не слишком умело, но крайне старательно перевязывает его раненое плечо. «Я помню всё, что ты когда-либо говорил мне, » — думает Джисон, но вслух, разумеется, произносит совсем другое, потому что пока что не время для подобных откровений. — Так значит, ты закрыл меня от пули, рискуя своей жизнью, потому что так сильно хотел отомстить? — по лицу парня расплывается довольная улыбка, а Минхо легонько бьёт его здоровой рукой по бедру с обречённым вздохом. Хан на это лишь фыркает насмешливо и, закончив закреплять бинт на теле старшего, отходит на шаг, любуясь результатом проделанной работы. Вышло, конечно, неаккуратно, но зато… с любовью. — Не пытайся казаться глупее, чем ты есть, Хан Джисон. Сам ведь уже всё понял. Так что либо отвечай что-то, либо проваливай отсюда, — раздражённо ворчит парень, но Джисон замечает, как краснеют кончики его ушей, выдавая чужое смущение, и решает, что сейчас не время издеваться над старшим, поэтому вместо ответа наклоняется и быстро касается чужих губ своими в почти невесомом поцелуе, тут же отстраняясь. Но Минхо не даёт уйти далеко, игнорируя боль в плече, он удерживает парня рядом с собой за талию и усаживает к себе на колени, чтобы их лица наконец оказались на одном уровне. Джисон в его руках внезапно ощущается таким лёгким и крошечным, и Ли затапливает бесконечной нежностью к этому парню. Он оставляет поцелуй на кончике чужого носа и кладёт голову на плечо младшего, обжигая дыханием выпирающие хрупкие ключицы. Джисон явно теряется от таких неожиданных порывов парня, но через пару мгновений осторожно вплетает пальцы в его довольно сильно отросшие волосы, мягко перебирая тёмные пряди. — Прости меня, хён, — он решается нарушить повисшую между ними комфортную тишину, и Минхо чуть вздрагивает, глядя с удивлением на младшего. — Я не имел в виду ничего из того, что сказал тогда. Я понимаю, что ты просто переживал и пытался заботиться обо мне, а я повёл себя как неблагодарный мудак и всё разрушил. — В отношениях всегда виноваты оба, Хани, — старший ласково отлаживает пальцами его подбородок и пухлые щёки, чуть задержавшись у уголка губ. — Мне тоже не стоило кричать на тебя, но я понял, что Хван решил воспользоваться тобой как моей единственной слабостью. Он давно терпеть меня не может из-за Феликса. — Феликса? — Джисон смотрит на старшего с искренним недоумением. — У вас с ним что… — Боже, Джисон, нет! — Минхо кривится от одной мысли о подобном. — Феликс мне как брат, и мы с Чан-хёном оберегаем его от придурков вроде Хёнджина. Они были вместе, но Хван не смог смириться с тем, что Ликс не захотел перейти к нему, вот сам и разрушил всё, но в его глазах виноватыми остались мы с Чаном. Сынмин остался единственным из наших, с кем Хван ещё разговаривает, и он пытался достучаться до него, но это бесполезно. — Звучит в духе Хёнджина, — грустно хмыкает Джисон, понимая, что оказался не более чем пешкой в чужой игре. — О, постой, ты сказал, я твоё единственное слабое место? — Это же очевидно, — Минхо улыбается светло, и Джисона немного ведёт от такого расслабленного старшего, так что хочется тут же прекратить все разговоры и целовать-целовать-целовать… За этими мыслями он упускает часть слов Ли и смущается, заметив смешинки в чужом взгляде, словно Минхо знает, о чём он сейчас думал. — Ты меня совсем не слушаешь, да? — Прости, но ты такой красивый, — хнычет Джисон, и старший вновь смущается, мстительно впиваясь пальцами в его бёдра. — Хён! — Я бы заставил тебя стонать это в своей спальне, но придётся подождать, пока моё плечо не заживёт, — лукаво усмехается Минхо, и теперь смущается уже Джисон, взвизгивая и колотя кулачками по чужой груди. Старший осторожно перехватывает его руки и оставляет лёгкие поцелуи на чужих ладонях. — Аккуратнее, сам же можешь пораниться. Джисон смотрит на это внезапно увлажнившимися глазами, Минхо такой бережный и нежный, что это почти причиняет боль. В его заботе и объятиях хочется утонуть, и как хорошо, что Хан не умеет плавать. — Я люблю тебя, — шепчет он, опуская голову на чужое плечо, доверчиво жмётся ближе и тычется мягкими губами куда-то в шею, обдавая тёплым дыханием. Минхо обнимает его крепче, на грани слышимости произнося ответные слова любви, и Джисон наконец чувствует себя на своём месте.