Аффект

Когда мы не обнаружили ни Антона, ни Полины во дворе школы, я сильно забеспокоился. — Да наверное, они давно крутят шуры-муры за твоей спиной, на. — Бяша, язвительно ухмыльнулся, и смеясь предположил, что эти двое ушли вместе. Я не хотел верить ему, зная, что иногда он показывал себя как последнее трепло, уподобляясь пропавшей Смирновой Катьке. Но когда он упомянул в разговоре, мою прекрасную Полину, меня одолел гнев и разочарование. Я сделал вид, что игнорирую его слова, хоть мне и лично захотелось проверить его слух о лживой верности Антона к нашей команде. Бяша в страхе убежал домой, когда я сказал, что хочу поискать Антона в лесу или на окраине посёлка, где и живёт Морозова. Я очень надеялся, что это лишь очередные слухи, коими постоянно наполнена школа и что я сейчас не увижу Антона, гуляющего под руку с Полиной. Считая его другом, я доверился ему, рассказав секреты, и то, что вообще хранил на душе. Подойдя к дому скрипачки, я спрятался за забором, чтобы меня не заметили жильцы дома. Мои щёки вспыхли от смущения, а на губах тут же возникла улыбка, когда я увидел её красивый лик в окне комнаты. Я радовался даже такой мелочи и был удивлён, насколько, сейчас влюблён в неё и как она влияет на меня. Достаточно быстро я замёрз, но продолжал смотреть и заметил, что лицо девочки резко исказилось горечью, и она заплакала. Толстые окна не давали мне услышать её слова, и я мог лишь предполагать, что с ней случилось. Может это снова из-за её странного деда Харитона, который, возможно, не замечает, насколько отравляет девочке жизнь. В тот же миг в окне я увидел растерянного Антона Петрова, который встал на то место, где до этого стояла моя Полина. Он был с ней всё это время и значит нелепые слухи Бяшки, оказались правдой. Именно поэтому Антон не пришёл к нам, чтобы помочь мне разыграть спектакль для Полины. Пока я переживал и готовился, он был с ней, зная, что она давно нравится мне. Друзья так поступать не должны. Болезненно кричала частичка моей разбитой от предательства души. Глаза защипало от подступающих слёз, а на языке появилась неприятная горечь. В горле засел такой ком, что я не в силах был ничего сказать или попытаться успокоить самого себя. Я постоянно пытался выстилаться перед ней и пытаться быть лучше в её глазах, чтобы она в итоге выбрала этого мерзкого очкарика. А что будет, если его просто не станет, как я ему и обещал? Тогда Полина будет моей? Эта мимолётная мысль крепко засела в моей голове, пропитывая всё, словно яд. Почувствовав тяжесть ножа в кармане, я увидел в этом некий выход. Из моих глаз хлынул поток слёз, которые я не в силах был остановить. Дёргающаяся дверная ручка прорезала ночную тишину, и я отбежал в сторону, чтобы выждать Антона. Мокрый снег раздражающе лез в лицо, тем самым портя мне обзор. Как только я узнал, что тёмный силуэт принадлежал именно Антону, я медленно стал приближаться к нему. — Эй! — я громко и грубо окликнул мальчика. Петров явно узнал меня и испуганно огляделся вокруг. Понимая, что вряд ли сможет позвать на помощь, он встал в ступор, ожидая, когда я подойду к нему почти вплотную. — Ну, привет. — со слезами на глазах, я натянуто улыбнулся, прежде чем встать перед ним. — Что ты тут делаешь? — он задал вопрос так невинно, словно не видел оскала на моём лице. — Да вот… — голос дрожал от слёз. — Ты не пришёл на наш спектакль, и я волновался, что с тобой что-то случилось. — я шмыгнул носом, в который раз пытаясь утереть слёзы. — Как с Семёном и Катей. Моя рука потянулась к карману и крепко схватилась за собранный нож-бабочка, щёлкнувший при открытии. Сталь сверкнула в свете фонарей. На ней отразилась моё лицо, растянутое в пугающую гримасу. — Ром, убери нож.- Антон тонким и испуганным голосом, произносил моё имя и пытался достучаться до меня, останавливая мои действия. — Зачем? — я спросил почти с сарказмом. — Как без ножа я смогу разрезать тебя от пупка до глотки и проверить, что внутри у предателей? Мальчик следил за сверкающим лезвием ножа, которое опасно бродило между моей правой и левой рукой. — Рома! — тело Антона задрожало, и он инстинктивно сделал шаг назад. — Был у неё дома, да? — я прикрыл глаза на секунду, безуспешно пытаясь стереть из памяти свои мысли касаемо этого. — Правая рука Вольтрона, — с горечью проскандировал наш дружеский девиз. — говорит центр управления. Как слышно? — Ром, я… — Ты был у моей Полины? — акцент на имени девочки, принёс мне ещё больше боли. — Рисовал её? — спросил я с больной усмешкой, когда мои пальцы почти болезненно обвивали железную рукоятку ножа. -Трогал? — Всё не так! — его глаза бегали вокруг в поисках несуществующей помощи. Мне было плевать на всё это, и я двинулся к нему, находясь будто под каким-то наваждением. Антон вскрикнул руки вперёд, прося меня, остановится, когда я только готовился нанести первый удар. Он был похож на испуганного беспомощного оленёнка в свете фар автомобиля. — Жалкий ублюдок. — я чувствовал, что мои глаза снова заслезились, а у губ скопилась пенистая слюна, словно был бешеной собакой. — Жалкий грязный ублюдок. Я судорожно утёр лицо рукавом кожаной куртки, размазывая слёзы, от чего мои щёки защипало. Медленное движение руки приближало железную бабочку к телу мальчика. Я резко качнулся вперёд, и удар пришёлся Петрову в грудь с такой лёгкостью, будто я просто ковырял ножом подтаявшее сливочное масло. Его слабая рука потянулась к моему плечу и небольшим движением вытащило окровавленный нож из тела. Густые красные капли раскрасили снег под нами, сильно контрастируя с белым сверкающим снегом. Слёзы застилали мои глаза, а с губ слетало протяжное гневное рычание. Я плакал от боли и предательства. Мечтал, чтобы он поплатился за принесённые мне страдания. Петров слёзно продолжал умолять меня остановиться, даже когда уже задыхался от собственной крови. Он упал в снег, лицом почти приземляясь в красную липкую лужу, словно признавая бой законченным и оставляя победу за мной. Но этого показалось мне мало. Я схватил его и повернул лицом к себе, опрокинув на спину, ставив, тем самым его в достаточно унизительное положение. Нельзя ударять лежащего. Бой считается оконченным, если поражённый не может встать больше 3 секунд. Я прекрасно знал это, ведь постоянно смотрел спортивные каналы вместе с отцом, вдохновлено внимая происходящее на ринге. Но движимой только едкой ненавистью и жгущей изнутри ревностью, я не мог остановиться. Я видел своё отражение в линзах очков оппонента и понимал, что выгляжу как чудовище. Мои губы перекосил оскал, а глаза, заполненные чистым гневом, казались практически чёрными. Дыхание было рваным, безумным и диким, будто я стал борющимся животным. Крепко схватив нож двумя руками и подняв его над головой, я нанёс ещё один болезненный удар в живот от чего Антон тяжело и протяжно вздохнул. До моего уха доходили отвратительные звуки лопающихся внутри органов. Я продолжал наносить удары один за другим, видя, как его глаза искажаются от боли. Действовал наверняка, снова и снова нанося удары, чтобы у него не было никаких шансов выжить. Мальчик не произносил ничего, просто с некоторой периодичностью стонал от боли. Его голос был всё тише и тише. Каждый мой удар лишал его жизненных сил. Из-за моих резких движений его кровь была повсюду, взлетая и расплёскиваясь на нашу одежду и лица. Кажется, я нанёс ему уже около десяти ран и не остановился, даже когда глаза Антона закрылись навсегда, и всякое движение прекратилось. Ещё раз подняв нож над собой, я сделал медленный последний колотый удар в грудь, где находилось сердце мальчика, показывая своё послание и умысел. Мне захотелось увидеть Полину и показать ей свою работу. Она должна знать, что ради неё я готов даже на подобное. Не заботясь о том, что бы вытащить нож из тела, на ватных ногах я поплёлся в сторону дома девочки. На земле я нашёл несколько маленьких камешков и с осторожностью запустил несколько из них в окно, привлекая внимание. — Полина. — громко прокричал он в надежде, что девочка услышит и выглянет в окно. — Рома? — из открываемого окна послышался тонкий голос, который снова заставил меня улыбнуться. — Что ты тут делаешь? — Мне нужно сказать кое-что важное. — я выдержал паузу, чтобы убедиться в её внимании к моим словам. — Я люблю тебя. — Что? — девочка растерянно поджала губы. — Я не понимаю. — Я давно хотел тебе признаться, но очкарик сделал это первее, за что и поплатился. — вспомнив Антона, на моих губах снова возник грубый оскал. — Очкарик? — на секунду её красивое лицо исказилось непонимание. — Стой, где Антон? Ты его видел? — Он больше не помешает нам, Полина. — Что ты сделал Пятифанов? — переспросила девочка, ведь её светлая душа, пыталась отогнать все мрачные мысли. — Давай выйдем и поговорим, пожалуйста. Я поднял руки над опущенной головой в умоляющем жесте. Тогда, наверное, Полина заметила кровь и вскрикнула от испуга. — Чья эта кровь? Пазл в её голове складывался и лицо всё больше и больше исказилось от ужаса. — Я покажу тебе и докажу то, что он получил заслуженное, Полина. — продолжая умолять на моих глазах снова возникли слёзы. Пожалуйста, Полина. Но девочка отбежала от окна, оставив меня снова смотреть на пустой интерьер её комнаты. Раздался её протяжный болезненный плач. — Дедушка, позвони в милицию.